Серебренная ночь

      Йере осторожно приподнялся с края кровати, стараясь не потревожить Йоста. Последние сорок восемь часов тот метался между истерическим смехом и полной апатией, его эмоции сменяли друг друга, как кадры в сломанном проекторе. То он восторженно твердил, что всё ещё может выступить, то рыдал в подушку, что его карьере конец. Команда, друзья, даже организаторы — все пытались помочь, но Йост словно застрял в личном аду, где единственными выходом казалось либо чудо, либо... что-то куда более окончательное.       Но сейчас, после официального закрытия «Евровидения-2024», его наконец отпустило. Не потому что стало легче — просто кончились силы. И нет, они не смотрели финал, всё произошло интуитивно. Йост просто уснул сидя, обхватив колени, а Йере аккуратно уложил его, накрыл одеялом и выключил свет. Наконец можно было выскочить в коридор, чтобы выкурить пару сигарет.             — Спи, чёрт возьми, — прошептал финн, проверив ещё раз окно — наглухо закрыто. — Только не лунать.       Взгляд метнулся на ком одеяла, где спрятавшись от мира был Йост.             — Дай мне двадцать минут, и я вернусь.       Дверь закрылась с тихим щелчком.

Тишина.

Неожиданно..

      Отель, ещё пару часов назад гудевший от предвкушения финала, теперь дышал устало. Где-то вдалеке слышались обрывки песен, смех, звон бокалов — праздновали те, кому было что праздновать. Интересно, ставки сыграли своё?       Совершенно не спеша, параллельно разминая затёршие плечи и шею, Каария достаёт телефон. Игнорируя кучу сообщений от финской делегации, друзей и отметок в инстаграме, он вбивает в поисковую строку один простой запрос:"Итоги Евровидения 2024".

      «Швейцария побеждает на Евровидении-2024!»

      На лице мелькает мимолётная улыбка. Ожидаемо. Чертовски ожидаемо. Йере листает чуть ниже, до записи подсчетов баллов. Не смотря на превосходящие голоса зрителей за Хорватию, судьи решили как всегда — иначе. Марко, бедный Марко. Улыбка для камеры, но глаза... Пустые. Знакомые. Йере задержался взглядом, потом резко выключил экран. Немо, бесспорно, имеет чудный вокал, но за парнишку из деревеньки обидно, как за себя.       Йере закидывает телефон в карман, меняя информационный шум на пачку сигарет. Всё же, времени не много и стресс надо скинуть как можно быстрее. Мягкий ковер приглушал шаги, золотистые бра освещали путь ровно настолько, чтобы не споткнуться. Фоново изо дверей раздавались то восторженные кричалки, то еле уловимый плач, иногда и проклятия. Меняется место, меняется год, а Евровидение — всё то же говно.       Каария прошел мимо лифтов, где толпилась ватага итальянцев, что-то горланящих, а далее свернул направо, к пожарному выходу. И тут — дым. Резкий, едкий, ударивший прямо в голову. Дверь на балкон была открыта. Несмотря на огромную надпись на стекле «No smoking», темный силуэт дымит тут уже явно давно.

Марко.

Ну конечно. Кто, если не он?

            — Эй, местечко свободно? — Каария буквально налетел на перила, не тратя время на церемонии. Марко едва вздрогнул, лишь сделав затяжку такую глубокую, что кончик сигареты вспыхнул ярко-красным. — Буду считать, что да.       Пока финн ловко доставал сигарету из кейса, он попутно пробежался взглядом по хорвату. Поверх костюма с выступления была накинута кожанка, которая висела на нем, как на вешалке. Грим глаз растекся по щекам черными ручьями, а пальцы, державшие сигарету, дрожали, будто в лихорадке. Со стороны он казался холодным и отстраненным, но Йере видел – парень был на грани, и держался только на честном слове.             — Зажигалка будет? — продолжал в тишину говорить Йере. На этот раз он получил довольно неодобрительный, но всё такой же молчаливый взгляд. Марко замер на секунду, затем молча протянул дешевую пластиковую зажигалку с потрескавшимся корпусом. — Спасибки, Брат!             — Каария, верно? — наконец выдавил Марко, и его голос звучал непривычно низко, хрипло, будто пропущенный через наждачную бумагу. Йере лишь ухмыльнулся, закуривая. — Почему тебя не было на объявлении результатов?             — А почему ты не на банкете сейчас?       Вопрос попал точно в яблочко. Плечи Марко резко поджались, как у побитой собаки, и он снова закурил, делая такую глубокую затяжку, что казалось, вот-вот проглотит весь дым разом.             — Прекрати, ты и так красный уже, — финн демонстративно подвинулся ближе и протянул руку. — И, можешь звать меня просто Йере.             — Марко, — автоматически ответил хорват, пожав руку, но взгляд его так и не встретился с собеседником, упорно цепляясь за что-то в темноте за балконом.                   — Марко, — повторил Йере, выпуская дым колечками. — Почему ты тут один, как потерянный котёнок? Где твои-то все?             — Они празднуют, — Марко топнул ногой по бетонному полу. — Там, внизу.             — А ты?       Хорват опять повернул голову на финна. Его глаза были пустыми. Он демонстративно стряхнул пепел и спросил::             — Праздновать проигрыш? — правая бровь дернулась вверх. — Серьёзно?             — Смотря, что ты считаешь победой, — пожал плечами Йере, и его спокойствие, казалось, раздражало Марко еще сильнее. — Для меня, как для зрителя, ты победитель.             — Ой, не начинай! — Марко резко отвернулся, с такой силой доставая новую сигарету, что пачка смялась в его пальцах. — Не надо.. — он закусил губу, явно подбирая слова. — ...этой дешевой поддержки.       — "Этой дешевой поддержки"? — хмыкнул финн. — Ты про "утешительные речи"? Не переживай, сегодня я их уже отчитал – Йосту.             — Надеюсь, он в порядке...             — Жив. Спит. Вырубился, наконец, — Йере усмехнулся, но вздохнул так тяжело, что его плечи заметно опустились. — Два дня его еле удерживали. То рвался на сцену, то к окну...       Финн резко замолчал, заметив, как пальцы Марко побелели от напряжения, вцепившись в перила. Тишина повисла между ними, наполненная лишь далекими звуками праздника. Где-то запели «Rim Tim Tagi Dim», и хорват зажмурился, будто пытаясь стереть эту мелодию из памяти.             — Знаешь, малыш, — такое обращение вызвало лишь короткий хриплый звук, похожий на смешок. — Добро пожаловать в клуб! Как полноправному члену, я открою тебе секрет.       Марко слегка наклонил голову, давая понять, что слушает. Йере повернулся к нему всем телом, поймав его взгляд.             — Настоящая победа – это не стеклянная статуэтка. Это то, что остается после!       Тишину разорвал резкий, почти истерический смех. Марко согнулся вдвое, будто его ударили в живот, и его смех превратился в кашель. Йере ухмыльнулся, сделав затяжку, и свободной рукой обнял хорвата за плечи – жест был неожиданным, но, кажется, именно этого сейчас не хватало.             — Что? — выдавил Марко сквозь смех. — "Остается" что? Позор?       Финн наклонился ближе, шепнув прямо в ухо:             — Люди. Те, кто были с тобой до, полюбили сейчас и будут после – вот твоя награда, малыш.             — Меня сейчас вырвет от такой слащавости...             — Когда я вернулся в номер год назад, — неожиданно начал Йере, его пальцы невольно сжали плечо Марко. — Я был уверен, что выпью литр водки и выброшусь в окно. Но знаешь, я увидел Томи. Только Томи, и никого больше, и я..             — Что? — глухо спросил Марко, наконец подняв голову, его глаза были красными от смеха или слез – сложно сказать.             — Я увидел, что он рад. Он мне сказал: "Чувак, ты даже не думал, что в финал пройдёшь, а ноешь из-за второго места!" — Йере искренне улыбнулся, устремив взгляд на город – огни, машины, далекие окна, в которых тоже кипела жизнь. — А потом мы напились и дрались трусами, ничего особенного.       Марко даже не посмеялся. Он просто смотрел куда-то вниз, то ли в пол, то ли на улицу, явно обдумывая услышанное, его пальцы нервно постукивали по перилам, отбивая какой-то несуществующий ритм.             — Я просто хотел победу для Хорватии, — еле слышно прошептал хорват, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала неуверенность, почти детская обида. — Для своих... Для семьи...       Йере понимающе сжал его плечо. Все они были в одной лодке. Но долететь до солнца и упасть обратно углем – хуже, чем никогда не подниматься. Тело Марко начало дрожать, и тлеющая сигарета в его пальцах рассыпалась пеплом, пока через минуту не упала вниз, оставив на коже красный след.             — Я всех подвел...             — Ага, — кивнул Йере, докуривая свою сигарету. На неожиданное согласие Марко резко поднял голову, уставившись на финна пустым взглядом. — Что? Ты сам сказал – не надо "утешений".       Момент разорвал резкий, почти звенящий звук — где-то в дальнем конце коридора упала стеклянная бутылка, с грохотом разбившись о бетонный пол. Марко повернул голову, но его взгляд оставался пустым, словно затянутым дымкой. Он не моргнул, не изменился в лице — будто звук не долетел до него, будто он уже давно находился где-то далеко, за гранью этого мира.             — Эй, я же.. — Йере встряхнул его, но хорват резко отпрянул.             — Не надо.       Голос Марко был хриплым, но в нём не дрогнуло ни одной ноты. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы красных отметин.             — Ты прав. Это дерьмо. Все это. — он резко вытер лицо, размазывая тушь еще больше. — Но знаешь что? Мне плевать.       Губы задрожали, глаза невольно сощурились. Все это была ложь. Руки сами потянулись к лицу, вытирая предательские слезы, и тело начало трястись так, что он едва устоял на ногах.             — Плакать полезно, малыш, — Йере снова обнял его, на этот раз крепче – он обхватил его так, будто пытался защитить от всего мира. Марко уткнулся лицом в его плечо, и его кожанка скрипела от напряжения. — Ты хорошо держался, если сорвался только сейчас.             — Я же лицо, блять, — прошипел Марко, его голос прерывался. — Опора нахуй. Лидер! — он размазал слезы по лицу, оставляя черные полосы. — А Лиззи... я не мог...             — Показаться перед ней слабым? — Йере точно попал в цель. Марко промолчал. — Боишься расстроить? — в ответ было лишь тихое мычание. — Ты не слабый. Ты устал, понял? — хорват опустил голову на его плечо. — Она не расстроится.             — Я не знаю, что делать дальше...             — Будет хреново. Первые месяцы – точно, — Йере похлопал его по спине. — Так что плачься девчонкам в жилетку.             — Ты херово утешаешь...             — Я не понял, ты хочешь сладкие сказки или горькую правду? — финн толкнул его в бок, и Марко хрипло рассмеялся, но в нем уже было что-то живое.             — Правду, наверное..       Внезапно его ноги подкосились, и он всей тяжестью обрушился на Йере. Его хватка на спине финна стала почти болезненной, а тело дрожало, как в лихорадке. Йере лишь крепче обнял его, становясь той опорой, которую Марко так отчаянно искал.             — Ну-ну, — усмехнулся финн. — Малыш хочет обнимашек?             — Заткнись, — прошипел Марко, но его пальцы вцепились в спину Йере еще сильнее.       Тишина снова окутала их, но теперь она была не такой тяжелой. Где-то внизу продолжали праздновать, но звуки казались приглушенными. Йере не шевелился, давая Марко время – столько, сколько нужно. Дыхание хорвата постепенно выравнивалось, а пальцы ослабили хватку.             — Знаешь, что самое дерьмовое? — внезапно сказал Марко. — Я действительно верил, что могу выиграть!             — А как иначе? — Йере прижался щекой к его голове. — После стольких голосов – только идиот не поверит в себя.             — Идиот, — хорват наконец отстранился. Его лицо было красным, тушь размазана, но в глазах больше не было пустоты. — Ты доволен? Теперь я выгляжу как клоун.             — О, да, — усмехнулся финн, ловко поймав Марко за подбородок. — Ты просто прелесть, Малыш.             — Охренеть как трогательно, — пробормотал хорват, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

Уже хорошо.

      Челюсть отпустили, дав наконец полноценно отстранится от объятий. Марко демонстративно размял челюсть рукой, бросив на Йере какой-то вызывающий взгляд. С разукрашенным чумазым лицом это выглядело ужасно нелепо, но одновременно и притягательно красивым. Финн ухмыльнулся, доставая из кармана пачку салфеток:             — Вот, приведи себя в порядок, а то твои фанатки не поймут, куда делся их крутой рокер.       Марко фыркнул, но салфетку взял. Он резко провёл ею по лицу, стирая остатки макияжа, потом ещё раз, уже медленнее.             — Спасибо, — пробормотал он. — За эти твои.. мудрости..             — Не за что, — усмехнулся Йере. — Хотя, знаешь, мог бы и отблагодарить.             — И как?             — Чмокнешь?       Марко замер на секунду, его пальцы сжали мятую салфетку так, что костяшки побелели. В глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли шок, то ли насмешка, то ли... интерес? Он резко выпрямился, отбрасывая прядь волос, прилипшую ко лбу от слез.             — Ты серьезно? — голос хорвата звучал хрипло, но теперь в нем явно читалось издевка. — Я только что рыдал, как сука!       Йере не отступил, наоборот — его ухмылка стала шире. Он стоял перед Марко, расслабленный, будто вся эта ситуация его только забавляла.             — А что, вдруг мне такое нравится? — он наклонился чуть ближе, и свет уличного фонаря скользнул по его лицу, подчеркивая озорной блеск в глазах. — Или тебе не любопытно?       Марко фыркнул, но не отодвинулся. Наоборот — его взгляд, вопреки воле, скользнул вниз, к губам финна, к этой его чертовой ухмылке, которая, казалось, знала что-то, чего он сам еще не осознал. Но вместо того, чтобы ответить, он резко отклонился назад, и по его лицу пробежала едкая усмешка..             — Ох, черт... Я, кажется, забыл сказать, — он провел рукой по лицу, смахивая остатки туши, но теперь в его голосе звучало нечто близкое к издёвке. — У меня, вообще-то, есть любовь моей жизни.                    Йере медленно выпрямился, но вместо разочарования на его лице появилась широкая, почти довольная ухмылка.             — Ооо, вот оно что! — он рассмеялся, хлопнув себя по лбу. — Значит, ты не просто рыдал, как потерянный щенок, ты еще и изменяешь своей девушке в голове? Браво, Марко, браво!             Марко резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное.             — Я не изменял!             — Ага, конечно, — Йере скрестил руки на груди. — Ты просто стоял, смотрел мне в губы. Очень целомудренно.             — Мне просто... рвёт крышу от всего этого! От конкурса, от проигрыша, от этого чертова отеля! — он резко провел рукой по волосам. — И да, может, я на секунду забыл, кто я, но это не значит, что...             — Что ты хотел это по-настоящему? — Йере закончил за него, и его голос внезапно стал мягче, почти снисходительным. — Ладно, малыш, не парься, я стебусь. Просто подумал, что тебе нужно отвлечься.             — Отвлечься? — он прошептал, и в его голосе вдруг прозвучала усталость. — Ты всем поцелуй предлагаешь?             — Только красивым, — усмехнулся Йере, подмигнув Марко. — Но раз у тебя уже любовь... — он нарочито протянул это слово, — ...тогда, может, просто пойдем выпьем? Или ты и от этого откажешься?       Марко посмотрел на него, потом вниз, на разбитую сигарету у своих ног.             — Идём.             Они повернулись к двери, и в этот момент где-то внизу грянула знакомая мелодия — та самая, с которой Марко вышел в финал. Хорват замер, его спина напряглась. Йере посмотрел на него, потом на дверь, и вдруг... резко схватил Марко за руку.             — Знаешь что? Давай не вниз.             — А куда? — Марко нахмурился.             — Туда, где нет ни банкетов, ни твоей невесты, ни Евровидения. К Йосту, например.       Марко задержал взгляд на его руке, потом медленно поднял глаза.             — Ты невозможен.             — Зато честен, — финн пожал плечами. — В отличие от некоторых.       Марко фыркнул... но пальцы его разжались, и он позволил Йере потянуть себя за собой.             — Только обещай, что без глупостей.             — Обещаю, — усмехнулся Йере. — И ты своим сообщи, что жив, договор?       Иногда, когда крышу уже окончательно рвёт — лучше просто пойти туда, где тебя не найдут.