🍭 Тайна, скрытая за карамелью 🍭

      Раньше сладости считали признаками достатка, и имеющий их человек признавался более, чем счастливым.       А кто их не любит? Хотя, если взять ту маленькую дольку людей, к сожалению или счастью, их не признающих, настоящие сластены могут сказать только одно — им достанется больше!       Сахар начинает свой путь.       А в руках умелого кулинара и кондитера этот белый яд становится самым желанным лакомством.       Один нюанс, сладости же бывают не только съедобными.       Мастер начинает свою кропотливую работу. Совсем как в лаборатории. Кипит, шкворчит, и стоит смешать разные формулы, взятые прямиком из природы, которая не прочь помочь пытливому разуму, применить смекалку…       Эндорфиновые алхимики.       Растопить сыпучку, довести до прозрачности, нужной температуры и обвалять в нём клубнику.       Стоит уже готовой прелести попасть на язык, в твой рот стремится, сначала с легкой кислинкой, ягодный сок, а потом вкусовые рецепторы взрывают и сами «осколочки стекла».       А синнабон или пеканбон?       Сдобная булочка, теплый, горький и одновременно пряный аромат корицы.       Яблочко было наливное и тут, подобно клубнике в стекле, оно покрывается сливочной карамелью, а может и соленой, человеческий разум больше не способен мыслить трезво.       Карамель не только покрывает, но и принимает вполне осязаемые формы.       Леденцы…       А все объединяет лишь один ингредиент — сахар.       Вот Тарас Петрович тоже был падок на сладкое. То и дело к нему в рот улетит один кубик, второй, третий…       Однако, в какой-то момент, сладости начали терять былой смысл и вкус. Цвет.       Даже лакрица ему кажется не такой уж — гадкой.       Мужчина спокойно списывал это на службу.       Тарас уже давно не ребёнок.       Вера Тараса в долго и счастливо, вечную любовь, при обилии человеческих пороков, казалось, окончательно угасла.       Да и выборочно-беспорядочные связи ему надоели.       А как быть?       Где-то там, он искал того самого…       То, не знаю что! Как в сказке…       Ни соли, ни перца, ни сахара…       И вскоре, судьба то ли из жалости, али ради насмешки — переворачивается с ног на голову!       — А вы барышня, кто такая, простите, будете?!       Один вопрос. А как много он начал?       — Ардашникова Анастасия Андреевна, — запах у неё, что ни есть похож на лакомство.       И ведь он ещё не знает тогда, что эти три инициала «А» станут для него проклятьем и благословением одновременно.       Сейчас Тарас Петрович готов кричать: «А-а-а!» просто от бешенства…       Она невыносимая!       Лезет вперед «батьки», в самое пекло!       Жизнь начинает играть красками. А эта ниоткуда взявшаяся симпатия списывается удачно просто на милое личико и ладную фигурку.       Загадка века! Вытекающая в новое расследование для него самого. И почему в его жизни появляется… Давно утраченное…       Смысл?       И ещё эта чёртова «Романтическая прогулка по Румянцевскому садику». Тьфу! Дурак ты, Тарас Петрович. Ой, дурак!       Угощения из её рук в какой-то момент приобретают вкус. Похожий на то, что было ранее.       Но иной.       Яркий и насыщенный, но какой-то странно-другой.       А все после этого поцелуя.       Посыпался.       Это становится наваждением. Оно витает вокруг и ударяет по самым болезненным точкам в его обороне.       Она его неумолимо куда-то тянет, а Тарас не замечает, что он, как жженка от огня следует, за ней по руслу сотейника. Смешивается с чем-то из крахмала, красителем и становится податливым, растягиваемым в разные стороны.       И вот уже обмен яблочками, плюшками, конфетами, но слаще этих дерзких губок он уже ничего не знает.       Он хулиганисто и нагло пытается раздобыть этого ещё. Мало!       Когда она отдает ему Петушка, со словами: «Сластена!», он придает этому иное значение.       Как поцелуй, которого не было, но невербально — он есть.       Карамелька с рисунком внутри, все еще готовится.       Они ответно влюблены. Банально.       Разные цвета пластинок складываются.       Он делает предложение…       Картинка начинает складываться из разных пластинок. Только ничего непонятно и кажется аляпистой. Толстое, ещё неуклюжее месиво все больше превращается в хаос. Казалось, совсем не сочетающийся меж собой.       Так же и с ними.       Они ни в чем не сходятся, а жизненные ситуации вырисовывают топорное сделанное жужево.       Ещё эта Лаура!       Только вот, когда он возвращается в качестве полицмейстера в Архангельск, к сладким матушкиным шабашкам, сделанной заботливой, любящей рукой, и к гостинцам примешивается отвратительная горечь лакрицы.       Вкусно, но грустно.       Он снова дома, но почему на душе так мерзко, беспокойно и совершенно не сладко?!       Безвкусный картон.       Колбаску начинают формировать, и рисунок становятся узнаваемыми, как и ясность того, что они два упрямых ингредиента одной составляющей.       После этого раскатывания и встрясок, где ошибка могла стоить всей работы. Все неожиданно приобретает очень даже ясное изображение. Осталось только обрезать концы.       Она принимает его предложение снова, и вместе с этим, оба принимают друг друга.       Готовое кондитерское изделие начинают разрезать «шпателем» и фасуют в бумажный кулек.       Тарас Петрович никогда ещё в жизни не был так счастлив, он чувствует, что теперь его мысли цельны с её и упорядочены.       — Сударь, извольте! Конфетки готовы! — лавочник протягивает ему заветное лакомство.       Смолокуров его забирает.       Да и денек что ни есть сегодня погожий и приветливый. А солнце начала августа, кажется, смеется.       Во время прогулки он достает заветный кулек и, развертывая «гнездышко», протягивает это его Насте.       Его.       Женская улыбка лучше любой благодарности.       Тили-тили невеста всматривается в рисунок, дивится чудному узору.       — А ведь, пока конфету не разрежешь, не поймешь что внутри, — кругляшок летит в рот, пальцы уже тянутся за добавкой.       Тили-тили жених не отстаёт от расправы над конфетами.       — То-то, Настя, а ведь сразу и не поймешь, какая тайна скрывается за карамелью.       — Звучит по-философски.       — А то ли ещё будет, — он утягивает её куда-то дальше, вглубь линий Васильевского острова.       Благо, рисунков великое множество, как и вкусов, а фантазия умельцев сахарного ремесла — не останавливается на достигнутом.       Так же и жизнь. Сформировывает одно целое, казалось, из совершенно разных вещей, совпадений, событий и судеб.       На выходе превращая в очередное искусство.       И одно из них — это искусство любить.       Одна из её множества причудливых рецептов и формул.