Тот, кто молчит

Никто не слышал тишину, в которой жил Такуми. Каждое утро он вставал в 4:30, надевал форму, закидывал сумку с заказами на плечо и ехал по холодной, ещё не проснувшейся дороге. Спуск с горы был самым тихим моментом его дня — мотор гудел в теле, но в ушах всё так же царила звенящая пустота. Он смотрел на окружающий мир через стекло и видел, как люди говорят, но не слышал ни единого слова. На заправке Икетани уже ждал его. — О, наш любимый молчун опять на подаче. — он подмигнул Кенджи, громко, с вызовом. — Может, он когда-нибудь хоть "привет" скажет. Хотя бы моргни дважды, если ты не инопланетянин. Такуми не отвечал. Он просто поднял руку и показал знак, означающий «доброе утро». Но никто не знал языка жестов. Никто не хотел знать. Для всех он был странным. Тихим. Чужим. И это было ещё мягкое определение. Шутки за спиной были обычным фоном. Кто-то подражал его жестам, как будто это было цирковое шоу. Кто-то специально говорил невнятно, чтобы он не смог прочитать по губам. Кто-то даже кидал мелочь под ноги, смеясь: — На, на звук! Может, найдёшь себя! Детство Школа была адом. Там, где дети должны расти вместе, Такуми с самого начала оказался изгоем. Он не мог ответить, не мог закричать, не мог защитить себя словами. Только глазами. Только руками. — Эй, глухарь, покажи фокус! — кто-то выкрикивал, и его толкали. Сначала книги срывали со стола, потом били по голове, заталкивали в шкаф или в туалет. Учителя делали вид, что не видят. Даже когда он однажды пришёл домой с порванной рубашкой и синяком под глазом, Бунта лишь мельком взглянул на него. — Не тормози завтра на доставке. Бензин дорогой, — бросил отец, даже не подняв глаза от газеты. Такуми ни разу не заплакал при них. Он знал, что слёзы не помогут. Они только раззадорят. А потом пройдут. Все. Учителя, ученики, даже отец. Останется только он — один, в полной тишине. Настоящее Теперь ему восемнадцать. Он всё так же молчит. Он стал моложе своего возраста, но в глазах — ни капли юности. Только усталость. Люди не изменились. Стали старше, но не добрее. Он работает, едет, живёт. Каждый день как под копирку. Глубоко внутри у него есть голос — не тот, что рвётся в горло, а тот, что кричит в сердце. Он мечтает о свободе. О равенстве. О том, чтобы однажды кто-то посмотрел ему в глаза и не отшатнулся от молчания. И этот день придёт. Но не сегодня. Сегодня — просто тишина. И дорога. И Tакуми, молча летящий вниз по склону, на отцовской «труэно», которую он любит так же, как тот любит молчание.