Заботушка-Пугод

      После того, как Пугод узнал про положение Санчеза, ими было принято решение съезжаться.       Храм Санчеза всё ещё мог успешно покрывать потребности своего хозяина, но было очевидно, что лучше иметь под боком кого-то другого, кто за тобой присмотрит, чем проводить в одиночестве свой быт.       И Санчезу втайне хотелось быть ближе к любимому человеку, хотелось ложиться с ним в постель, и не только для того, чтобы заняться любовью и разбежаться по утру в разные стороны. А просто хотелось наслаждаться его теплом… Но это он озвучить побоялся. Тревожное чувство гложет душу от мысли о том, чтобы доверить свои сантименты. А вдруг осмеют? Ведь в Санчезе нет ничего хорошего. Даже представить его рядом с Пугодом тяжело.       А Пугод был человеком своеобразным, можно было ожидать и насмешки или неловкой попытки съехать с темы.       Первую ночь они проспали в самом деле в одной постели, но держались некоторого приличия — держали при себе руки и не разворачивались лицом к лицу.       Санчез просто побаивался коснуться, с тоской разглядывая спину Пугода, его изгиб плеч, который хорошо помнят руки. Хотелось по наитию протянуть ладонь и мягко ухватиться, но было страшно. Страшно, что ладонь смахнут. Хотя зачем, впрочем, лежать в одной кровати, если не хочется быть ближе? Если не хочется касаться…       Полуэльф не мог понять, сколько бы ни строил в голове теории.       С наступлением утра Пугод встал, как ни в чём не бывало, как в множество других таких утр. Коротко оглядел сонливого Санчеза и принялся бодро за переодевание. А Санчез наблюдал за ним, робко, почти тайком, кладя ладонь себе на ещё не проявляющийся живот.       С этим недостижимым человеком у него будет ребёнок… Так щекотно на сердце от понимания этого. И от страха, и от радости. Всё ещё нелегко принять последние изменения и до конца осознать мотив Пугода.       Просто пытается всё сделать правильно? Хочет наследника, и не важно с кем? Или хочет именно с ним…?       Гадкие мысли не давали покоя. Особенно на отдалённой базе, где нет толком ничего. Лишь плещет море, заставляя хандрить только сильнее. Санчез решил им не поддаваться и, пользуясь ранним сроком, надел элитры, отправляясь на большую землю.       Залетел на спавн. Убедился взглядом, что за ночь ничего не разбомбили, не снесли и не построили. И, подумав, решил прикупить чайных ингредиентов, чтобы хорошо спать… А хотя стоило прежде всего убедиться, на опасно ли это для плода…       — Эй, Санчез! — окликнули, когда полуэльф уже почти дошёл до чайной Ники. Названный обернулся, видя, что к нему, маша рукой, спешит ящеролюд. — Привет, ты чего вдруг с радаров всех пропал?       Ох… Вопрос сразу под дых… А Санчезу нельзя такое испытывать!       — Да так… Обустраивал себе нормальный декрет. Забудь, это сейчас всё не важно. Пугод… — он взволнованно сложил ладони на животе, избегая взгляда Секби. — Принял малого и сейчас взял под свою опеку.       — О-о-о! — приятель тут же сделал более облегчённое лицо. — Это здорово, это хорошо! Эх, почему на ведро креветок я спорил не с тобой? — ящер похлопал полуэльфа по плечу, с ободряющей улыбкой. — Что ж, совет вам да любовь, что ещё сказать?       Санчез ему слабо улыбнулся и обеспокоенно поник, стоило тому отвернуться.       «Совет да любовь…»       Это ведь не про них.       

***

      Как бы то ни было, жить вместе с кем-то… Было приятно. Даже ностальгично.       Они делили прежде смежные территории. И пусть это не похоже на нынешнюю их ситуацию… Тем не менее, было приятно вспоминать и об этом.       Со всей своей забывчивостью, Пугод смог удержать в голове то, что живёт теперь не один, и снабжал пищей теперь и Санчеза, который обнищал из-за своего несостоявшегося проекта с землянкой. Стоило бы демонтировать его, пока есть силы и время. Да и виснуть мёртвым грузом не хотелось на плечах любимого, в голове уже начинали появляться мысли о том, чем себя занять полезным, пока не стало сложным трудиться. Может, открыть свой магазин? Ворваться просто на рынок общепита? Хотя с Душенькой и Обсидианом придётся усердно бороться за окуп… А может, стать поставщиком для Барси? Ассортимент широкий у него, можно подобрать себе что-нибудь попроще или доступнее, чтобы добывать и поставлять.       Проведя за этими мыслями праздную часть дня, Санчез вскоре вновь обнаружил себя ложащимся спать и, что удивительно, снова с Пугодом, хотя тот имел привычку спать в ГНДР и других точках интереса.       — Устал…? — вопросил Санчез аккуратно, поворачиваясь передом к партнёру и подпирая голову. Хотелось поиграться с его волосами, освобождёнными от громадного цилиндра. Или приникнуть головой к плечу и просто вот так уснуть, складывая ладонь ему на грудь.       — Немного… — Пугод размял плечи и улёгся поудобнее, склоняя голову в сторону полуэльфа. На его губах расцвела доброжелательная улыбка. — Кстати, как тебе идея о том, чтобы даровать карапузу гражданство ГНДР на срок в пару лет? Ты, конечно, можешь поселить его, где только захочешь, но типа… В случае чего, у него будет защита государства. Ну, примерно до пятилетнего возраста, наверное? Будто бы пять звучит оптимальнее всего…       Седой удивлённо приоткрыл глаза, поражаясь такому большому сроку действия паспорта для малыша… Или, скорее, свидетельства о рождении?       Не столь важно — это определённо ощущалось как надёжная земля под ногами для будущего чада, и это очень утешало вечно неспокойную душу будущего родителя.       Но вот кое-что всё ещё оставалось червём копошиться в сердце Санчеза.       Пугод ничего не сказал о бракосочетании. Ему он не так сильно нужен…

***

      Предутренняя синева. Странное, мечущееся ощущение в торсе, от которого никак не спастись, как ни ворочайся и как ни пытайся себя усыпить — сон попросту сгинул, как под действием проклятья.       Санчез сел в пустой постели, держась за живот и в поту ощущая, как что-то творится внутри. Он поднялся, чтобы рассеянно набрести на уборную, но не дошёл даже до поворота, исторгая содержимое желудка. По телу колотила неприятная дрожь, горло болезненно горело, с губ стекала слюна, и ей не было ни конца, ни края. Продышавшись и кое-как утеревшись, он попытался привстать. Метание не исчезало, словно бы наелся живых мышей и теперь терпел их беготню внутри.       Тошнота настигла его ещё раз спустя десяток минут. Даже далеко уковылять не успел. Это было подобно адским мучениям.       И они закончились на рассвете, когда он ощутил на спине тёплую ладонь, когда ощутил, что его приобняли, оттаскивая подальше от новой нелицеприятной лужи.       — Санчез, ты чего? — родной голос… Полуэльф прижался к Пугоду, сминая ладонью ткань на его робе ГНДР, боясь, что он исчезнет, и это от противного привкуса тошноты и головокружения ему всякое мерещится.       — Тошнит…       — Я вижу… — протянул озадаченно Пугод, повертев головой по пострадавшему коридору, помог подняться на ноги, возвращая Санчеза к постели и выдавая ему ненужное ведро в ослабшие руки. — Вот и токсикоз напал. Лежи, отдыхай, я тут всё уберу…       Санчез с той поры почти не поднимался с кровати. Слабость, головокружение, и постоянный риск опорожнить желудок в не самом удобном месте отваживали от любых перемещений. Он просто поражался тому, как неистово его полоскало. Что-то на грани нездорового, но ещё не совсем.       Благо, взявший на себя ответственность партнёр и тут проявлял терпеливую заботу. У Санчеза рядом появился графин с водой, который генсек ежедневно пополнял, а учёные-докторишки с основного острова, скорее всего, из-за просьбы самого Пугода, разработали витаминные добавки, которые Санчез пил между приёмами пищи, которые и без того просто выпускал наружу.       В этом бесконечном цикле Санчез сожалел, что допустил свою беременность, ведь пребывать в таком состоянии день за днём было подобно бредовому болезненному сну. Единственное, что подслащало этот горький эпизод — это поддержка любимого.       Пугод сидел с ним, когда только мог. И по ночам просыпался, поглаживая легонько по лопаткам, пока он нависал над ведром. Держал за плечо, когда страдающий полуэльф ложился обратно на кровать, пытаясь отойти от премерзкого самоощущения.       Это было очень приятно и помогало без лишних слов справиться с этой трудностью.       Но Санчез понимал, что это обычное человеческое проявление сострадания, и за этим ничего нежного не стоит. Это «эх, бедолага», а не «ох, бедняжка». Наверное, стоит проявить хоть каплю стоицизма и удержаться от попыток самообмана и малодушного удовольствия. Давно стоило. Очень давно. Примерно два месяца назад.

***

      В скором времени на базу Пугода прилетел нестандартный гость. Гремя стальными латами, снаружи приземлился некто. И медленно, без спросу, распространяя эхо, пошёл по базе.       Санчез насторожился. Приподнялся аморфно на постели, обратил глаза в сторону звуков. Пугод, поселив у себя Санчеза, теперь объявлял о своём появлении, но в этот раз некто пришедший не заявил о себе.       «Невидимка…?» — пронеслась взволнованная мысль. От этого незнакомца можно было ждать чего угодно. И быть перед ним в беспомощном состоянии не хотелось, но сделать с этим он ничего не мог. Токсикоз высосал из него все силы, и он сомневался, что сможет нормально замахнуться мечом в случае чего.       Однако же, подавив тошноту, он поднялся на ноги, ожидая нежданного гостя стоя во весь рост.       И тут же расслабил плечи, когда увидел блеск лат в знакомом силуэте.       Клайд…       — Привет, — легко и эфемерно раздался голос мужчины в броне, — так и знал, что встречу тебя здесь. Ты вдруг исчез, ничего не сказав, мы уже обыскались… — начал он, проходя ближе.       Санчез ощущал некую натянутую неловкость. Он стоит у кровати, возле ноги зловонное ведро, на своеобразном столике — развороченный блистер витаминов, сам он выглядит помято и неважно. И стоит перед тем, в чью постель некогда ложился.       Он сам начал отдаляться от Клайда, когда Пугод заполонил его сердце и мысли. Короткие пылкие встречи стали такими безвкусными и нежелательными… Он косил от всех поводов остаться наедине с ним. И почаще приходил именно к генсеку ГНДР, напрочь позабыв обо всех своих прежних связях.       Но они сами его настигли, поднимая пальцами ему подбородок.       — Чего ты такой вялый? Так тяжело даётся повторное вступление в ГНДР? — слова, небрежные и спокойные, словно громом прозвучали в тишине одинокой базы. Полуэльф поднял ошарашенные глаза. — Не понравилось на воле? Захотел вновь прибиться к ноге Пугода?       — Клайд, ты чего несёшь-то… — неосознанно, но Санчез сразу ощетинился на такие обвинения. Фиолетовые глаза в темноте под шлемом смотрели совершенно безжизненно.       — А это разве не так? Слушок пошёл, что ты «залётный», и что теперь ты на подсосе у ГНДР снова. Вижу, что залёт реально был, следовательно, и другое тоже может быть правдой.       — Клайд, не порти мне настроение!       — А ты мне, думаешь, не испортил?! — вдруг вспылил рыцарь, заставляя Санчеза коротко дрогнуть. — Ты столько времени по хуям скакал, мне даже страшно узнать, с кем ещё, помимо меня и Пугода, ты якшался! И вдруг ты все со мной обрубаешь связи, исчезаешь, а потом все начинают судачить, что ты беременен от Пугода!       — Мы с тобой не были парой, Клайд, — нахмурился, тем не менее, полуэльф, зыркая ощетинившимся волком на бывшего постельного партнёра. — Я расхотел с тобой спать — я перестал, в чём проблема? Больше нет, что ли, жоп на острове? Почему ты прицепился ко мне?!       На самом деле, с этой стороной вопроса на острове было очень сложно. Либо есть уже фиксированные парочки, либо есть те, кого не колышат темы любви и близости. А те, кто остался без возможности найти себе утешение в чужих объятиях, были вынуждены побираться любой возможностью.       Потому, быть может, Клайд так пристрастился к Санчезу…       Просто как к податливому телу, которым он был в его адрес прежде.       — Просто противно на тебя смотреть, — плюнул рыцарь. — Продал жопу за гражданство. Ещё и залетел, чтобы уж точно. Ты жалкий.       — Это всё вышло случайно! — ярость больно колотила, Санчез ощущал, как сильно кругом идёт голова. — Я до последнего старался сделать это ни чьей проблемой, кроме моей собственной. Ты просто злишься, что я больше тебе не доступен.       — Вот, зазнаёшься, шлюха ГНДР! — усмехнулся безрадостно Клайд. От отвратного гнева полуэльфу было совсем дурно. Казалось, стошнит вот-вот, в горле натужно протянулся странный импульс. — Подстилкой лёг под него, и теперь всё, больше никому не даёшь. «Не того ты теперь полёта», видите ли!       — Всё! Я больше не хочу ничего слушать! Отстань от меня! Думай, что хочешь, просто оставь меня в покое! — он огляделся и взялся за противное ведро, перехватил так, чтобы суметь вылить его содержимое, — иначе окачу тебя! Проваливай!       Клайд хмыкнул с омерзением и пониманием всей ситуации, после чего развернулся и гордо ушёл.       Его гремение брони удалялось гадким эхо, а Санчеза трясло, резало по сердцу и животу. Он воспользовался своим же ведром на месте и, давясь слюной, отлип садясь в колючей тревоге на кровать.       Секби проболтался. Пошёл слух, что всё ради гражданства ГНДР…       Все отныне будут уверены, что распутный Санчез вновь всех предал за место под грибной шляпкой. Что теперь смотрит надменно сверху вниз. Что он теперь как элитная проститутка, которая достаётся лишь правителям…       Делать нечего — нужно доказать всем обратное.

***

      — Знаешь, я так подумал… — Санчеза мелко трясло, хотелось расплакаться под таким тёплым и нужным прикосновением руки к лопатке.       С момента прихода Пугода домой полуэльфа неистово вырвало три раза подряд, он совсем был без сил, хотел разлечься и просто умереть, чтобы не жить с осознанием того, к чему его снова ведёт уродливая жизнь.       — …Я всё же хочу жить отдельно. Это место меня угнетает…       — Хм… — генсек оглядел пространство и кивнул. — Н-нда, тут реально сыровато и темно. Тебе бы больше солнца и меньше вот такой морской прохлады… Может, мне для тебя построить бутылку в ГНДР? Хотя нет, ненадёжно, тебе трудно же с элитрами будет…       — Нет, Пакет… — Санчез только глубже склонился, чувствуя, как разрывается сердце. Сморгнул влагу с глаз, задыхаясь с комом в горле. — Я хочу переехать в храм…       Ответа долго не следовало. И от того дрожь росла, вместе с желанием снова выпустить эмоции из желудка.       — …если… Тебе кажется, что тебе так будет лучше, то я не держу…       Сердечная ткань разошлась по швам, зазвенела битым стеклом и вонзилась в плоть с воспалением и болью. Санчез всхлипнул, будто от тошноты, а сам едва не умер от горя.       Пугод так легко его отпускает.       — Тогда… Что я могу предложить в качестве алиментов? Алмазы?       — Ничего не надо… — отмахнулся полуэльф без какой-либо окраски в голосе. — Я позабочусь о себе сам. Не хочу быть обузой.       Буквально на следующий день Санчез собрал обнищавшие пожитки, взял ведро и кое-как ушёл по аду домой. В храм, который давно возвёл.       Измождённо остановившись в проходе, Санчез вскоре понял, что храм не пуст. Барси, старый друг и товарищ, подметал в его отсутствие. Стоило подать намёк на присутствие — Голд тут же бросил метлу и подбежал к нему, обнимая.       — Саня! — полуэльф едва не упал, стоило ощутить знакомое дружеское тепло. Пару секунд он потратил на то, чтобы осознать. Затем сложил тяжёлую голову на плечо Барси и слабо приобнял того за спину. — Ты где пропадал! Я уже думал, что тебя убили или похитили! Одни только слухи, а реальных свидетельств твоего присутствия нет!       — Прости… У меня был очень тяжёлый период… — стало ещё и стыдно в довесок. Он совсем забыл про верного союзника в виде Барси Голда, который ему помогал чуть ли не во всём и был ему другом, как бы он не запутался в себе и своих стремлениях.       Как он мог заставить его так волноваться?       — Ладно, главное, что ты живой и… — про «здоровый» он тут же осёкся, когда отошёл и увидел, каким бледным был Санчез. Он и так всегда был нездорового оттенка кожи, но сейчас всё стало критическим. Практически белый, как мел. — …Я прибираюсь тут иногда… Заходи, там, где ты спишь, сейчас чисто.       Полуэльф слабо кивнул и направился на второй этаж храма, где довольно скудно и скучно стоял его футон.       Потеряв все силы, он упал на него, поближе ставя ведро. Через время к нему пришёл и Барси, сел без раздумий на бамбуковый пол рядом, устремляя беспокойные глаза на него во всём его убожестве.       — Ну, рассказывай…       

***

             — Привет, Пугод! — раздался голос журналиста, и генсек вздрогнул, вырванный из мрачный мыслей. Ящеролюд снова прилетел с корреспонденцией, и его бодрый блик на змеинных глазах вдруг потух, стоило повернуться к нему без привычной улыбки на лице. — Что такое? Чего-то ты не в духе…       Пугод пораздумывал секунду, две.       А потом решился, вздохнув и заговорив деловым тоном:       — Секби, привет, слушай, мне не помешала бы твоя помощь…

***

      Ящеролюд не сильно хотел мотаться лишний раз, но всё же он прибыл в изначальную обитель Санчеза. И застал того в не самом лучшем состоянии — бедолагу рвало в ведро. Опорожнив желудок, полуэльф упал обратно на футон и прикрыл глаза предплечьем подальше от света солнца, которое стремилось пробиться сквозь бамбуковые стены.       — Эй, ты чего? Токсикозишь? — вопросил журналист прежде всех приветствий, нависнув тенью над страдальцем. Санчез тихо буркнул. — Выглядишь совсем хреново… Тебе, может, врача?       — Воды. — Отрезал полуэльф, и ящеролюду пришлось повиноваться. Скоро он вернулся к настоятелю храма острова с парой бутылочек воды, которые завалялись где-то за пазухой. Осушив их, Санчез тихо вздохнул и лёг обратно, отворачиваясь от посетителя, усевшегося на пол.       Секби было неприятно соседство со зловонным ведром и аморфным знакомым, но делать нечего — он вызвался вновь быть семейным психологом…       — Ты чего от Пугода-то ушёл? — вопросил он.       — Не хочу его утруждать родительством.       — Но он разве не согласился на все трудности? — ящеролюд озадаченно склонил набок голову. От Пугода он услышал совершенно иную историю, мол, всё было нормально, но тут Санчез вдруг решил уйти и отказаться ото всей помощи.       — Ладно, да, согласился… — неохотно выдал полуэльф, нездорово хихикнул, подтягивая к груди ноги. — Но он не соглашался быть моим… Я не хочу мучить себя его заботой и нежностью, зная, что она направлена только на ребёнка… Он и отпустил меня так легко… Только про алименты спросил… Но всё, чего я хотел всё это время — это его взаимная любовь… Но я конченный придурок, который раз за разом делает тупые выборы… Потому что духу не хватает признать, что он меня не любит и не полюбит… Потому что не хватает сил с достоинством уйти и выбросить его из головы…       Секби не ведал, как обстоит дело со стороны Пугода. Но его задачей было лишь разведать, чем руководствуется Санчез… И что ж… Настоящая любовная трагедия, всё как Секби любит…       —…Зачем я вообще тебе это рассказываю… Ты же растреплешь всем, да? Теперь весь остров будет знать, что я идиот, который убивается из-за того, что никак не может влюбить в себя Пугода?       — Нет… С чего ты вообще решил, что я буду кому-то об этом трепаться? — ящеролюд возмущённо нахмурил тёмные брови. — Я в газете только государственные конфликты освещаю, если ты об этом…       — Тогда почему все думают, что я подстилка ГНДР? Что я забеременел ради возвращения паспорта…? Не отвечай, я не хочу знать. Я ничего не хочу уже. Уходи…       Ящер вздохнул со смятением. Он действительно никому об этом не рассказывал. Но депрессующего, ощетинившегося Санчеза уже не переубедить. Секби поднялся и полетел обратно к Пугоду.       А тот без дела бродил, наворачивая круги по своей базе. Видеть его таким было совершенно необычно. Он не из тех, кто теряет время зря.       — Ну? Ты его нашёл? Он что сказал?! — генсек налетел на журналиста, стоило только мелькнуть в проходе. Ящер мягко скинул руки Пугода со своих плеч.       — Если кратко, то он всегда переживал о том, что ты его не любишь романтически, и даже после залёта он уверен, что ты с ним нежничаешь из-за карапуза. Вот он решил справиться с горем разбитого сердца один.       Пугод словно окаменел. Лицо стало как чистый мрамор, а плечи налились твердью, когда он начал осознавать.       Осознавать полное безрассудство двух сознательных взрослых.       Дав себе фейспалм, Пугод невпопад расплатился за услугу и метнулся стрелой на Спавн.

***

      Санчезу вполне искренне не хотелось больше жить. Апатия наступила совсем недавно, и это было некоторого рода спасением. Потому что хотя бы меньше рвало.       Хотелось уснуть и жить жизнью приятного сна, где у него есть то, что он так желает: надёжное плечо Пугода и милый румяный младенец на руках.       Потому что он пребывает в реальности, где он наверняка не дождётся здорового потомства. Потому что сам загибается. Потеря плода — вопрос времени и удачи. Ведь ему совсем уже не хочется ни есть, ни пить… Да и нервы и переживания на пользу совсем не идут.       Весь мир снова против, всё как обычно! Всё по закону мироздания! Не может быть у Санчеза всё хорошо!       Может, просто реально уйти, когда уйдёт малыш? Правда, Барси жалко… Он же лишится друга… А другой стороны, лишится и обузы.       — Санчез? — сон ли взывал, пока он держал закрытыми глаза? Или это реальность? — Санчез! — топот ног по лестнице, полуэльф не реагирует, ему нужно спать, чтобы ненадолго всё стало терпимо. — …Санчез… — тихо, прямо над головой. Плеча касается ладонь, слабо трясёт. Гладит. Так приятно. — Санчез, открывай глаза, проснись…       И тут он понимает, что всё это сном не было. Перевернувшись на спину, он видит над собой возлюбленного. А у него в руках простодушные ромашки, большой-большой букет. Стоит привстать, на локтях в безмолвном удивлении, как под спину подцепляют руки, не крепкое, почти эфемерное объятие согревает теплом холодное от болезненности тело.       — Санчез… Я люблю тебя, пожалуйста, вернись ко мне… — всхлип, слабо стиснувшие чёрный пиджак бледные бескровные пальцы.       Это же всё-таки сон… Да?       — Я… Боялся прежде, что ты не видишь во мне потенциального… Партнёра… — продолжил Пугод, кажется, выдавливая из себя слова. — Когда мы начали спать вместе, это произошло так легко и быстро, без всякого… И продолжалось точно так же… Я думал, что для тебя это просто восполнение потребности… А мне просто хотелось быть с тобой побольше… — он сам на себя не походил — сбивчивый и вдумчивый. Санчез впервые слышал нотки сожаления в его голосе. Сердце от волнения хотело лопнуть, когда руки стиснули его торс чуть крепче, прижимая ближе к генсеку. — Я был сбит с толку, когда ты рассказал о беременности, но мне будто бы стало легче от мысли, что у нас будет общий ребёнок… Что хоть как-то, криво-косо, ты будешь рядом, и что будет живое напоминание нашей с тобой близкой связи…       Санчез поражённо молчал. Он был счастлив и в то же время ужасно несчастен. Даже сам не понял, почему так хочется разрыдаться. От усталости, быть может.       Так что он робко, рвано вздохнул и отстранился, чтобы выпустить негативные эмоции, вновь подошедшие к горлу.       Теперь поддерживающая ладонь на лопатке ощущалась совершенно иначе. Как родная. Тихие причитания над плечом, призванные утешить. Продышавшись и сев, Санчез привалился к точно так же сидящему на коленях Пугоду, прижался бессильно к его груди, находя новое тёплое объятие и самый настоящий покой, разливающийся в груди тёплым бальзамом с каждым новым вдохом любимого запаха.       Мысли испарились из головы, была только блаженная тишина, белая и светлая.       — Тут светло и просторно… Давай пока жить тут? — начал рассуждать генсек ГНДР, оглядывая храмные стены. — Всяко лучше для тебя и ребёнка. Я всё важное перевезу сюда. А потом будем сладко е… Хех, нет, потом-потом, я пошутил!       Санчез был со всем согласен. Лишь бы новообретённый любовник был всегда рядом.

***

      Пугод завёл себе футон, но в нём быстро потерялась необходимость, ведь теперь они спали в обнимку, тесно-тесно друг к другу. Жизнь Санчеза очень скоро стала подобна сказке. Чего бы он ни попросил — Пугод бросал всё и летел добывать нужное.       Только вот токсикоз не отпускал, и Санчезу хотелось больше поддержки и утешения в руках любимого от обилия мерзких ощущений. Но Пугод не обнимал, не причитал над макушкой, не гладил по белым волосам измождённого партнёра. Обходился только спиной. Только поглаживанием спины. Не иначе.       — Пакет, обними меня… — попросил он робко и жалобно. Спустя секунду смятений, полуэльфа объяли руки, легли на плечи, прижимая к торсу партнёра. Приятно. Вообще любое прикосновение Пугода вызывало нежный трепет за грудиной, но ему хотелось иначе.       Так что он сам извернулся в его руках и прижался головой к груди, облегчённо выдыхая. Руки генсека не крепко легли ему на лопатки.       Какой непонятливый…       — Прижми посильнее, — он на коленях придвинулся ближе к точно так же сидящему на полу парню, устроился уютнее на его груди. И тот ломанно и искусственно обнял его крепче. И не начал бережно трепать, гладить, целовать в макушку, что-нибудь нежное шептать… Нет… — Почему ты такой неласковый со мной…?       — Почему ты так решил?       — Потому что мне тебе приходится объяснять, как надо обниматься с любимым, когда ему плохо… Тебе разве не хочется меня утешить?       Пугод весь потвердел под прикосновением Санчеза, сделался сконфуженным, но пытающимся держать лицо.       — Хочется. Я глажу тебя и всегда остаюсь рядом, когда застаю, что тебя тошнит…       — Этого мало, Пакет… — фыркнул Санчез и отстранился, садясь ровно и придерживая отсутствующий живот ладонью. — Я тебе будто чужой…       — Да почему ты так думаешь? Я люблю тебя, я провожу с тобой столько времени, сколько могу со своей занятостью, я снабжаю тебя и ребёнка всем необходимым, — Пугод начал загибать пальцы. Тон стал серьёзнее. — Я не привык липнуть к людям, я вообще не тактильный.       — Если ты любишь — тебя тянет постоянно трогать любимого человека. — Возразил полуэльф, хмурясь и дуясь.       — Хочешь сказать, я тебя не люблю?       — Не знаю! Наверное! — Санчез сам запутался и психанул. Поднялся на ноги, чрезмерно уж бодро для того, кто только что опорожнял желудок. — Всё, я не хочу разговаривать. Пойду, загляну к Барси.       И уверенно направился прочь, не шатко, отчего Пугод подорвался его остановить, но всё же не решился, опуская на колено вздёрнутую ладонь.       «Так быстро завёлся… Гормоны, что ли…?» — генсек поднялся и почесал в затылке, оглядывая помятую постель и ведро. — «Пусть пока развеется. Думаю, Барси Голд за ним присмотрит…»

***

      — Значит, этот шляпник тебя совсем не холит и не лелеет? — подытожил Барси и подал миску сладких ягод даром. Санчез капризно оглядел красные плоды, но всё же принял их, начиная медленно закидывать в рот по одной.       — Угу… Не тактильный он… — буркнул полуэльф, проводя ладонью по совсем невзрачной выпуклости на животе. — А это тогда откуда?       Санчез нахмурился, концентрируясь на животе. Столько мрачный мыслей хлынуло в голову. Хотя, скорее, жутких осознаний.       Как он мог даже помыслить о смерти своего чада? Хотя этого стоило ожидать с тем, какая горькая, непроглядная чернота ослепила его на несколько дней. Как ему не хотелось жить, как плохо он питался.       Сейчас же жизнь снова заиграла красками, и обида на Пугода теперь казалась не такой значительной, которой показалась в миг их конфликта.       Вроде любит. В самом деле любит. Всегда рад видеть, всегда тут, если нужна помощь. Заботится, как может. Но почему-то не ласкает особо. Не прижимает к груди нежно. Или Санчез чего-то в этой жизни не понимает?       — …разве действительно можно быть не тактильным в адрес любимого человека…? — Барси задумчиво нарисовал глазами фигуру в воздухе и вздохнул, прислоняясь к месту, где присел полуэльф.       — Все мы разные. Со своими придурковатыми чертами. Ты параноидально ищешь какие-то паттерны и подозрительности. А он просто почему-то не любит много касаться. Это из-за чего угодно может получиться. Может, ему слишком тесными прикосновениями когда-то сделали противно или больно? — Санчез сморгнул, пространство тревожно посерело. — Или его никогда в детстве не обнимали и не целовали. Или он воспитан просто так. Кто знает? Только он. И можешь узнать ты, если спокойно это с ним обсудишь.       — Теперь я чувствую себя таким мудаком… — Санчез утопил лицо в ладонях и склонился над своими коленями от стыда и сожаления. — Он возненавидит теперь меня за такое потреблядство…       — Не возненавидит и не бросит, — Барси Голд усмехнулся и потрепал старого друга по плечу в ободряющем жесте. — Я не думаю, что он сильно обижен. Просто приди, извинись за этот случай, и поговори с ним о причинах. Возможно, вы придумаете какой-нибудь компромисс и будете снова кайфовать вместе.       Санчез лениво кивнул, виновато раздумывая над этими словами и чувствуя, как что-то поднимается по торсу.       — Барси… Спасибо за приём и совет…       — Не за что! — Голд приветливо улыбнулся.       — …Принеси, пожалуйста, какое-нибудь… …ведро… — и полуэльф прислонил кулак ко рту, обливаясь потом и тяжело дыша. Барси сдуло, словно заряженным ветром.

***

      Санчез вскоре вернулся домой с мешочком ягод на здоровье потомства и лёгкой тревогой, ползающей червячком в груди.       Он присел на футон, понимая вскоре, что вокруг убрано, а партнёра нет. Беспокойный полуэльф даже заглянул на всякий случай в появившиеся в храме сундуки Пугода, чтобы убедиться, что он не собрался от него съезжать.       Вроде нет. Всё на месте.       Маяться от волнений и скуки ему пришлось, однако, не долго. Вскоре прозвучал свист ветра сквозь элитры, и на пороге кто-то приземлился. Знакомая поступь. Санчез оперативно поднялся и подошёл к лестнице, чтобы встретить скорее избранника.       Это в самом деле был Пугод, отвлечённо похлопывающий себя по карману брюк и вдруг дёргающийся от осознания чужого наблюдения. Санчез набрал воздуха в лёгкие.       — Пакет, прости, что устроил тебе истерику… — руки сжали ткань одежды. Бледное лицо опустилось вниз. — Это было очень нехорошо с моей стороны… Заставил тебя делать то, чего ты, может, даже и не хочешь и… Я в целом не очень… Не очень…       — Ну, всё, спокойнее, — увещевающим тоном сопроводились спешные шаги вверх по лестнице. Локтя коснулась заботливая рука. Сдержанно, но не холодно. — Я прощаю тебя, не загоняйся. Прости и ты меня, что я встал сразу на рога и не подумал даже предложить каких-нибудь альтернатив.       Пугод увёл партнёра подальше от лестницы, вздохнул, глядя на него несколько секунд в странной тишине, пока не прижал к груди. Озадаченный полуэльф заморгал, не понимая, что вдруг поменялось, но всё же рассеянно сложил руки на спине возлюбленного.       — Я замечаю, что ты тревожишься… Много тревожишься… Я не знаю, как тебе с этим помочь. — Заговорил Пугод каким-то более… Спокойным голосом. Санчез, не давая в том себе отчёта, приник ближе к партнёру, чтобы лучше слышать этот довольно интимный тон. Просто генсек прибегал к нему очень нечасто. Он практически всегда держался, как звезда телешоу, но в редкие моменты мог быть вот таким. Простым и бархатным. — Но я правда хочу, чтобы тебе было хорошо. Если тебе это делает лучше — я постараюсь быть… Более активным в проявлении нежности… И ты бы мог сам просить иногда, когда тебе надо. Я не совсем чувствую, в какие моменты нежничать уместно, а в какие — нет…       — …почему ты не любишь касаться…? — на душе трепетало счастье, и полуэльф уткнулся теснее в любимого, тоже переходя на эту особую манеру общения. Тихую и осторожную.       — Я бы не сказал, что не люблю… Просто у меня даже мысли не возникает о том, что надо бы подойти и обнять. Или взять за руку, если ничем не занят. Понимаю, что, наверное, неплохо бы обнять того, кому морально плохо… Или потрепать по плечу. Я просто в принципе боюсь тебя лишний раз касаться, потому что тебя тошнит, у тебя может быть плохое настроение и так далее… Я бы лично не хотел ничьих объятий, пока меня выворачивает наизнанку…       Санчез вздохнул.              Какое облегчение… С Пугодом не случилось ничего плохого в прошлом.       — Не заставляй себя постоянно следить за поведением… — пробубнил он в парня, самостоятельно ластясь навстречу и ведя по приятной шёлковой ткани его одежд щекой. — Я не знаю, почему я всегда всего боюсь и опасаюсь. Я боялся, что ты отвернёшься, когда я скажу тебе про беременность, я боялся, что все нацелятся на ребёнка, если узнают о нём, я боялся, что мы будем вместе растить малыша, но при этом всё время жить в натянутых отношениях недо-пары, что мы будем в холодных отношениях, где нет любви, и ребёнок будет за этим постоянно наблюдать… Но я бы не хотел, чтобы из-за моих страхов твоя жизнь тоже становилась вот такой… Ты не виноват в том, что выдумывает моя дурная голова…       Вопреки непрямому манифесту, Пугод запустил руку в светлые волосы, начиная медленно и аккуратно их перебирать, даря Санчезу больше невесомого комфорта. Мягкого, как тополиный пух.       — Эй, у меня… Есть для тебя кое-что… — почти шёпотом прозвучал улыбающийся голос Пугода. Санчез отлип от него и встал ровно, вопросительно заглядывая в его глаза. И вскоре был очень удивлён увидеть, как избранник опускается на одно колено, вытаскивая из кармана маленькую шкатулку. — У нас с тобой очень странная и несуразная история, но… — он приоткрыл шкатулку, показывая тусклый, жаркий блеск незеритового кольца. — Я очень надеюсь, что у неё будет большое продолжение.       Санчез потерял все слова, не осознавая до конца, что произошло. Через секунду он хотя бы отмер, принимая дорогое украшение. В следующую — надел себе на палец. А потом хлынуло осознание, и он от приятного шока чуть не покосился на ногах, схватился за лицо, сдерживая бешенный, бурлящий порыв восторга.       — Боже мой, Пугод!!! — вскрикнул он, не зная, куда себя деть, мир из нежных телесных тонов сменился безудержно-яркими красками и блеском. И довольный жених, казалось, был краше прежнего.       — Так, ты согласен?       — Да!!! — и полуэльф набросился на плечи любимого, чуть ли не сгорая от безмерной радости.       Долгожданная мечта мятежной души сбылась.

***

      Красивая красно-белая свадьба, пир на весь остров, друзья и знакомые с поздравлениями. Счастливый день двух молодожёнов.       — Берите тотемы! — скомандовал БЛС паре, подавая золотые статуэтки. Держащиеся за руки подвенечные оглянулись на них со смятением. Обменялись взглядами между собой.       — Простите, но нет, мы не будем придерживаться этой традиции… — Он покачал головой под удивление и непонимание. Только Секби и Барси Голд секли суть.       — Почему? — подал раньше всех голос Модди. — Это же буквально единственная свадебная традиция…       Тут парочка помялась, Санчез неловко поёжился, но всё же встал ровно боком к гостям и свободную свадебную ГНДР-овскую мантию обтянул вокруг небольшого живота.       — Потому что мы подтверждаем слухи о беременности и исключаем стресс для Санчеза. Прошу нас понять, здоровье ребёнка важнее традиции, которую можно произвести потом.       — Ну, заботушка… — протянул из толпы Альцест с беззлобной издёвкой над их внезапные решением.       Но к этому решению двое пришли уже очень давно.       Да и Пугод, вспоминая, как лихо Санчез мог сражаться, и понимая, как нежно к нему вожделеет, решил без боя отдать главенство ему. Впервые в жизни сделав такой большой уступок, лишь бы Санчезу хорошо и спокойно жилось.