Тот, кто молчит

Такуми проснулся от того, что по его ключице скользнул луч утреннего солнца. Он моргнул, пытаясь сообразить, где находится, и тут же вспомнил – вчерашний укус, шепот, смех в темноте. Он прикоснулся к шее – кожа под пальцами была чуть припухшей, и он мгновенно вспыхнул, представляя, как это выглядит. Кейске спал рядом, раскинувшись как звезда, одна рука все еще обнимала его за талию. Такуми осторожно приподнялся, стараясь не разбудить его, но – Скрип. Дверь в комнату была приоткрыта. И в щели мелькнул глаз Рёсукэ. Такуми застыл, покраснев еще сильнее. Рёсукэ поднял бровь, ухмыльнулся и бесшумно исчез. Кейске проснулся от тихого шороха – Такуми копался в шкафу, натягивая свитер с высоким воротом. — Уже уходишь? – криво улыбнулся Кейске, потягиваясь. Такуми кивнул, избегая взгляда, но Кейске уже заметил красноту ушей. — Что-то случилось? — ...нет. Кейске встал, подошел вплотную и аккуратно оттянул воротник свитера. Фиолетовый след от зубов ясно виднелся на коже. — О... – Кейске замер, потом радостно засиял. – Красиво. Такуми фыркнул, отпихнул его, но Кейске успел поймать его за запястье и притянуть к себе. — Стыдно? – прошептал он, целуя тот самый след. Такуми не ответил, но его руки сжали рубашку Кейске так, будто он не знал, то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. В этот момент дверь снова скрипнула. — О, боги, нет! – раздался голос Рёсукэ. – Я просто хотел вам сказать, что завтрак готов. Но теперь мне нужно десять лет терапии. Он захлопнул дверь, но его шаги не затихли, а наоборот, стали громче – видимо, он побежал к родителям, чтобы кричать в подушку снова. Через час, когда Кейске одевался, он нашел в кармане куртки записку: "Если укусишь его ещё раз, я расскажу маме про конфеты. И про то, что ты прячешь в комнате парня. С любовью, Рёсукэ." Кейске рассмеялся, смял бумажку и сунул ее обратно в карман. Игра только началась.