Извращённая вечность. История Эллисон Харт

Эллисон не знала сколько прошло времени с момента ее «отключки». Проснувшись в темном помещении, первым делом в голову отдали затекшие конечности, которые были привязаны между собой, а затем к столбу в центре помещения. Единственным источником света была луна, что показавшись из единственного окна комнаты, будто посмеивалась над девушкой. Посмеивалась за то, что та дала себя связать, за то, что оказалась в такой ситуации. -Боже, я что попала в рабство?,- усмехнулась про себя Эллисон. Скажи кто, что в один день ее заберут и она даст им так просто это сделать, она бы показала пару нецензурных жестов и посмеялась.  Пока «заключенная» погрузилась в раздумья, накидывая в голове варианты побега, ее похитители на месте не стояли: В лагере была суматоха, все перешептывались. После новости о скором гибели острова, чьи жители привязались к своему «дому», в лагерь прибыл будущий спаситель или «истинно верующий», чье сердце пойдет в жертву во имя острова. Парни собрались вокруг Генри Миллса- того самого спасителя, который сам того не подозревая, оказался в ловушке. Обманным путем заведя паренька в Нетландию, ее правитель упивался радостью первого этапа по возвращению сил острову. Он сидел, наблюдая за истинно-верующим, сидящим напротив у костра. Внезапно вытащив с заднего кармана штанов флейту, он пытался понять, слышит ли ее Генри. Парнишки же, услышав мелодию, бросились в пляс и принялись расхаживать вокруг костра, отчего Генри недоуменно поглядывал в их сторону. -Не слышишь значит,- тихо, про себя сказал флейтист. -Питер, там девчонка очнулась,- прервали его двое парней, патрулирующих лагерь и его пленников.  -Приведите ее, - не переставая смотреть на мальчонку ответил парень. Эллисон выволокли из «темницы», где она пришла в себя — с затёкшими руками, ссадинами на лице и болью в перевязанном плече. Повязка уже пропиталась кровью. Её руки были связаны за спиной, толстовка висела перекошено. Она вырывалась, пока её вели, пнула одного из парней в бедро — и сразу получила локтем между лопаток. Воздух резко вышел из лёгких. Но ни звука боли. Только злой всхлип. Они вывели её на поляну, освещённую дрожащим светом костра. Но не подвели прямо к огню — нет. Её бросили чуть в стороне, на границе света и тьмы, будто она не заслуживала ни того, ни другого. Эллисон упала на колени, инстинктивно выставив плечо, чтобы не удариться перевязкой. Колени саданулись о землю, но она даже не поморщилась, а только медленно подняла голову — взгляд снизу вверх, полный ледяного презрения. У костра, в паре метрах от нее, сидел он. Высокий, расслабленный, с флейтой в руках. Разглядеть его лица ей не удалось, он сидел боком к ней и даже не сразу обратил на неё внимание, будто бы знал, что она всё равно будет смотреть. Как будто всё уже происходило по его сценарию. Музыка продолжала играть, когда он обернулся к ней. Холодный взгляд глаз внимательно осмотрел ее, прежде чем хищная полуулыбка появилась на его лице. -Феликс, кого же ты мне привел?,- ухмыльнулся он,- не скажу, что выглядишь впечатляюще. -Ты тоже на меня впечатления не произвел,- голос Эллисон звучал как лезвие,- сплошной дешевый пафос. Веселье резко оборвалось, мелодии затихли. Окружающие потеряшки выдохнули, замерли. Но Питер... усмехнулся. Медленно, уголком губ. Словно почувствовал привкус крови и ему понравилось. -Слишком дерзкая. Мне это даже льстит. Хотя я обычно предпочитаю, чтобы новенькие дрожали. -Привыкай к разочарованиям, -отрезала она, держа спину прямо, несмотря на верёвки на запястьях. Он встал. С той самой пугающей плавностью, как будто время тянулось вместе с ним. Подошёл ближе, наклонился, их лица разделяли дюймы. -Тебе никто не рассказал, где ты?, - прошептал он,- Ты в Нетландии, глупая. А я ее правитель- Питер Пэн,- ухмылка вновь заиграла на его губах. -Нетландия?,- усмехнулась Эллисон,- не будь я связана я бы проверила у тебя температуру, иначе не объяснить бред, что ты несешь. Он рассмеялся. Низко, искренне. И в этом смехе было что-то зловещее, как будто он уже видел её конец — и наслаждался каждым шагом к нему. - Ты будешь интересной игрушкой,- он встал,- но у игрушек есть правило: если они ломаются слишком рано -я теряю к ним интерес. Обернувшись дабы уйти, он сказал напоследок: -Феликс, в клетку ее. Две пары рук резко подхватили ее с обеих сторон, отчего плечо заныло новой, пульсирующей болью. На толстовке, что была надета сверху, стали показываться пятна крови, которые медленно, но верно расползались по поверхности толстовки еще на пару сантиметров. Они повели её через лагерь, и Эллисон наконец смогла разглядеть, где оказалась. Это место напоминало заброшенный лагерь бойскаутов, если бы бойскаутами были подростки с мрачными глазами и оружием за поясом. Ветхие деревянные конструкции — кое-где оставшиеся от старых домиков, развешанные трофеи из чужих карманов, развороченные палатки. Над всем этим клубился запах дыма, крови и чего-то сладковатого, тошнотворного. Пахло страхом, затхлостью, силой, которая не принадлежала никому из них. И ещё… ожиданием. По периметру поляны стояли клетки — настоящие, ржавые, будто из какого-то старого зоопарка. Внутри — пусто. Почти. В одной кто-то сидел, свернувшись. Кто-то... сломленный. Эллисон сразу отвернулась — не потому, что испугалась, а потому, что не хотела запоминать — Шикарный приём, — буркнула она. — Только красной дорожки не хватает. И угощений. — У тебя язык слишком длинный, — пробурчал один из парней, таща её за локоть. — А у тебя — руки короткие, чтобы командовать, — парировала она, и в ответ получила удар под дых, упав  прям перед «клеткой». -Будешь шутить, когда Пэн потеряет к тебе интерес. А это произойдёт быстрее, чем ты думаешь,- ответил все тот же парень. Её подтолкнули вперёд, заставляя пройти в глубь ее места заточения. Металлическая, низкая, с перекосившейся дверцей. На полу — остатки соломы, чьи-то рваные вещи.Клетка лязгнула, замок щёлкнул. Вдали мелькнула фигура Питера. Он стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на неё. Как охотник на зверя, который ему понравился — и который ещё поиграет в кошки-мышки, прежде чем сдаться. А может, и не сдастся.   Эллисон согнула колени под себя, пытаясь осознать события дня. В голове никак не укладывалась мысль, что все это происходит всерьез. Только сейчас она поняла, что оказалась одна, на острове, где обитают одни парни, которые могут делать все, что захотят. И она не была уверена, что к ней относились бы мягче или оставили бы в покое. -Мне нужно срочно выбираться из этого дерьма,- руки все еще были связаны сзади,- сначала нужно развязать руки.. Судорожно в голое перебирая все варианты, Эллисон вспомнила о своей плохой привычке -Точно, зажигалка,- зажигалка, как и сигареты, всегда лежали в заднем кармане шорт и она билась в попытках вытащить ее. Спустя пару минут, ей все же удалось взять в руки заветное спасение. Она зажгла ее и на ощупь наводила на веревки меж руками, задевая огнем кожу. Но когда от этого зависит твоя жизнь и ее продолжение, боль становится неощутимой- скорее всего, от всплеска адреналина.  Оставив ожог на запястье, она наконец смогла разъединить свои руки. И, освободившись от веревок, она потерла запястья дабы размять их, и из второго кармана вытащила заветную упаковку «мальборо». Немного придя в себя, она попыталась «выбить» ржавые прутья клетки ногами, но они будто не поддавались. Тогда, она решила опять воспользоваться зажигалкой, но металл будто отказывался давать ей выйти. -Я все равно отсюда выберусь,- твердо проговорила девушка.  -На твоем месте я бы сидел смирно,- внезапно сказал кто то. Сзади, из тени, вышла фигура, в котором Эллисон разглядела того самого правителя. -Действительно думаешь, что сможешь сбежать?,- весело сказал парень, садясь на корты около ее клетки. Молчание послужило ему ответом. -Клетка сделана не из простого металла, а из магического,- продолжал Питер,- я думал ты будешь умнее и догадаешься, видимо ошибся. -Я выберусь отсюда, и тогда ты ответишь за все,- Ненависть закралась в сердце Эллисон еще давно,- и твои попытки сломать меня обречены заранее.  -А что так?,- Питера явно смешило такое поведение заключенной,- думаю, это будет не трудно. -Скоро ты сама поймешь,- он наклонился ниже к клетке и тихо прошептал через ее прутья,- что никому не удавалось обыграть меня.