Узелки

      — Привет, Ло. Я же могу тебя так звать, да? Надо поговорить. Придёшь к главному порталу сейчас? Я хотела тебя в одно кафе позвать. Там очень здорово, обещаю! Угощаю, если что. Всё, давай, жду.       Ашра, не дожидаясь ответа, да даже не хотя его слышать, сняла червефон с уха и сложила в карман гильдейской жилеточки. Она переминалась с ноги на ногу, покачивалась взад-вперёд и пыталась не думать слишком много. Точнее, не надумывать себе ничего сверх-глупого, сверх-нереалистичного, сверх-страшного. Ей хватало сжимающего чувства в груди и колотящегося чересчур быстро сердца, не хватало тут только мыслей о самых худших развязках их маленького путешествия. Мимо Ашры проходили лица, но все они казались словно размытыми её воображением. Она искала в толпе неискажённое лицо: яркое, чёткое, которое узнала бы, верно, из кучи других. И вовсе не потому, что у этого лица всегда был чудаковатый голубой шарф в клетку, и вовсе не потому, что у этого лица были огромные очки-квадрат с тёмными линазми, не дающими посмотреть в глаза обладателю, не дающие читать его смешинки в зрачках, не дающие насладиться цветом радужки.       Она заметила его сразу. Его черты и силуэт казались Ашре ярче всех, и она невольно вспорхнула бровями и задрожала ресницами. Так, она не выглядит слишком непрезентабельно? Не то чтобы Лололошка не видел её ревущей, с ног до головы дурой, утирающей слёзы меховым рукавом, но почему-то сегодня ей не хотелось производить впечатление чудилы и неряхи.       Ашра помахала ему, а он помахал ладошкой в ответ, легонько улыбаясь уголками губ.       — Ещё раз привет. Пойдём? Это в другом мире, если что. Портал я уже оплатила.       Разве не кавалер должен платить за леди на свидании? Хотя когда это стало свиданием? И вообще, поговорить — её инициатива, а значит всё остальное тоже должно быть на её крепких плечах. Ло не стал возражать, видно понимая, что спорить и давать заднюю бесполезно, и только послушно последовал за подругой в свет портала, прекрасно понимая, к чему ведёт вся эта прогулка.       Их встретило яркое солнце. Ашре нравился свет. Не тот искусственный, как от фонариков в квартале пряностников, а самый настоящий, исходящий от огромных шаров высоко в небе. Наверно, ей бы так не думалось, не вырасти она в Междумирье, где такая роскошь была диковинной. Должна ли она ценить своё умение радоваться столь простым вещам? Или должна проклинать эту наивность?       Они шли по верёвочному мосту, Ло молчал. Всегда он такой — послушный слушатель. Рассказчик из него, может, тоже неплохой, но что он расскажет? По его словам, он сам о себе почти ничего не помнит, что для Ашры казалось каким-то кошмаром, пришедшим в реальность. Воспоминания — это же личность, значит ли амнезия потерю самого себя?.. Пожалуй, на месте Лололошки, Ашра бы тоже постоянно молчала.       Она и сейчас молчала. Ей не хотелось наплести каких-то глупостей из пыла эмоций или из необдуманности. Они сядут и она начнёт. Она начнёт и обязательно скажет всё по тому сценарию, что уже успела проиграть в своей голове раз двести. Интересно, что если в самый ответственный момент весь сценарий посыпется, как песочный замок, и ей придётся импровизировать?       Дойдя до нужного места, Ашру и Ло поприветствовали в ресторане «Лунный Свет» — поэтично, и они заняли столик где-то скраю. Живописное место: высеченнный в скале ресторанчик с видом на дикую природу. Ло так и не проронил ни слова. Ашра тоже — говорить во время дороги не входило в её сценарий. Время сказать первую реплику будет позже, когда на их столе окажутся меню, а дальше следует действовать, исходя из реакции собеседника. Каждую эмоцию предугадать невозможно, но она постаралась и вообразила их целую пачку: разных оттенков, слов и способов выражения. В один из её вариантов Ло точно попадёт. Ашра питала надежду в груди.       Она сложила руки пред собой, неловко играясь пальцами, кладя подушечку большого на ноготь большого противоположного, и так меняла и меняла. Наконец, книжки с блюдами приземлились на их стол, и Ашра подняла глаза на Лололошку.       — Красиво тут, да? Очень живописное место. Яркое. Совсем отличается от Поэны. Наверное поэтому я его выбрала. А ещё, если честно, я других таких мест и не знаю.       Ашра поворачивает голову, смотрит на луга и зелень вдалеке, подпирая щёку рукой. Вторая ладонь теребит уголок бумажного меню, и Ашра страшится продолжить, пока не услышит хоть что-то.       — Да, ты права. Красиво.       Согласился Лололошка, не в силах ответить что-либо ещё. Много ли миров он помнил? Много ли пейзажей повидал, чтобы сравнивать что-либо с львиной долей уверенности?       — Немного напоминает Эрессию. Флорой и общей атмосферой.       — А по-моему, Эрессия более претенциозная. Кто-то же построил там гигантские замки. А тут есть только этот ресторанчик в скале, и ничего больше. Кругом только леса и неведомые зверюшки. Эрресия заброшенная, а не дикая.       Это было не по сценарию. У Ашры на лбу аж проступил пот: аккуратными гроздями. Глупо, наверно, было надеяться на предсказуемость любого разговора. В какие дебри заведут их языки и мысли — почём ей угадывать? Однако она всё-таки держала в голове, как в копилке, набор заготовленных заранее фраз. Время свернуть обратно на протоптаную дорожку.       — Знаешь, наша прошлая встреча была очень… Странная. Я сбежала и даже толком тебе ничего не объяснила, но на самом деле…       Её складный речевой акт был прерван взявшимся из ниоткуда официантом в аккуратном чёрном фартучке, который уже был готов принять заказ пары. «Блин, не мог он подойти позже на пару секунд?», — подумала Ашра про себя, но лицом вежливо улыбнулась, уже зная, что себе возьмёт. Это она тоже выучила.       — Да, нам пожалуйста мясное ассорти и пирог с кабаньим мясом.       Услышав об акции о двух напитках по цене одного, Ашра мысленно закусила губу и сказала, что они будут клюквенный морс и травяной чай. Официант перепроверил их заказ и вежливо удалился, вновь оставив Ашру и Ло наедине друг с другом. Она облегчённо выдохнула.       — Ты прости, что я сама всё выбрала. Это самое вкусное, что здесь есть, честно! Тебе понравится. Представляешь, они ловят дичь для блюд прямо в соседнем лесу! Но знаешь, я не об этом.       Она вдруг отвела неловкий взгляд от Ло, и её щёки залились лёгким, неловким багрянцем. Сложно было вот так откровенно говорить о чём-то слишком личном, даже если она и была уверена в своём собеседнике на все сто. Что она успела выучить о Лололошке, так это то, что у него преданность цепного пса, а сердце — храброго война. Ему то она могла довериться, даже понимая, что выглядит глупо, и несёт полную ерунду, и совсем не думает, когда болтает.       — Последние дни какие-то сумасшедшие. Все вокруг будто с катушек съехали. И… Я думала об этом всём. Крутила у себя в голове все эти картинки раз за разом. И вот что меня цепляет больше всего, так это та сцена на краю Междумирья… Всмысле, мы просто смолчали и ехали обратно в какой-то неловкой тишине, потом разошлись и будто ничего не было. А я всё гадала сама про себя, что ты хотел этим сказать, и что я хотела этим сказать?       Чёрт. Об этом говорить сложнее, чем она думала. Откровенность никогда не приводила её к нужным результатам. Наоборот: Ашре казалось, что чем больше она выпячивается, тем больше мир вокруг неё превращается в неподконтрольный хаос. Но Лололошка в этом мире отчего-то ощущался островком безопасности, который не может пошатнуть вообще ничего. После предательства Эо, после ссор с гильдиями, разрушения башни и всех тех нелёгких приключений, что выпали на его долю — он всё такой же. В нём словно не изменилось вообще ничего, и он всё тот же Лололошка, каким всегда был. А может, он просто не умеет говорить правду? Может он просто решил, что лучше быть запертым в самом себе, чем показать другим то, что тебе от этого мира тошно и дурно? Что же, если это так, то они с Ашрой ужасающе похожи. Только Лололошка справляется с этим лучше неё. И это безусловно било по голове.       — У меня ощущение, будто я нашла в тебе что-то особенное. Не как в человеке, а ты будто… Как место. В которое хочется вернуться и в котором безопасно и уютно. И мне всегда казалось, словно мы с тобой похожи гораздо сильнее, чем кажется.       Между ними поставили две тарелки и два стакана. Морс Ашра забрала себе, а чай оставила Ло. Отчего-то она решила, что он это оценит. Она старалась не смотреть на него. Глядела куда угодно, только не на Лололошку. Боялась ли она увидеть на его лице отвращение или разочарование? Страшилась ли сведённых вместе бровей и опущенных уголков розовых губ? А может, просто испытывая странную неловкость, глядя в его голубые, завранные глаза?       — Знаешь, я говорила тебе тогда, на краю, что в Междумирье пропадает всякий смысл, когда в нём нет Видомнии. И я подумала, что мне совершенно некуда идти. Междумирье — мой грязный, отвратительный дом, но другого у меня нет. А ты говоришь, что ты своего родного мира вообще не помнишь. Да и… Что ты вообще мало что помнишь. И вот, мы вдвоём такие неприкаянные мироходцы из ниоткуда. Мне подумалось, что это что-то очень интимное. Как-то извращённо-сближающее духовно.       Она отпила морс, и на её языке заплясала приятная кислинка. Кусок пока в рот совсем не лез, потому в сторону пирога и нарезки Ашра даже не глядела. Вылупила глаза в стакан, крутя меж пальцев косичку, и пыталась вспомнить свой дальнейший шаг.       — Поэтому… Думаю, тем действием, тогда, на краю… Я хотела сказать тебе, что ты мне нравишься. В каком-то из смыслов, вероятно в романтическом. Я никогда ничего такого не чувствовала, но почему-то где-то глубоко в душе я понимаю, что это так. Что я, наверно, люблю тебя? Ты самое странное, что со мной происходило, но знаешь, я бы ни на что это не променяла. Ты притягиваешь к себе столько невообразимых вещей, без которых моя жизнь была бы жутко скучной. Без расследований про родителей, без разрушения Видомнии… Жутко, жутко скучной.       Ашра осмелилась поднять взгляд. И она… Не увидела ничего. Ничего из тех страшных вещей, что она успела себе навоображать. Вместо этого, её встречала чуть зажатая, смешная улыбка. Хлопающие ресницы, что она могла разглядеть сквозь тёмные линзы очков. Розовые щёки, чуть растрёпанная чёлка, складочки на кончике носа. Он потянулся к мясной нарезке, взял кусочек на шпажке и, положив его в свои ряды зубов, ответил ей абсолютно спокойно:       — Знаешь, думаю я тогда этим действием хотел сказать тебе всё то же самое.       Немногословный Лололошка не изменял себе. Не изменял тогда, когда его предал Эо, когда он поссорился с некоторыми гильдиями, когда разрушил башню и когда на его долю выпало столько нелёгких приключений — он всё такой же. Ашра находила в этой стабильности отдых от суеты и опасности родной Поэны. Это ли её так тянуло?       — И правда смешно получилось, что мы с тобой такие… Бродяги. Не знаем, откуда мы, куда идём, но идём же. Если Междумирья правда не станет, мы можем пойти куда угодно. Я думал, тебе это интересно.       — Наверное не тогда, когда мне некуда вернуться. Я знаю, что я могу создать себе новый дом в любом уголке мультивселенной, но… В таком случае, я бы предпочла, чтобы мне отшибло память, и я забыла, что когда-то звала домом другое место. Всмысле, разве может быть у человека два дома? Хотя если один сгорел, неизбежно приходится строить новый, да?       Ашра осмелилась запихнуть в себя кусок пирога. Не столько из голода, сколько из желания взять небольшую паузу. Лололошка в свою очередь глотнул чая, после чего взглянул прямо Ашре в глаза. Она этого не видела, однако нутром почувствовала.       — Мне нравится Эрессия. В конце концов, мы создали там много приятных воспоминаний, да? Я даже думала пожить там немного, чтобы успокоиться. Но похоже, если Фарагонда действительно опустит руки, Поэну уже ничего не спасёт. Поэтому, может и правда придётся остаться в Эрессии… На подольше. Интересно, куда пойдёт Фран?       Грустно вздохнула Ашра, думая о Сан-Фране, как о своём дорогом друге. Она бы не хотела его потерять. Так же, как и всех своих друзей. И так же, как Лололошку. Хотя ей казалось, что его она не хотела терять на половину процента больше.       — Вернётся в Тринадцать. Или найдёт другой мир, в котором захочет остаться. Но знаешь, обо мне… Точнее, о нас с тобой…       Лололошка опустил взгляд в угол, сжав колени и положив на них свои ладони. Чуть сжал в них штаны, превращая ткань в череду помятых складок. Чаинки в его кружке одиноко болтались на дне остывшей лужицы чая. Ло чуть опустил голову вбок, а после слабо улыбнулся. Всё той же смешной улыбкой, какую всегда дарил окружающим в приятные моменты, и какую дарил в благодарность и в услужение.       — Я согласен. Если всё и правда пойдёт так, как мы предполагаем, я бы разделил с тобой Эрессию. Пожалуй, именно так поступают с теми, кто тебе нравится и кто тебе дорог, правда?