Потеряшки, Том I

            Эграссель       Этот день начался как обычно. Я опять проснулся в свой кровати и сразу глянул в окно. Ах, как, казалось, недавно меня будила мама, чтобы я вставал и играл целый день в игры... Ведь мне было тогда всего лишь несколько лет... Какое грустное воспоминание...       Я заправил постель и пошёл на кухню: готовить себе завтрак. От папы все равно ничего не добьешься... Лукий заболел, поэтому сегодня не пришёл. А жаль... Он ведь так хорошо читал мне сказки на ночь... Хотелось бы ещё послушать! Сегодня суббота, поэтому в школу можно не идти. Перевернув яйцо, я жарил его ещё несколько капель на сковородке, а потом положил себе на тарелку. Скучная жизнь, однако... Хотелось бы, чтобы произошло что-нибудь интересное. Все книги я уже перечитал, поэтому теперь решил найти себе новое занятие.       После завтрака я направился в свою комнату. Может, порисовать? Это получалось у меня очень хорошо, но мне самому не очень нравилось. А может, понять, почему мой папа резко решил сменить стиль? Все никак не могу привыкнуть, что появились новые изобретения по типу линз. Хотя, Лололошка и Джон очень оценили, сказали, что обязательно накопят на это деньги. Зачем им это надо? У них прекрасные глаза. Всё-таки, жаль, что многие не ценят свою внешность... Вот были у папы прекрасные зелёные глаза, потом, как он выразился, из-за какой-то болезни они у него стали фиолетовыми. А потом изобрели эти линзы, которые ему понадобились, чтобы скрыть этот «дурацкий, девчачий цвет». И Ло и До! Ну и пусть, что у них такая гетерохромия, она выглядит просто шикарно! Вот у меня. Зелёные, редкие глаза. Как у папы. Я что, их скрыть собираюсь? Эх... – Сыночек! Сегодня день, чтобы сдать любимому папочке кровь!       Я ужаснулся. Только этого мне не хватало! Я и так боюсь этого шприца... Ещё с пяти лет... Но это необходимость. Необходимость. Не. Об. Ход. Им. Ость. Дурное слово! Ненавижу! – Хорошо, отец, – сказал я «очень» мягким голосом, и начал мыть посуду в раковине. И вдруг мне в голову пришла идея. – А если я сдам кровь, мне можно будет погулять?       Воцарилось молчание. – Можно. Но тогда ты ещё мне кое с чем поможешь... – Сказал папа из лаборатории под грохот, доносившийся оттуда же.       Я не стал спорить, лишь тихо вытер стол от крошек и пошёл к нему. В лаборатории сегодня было, на удивление, холодно, хотя была уже весна и была жара, как летом. Что это он изобретает? Папа лежал на полу, придавленный каким-то прибором, и усиленно пытался его поднять. – Что стоишь, тупица?! Помоги мне!!       Общими усилиями приподняли эту громадину, чтобы папа из-под нее выбрался, хотя это было очень тяжело для одиннадцатилетнего ребенка! – Отлично, – сказал отец и взял со стола шприц.       Я приготовился и... Ай! Открыв глаза, я заметил, что пробирку с моей кровью отец уже поставил на стол и покосился на меня. – А теперь...       И достал откуда-то какой-то раствор. Я взглядом спросил, что это такое. – Это мое новое изобретение, – пояснил отец. – средство... Для сращивания костей.       Я вздрогнул. Слово «кости» и «сращивать» вместе казались чем-то жутким. Особенно, когда на тебя ещё смотрят таким ожидающим взглядом... Брррр! Что мой папа собирается делать?.. – Думаю, что ты понял, что я собираюсь сделать, – сказал он, поглядев на свои ногти. – Ч...что?..       Это то, о чем я думаю?.. Пожалуйста, хоть бы нет... Нет... Нет!.. – Мне нужно его проверить. И ты знаешь, на ком я буду это делать. – Папа... А вдруг... не сработает? Вдруг... – Помнишь? Ты хотел погулять, и я тебе сказал, что ты ДОЛЖЕН мне помочь. – Но... – Никаких но! Ты хочешь гулять?       Ладно, если проверишь на себе это средство, то можешь гулять несколько дней без разрешения.       Я задумался. Стоит ли это прогулки? А вдруг я буду ходить несколько недель с поломанной рукой или ногой? Нет, пожалуй, нет. Но ведь папа... Нет... – Нет. – Что ты сказал? – удивился не по поддельному папа, который никогда ещё не слышал отказа.       Но это была такая глупая идея, что... Что просто нет. Я не могу так рисковать... – Повтори, что ты сказал!       Боюсь представить, какое лицо было у моего папы... – Нет, – более громче сказал я.       Я слышал злобное дыхание отца в мою сторону. Я видел его дрожащие руки. Я понимал, что я просто безделушка в его руках, которой можно распоряжаться, как захочется. Но я не хотел этого признавать... Вдруг начало происходить что-то невероятное. Из рук отца... Посыпались фиолетовые частицы! Их становилось все больше и больше... Это магия? Но... Она же... Не такая!.. Мне стало ещё страшнее. Вдруг -- удар! Но откуда? Через секунду я почувствовал ноющую, нарастающую боль в руке. Мне стало плохо. Хотелось просто понять, что происходит. В глазах немного потемнело, но я не терял сознания. А боль все усиливалась и усиливалась! Казалось, будто мне в руку воткнули нож, повредив все, что у меня там было! Как же... Больно...

***

      Не хочу описывать то, было дальше. Но в двух словах это можно было объяснить. Отец сломал мне руку, и испытал это свое средство... Понятно теперь, почему была такая боль в руке. Но... Но... Средство... Это средство... Оно не сработало. Как я и предполагал...       В больницу папа меня не привел, просто перебинтовал руку и все. Мне было больно, горько и хотелось плакать, хоть и я понимал, что я мальчик, а не девочка...       Отец, хоть и выругавшись на все на свете, заслужено отпустил меня гулять. Как у него ещё не проснулась совесть?.. А ведь он был ангелом, который устал от жизни в моих глазах... – Эграссель? Привет! А... А... А что у тебя с рукой? – услышал я знакомый голос.       Это был Вальдхар... Старый, добрый друг... – Привет, Вальд. – Что у тебя с рукой? – повторил он свой вопрос. – Сломал... Я глянул в глаза своему другу. Ох, лучше бы я этого не делал... Они были такими шокированы и, такими злыми, такими... Раздраженными? – Это Тадмавриэль. Да? Я устало кивнул. И вдруг почувствовал, что он меня крепко обнял. – Друг... Пойдем в больницу. – Что? Нет, не надо! Меня папа только погулять отпустил! – Да он и не узнает. Тебе хотя бы руку осмотрят! Может, и вправду надо проверить? Мы направились в сторону больницы. Моя рука все ещё болела, но не так сильно. Некоторые прохожие с жалостью смотрели на меня. Другие просто проходили мимо. Мне вдруг стало очень обидно на папу. Зачем он это сделал? За что? За то, что я так сильно похож на свою маму? Я усмехнулся про себя, ведь я и вправду целиком был в неё. И внешностью, и характером... Мама... Что-то недосягаемое... Что-то родное... Что-то такое далёкое... Что-то, что осталось в прошлом.

***

– Ох, мальчики... Где тебя так угораздило, Эграссель? – Это его папа, – ответил за меня Вальдхар. – Ой... Точно! Ты же... Ты же... Тот самый! Сын Тадмавриэля который!       Я вздохнул. Обычная реакция, но только немного мягче, чем в прошлые случаи. Я согласно кивнул головой, чем вызвал у медсестры столько испуганных вздохов и причитаний! – Ох, микстуры таблетки мои! Ужас, ужас да какой! Обижать собственного сына! Что за отец такой... Тадмавриэль не меняется! Пойдем, пойдем! Мы тебе быстро гипс наложим на руку и ты сразу пойдешь домой отдыхать! И лучше не к себе, а к другу своему! Ах...       Она схватила меня за здоровую руку и повела по каким-то кабинетам. Вальд следовал за мной по пятам, видно было, как он хочет поддержать меня. Ох, хоть бы отец не спрашивал, почему у меня рука в гипсе...

***

      Когда мы, наконец, закончили, я уже не чувствовал боль. Мне было хорошо, и моей руке тоже. Медсестра угостила меня двумя шоколадными конфетами. Ну одну, я, естественно, сунул себе в рот, а другую отдал Вальдхару. Сразу стало вкусно и сладко на языке, и я даже забыл про свою руку. Шоколадные конфеты я очень люблю... – Так, ну, вроде, все. Вот, возьми несколько таблеток. Это обезболивающее. Если будет больно, то положи себе одну под язык и рассоси. Но! Предупреждаю, слишком часто их не ешь, можно сделать себе ещё хуже. Максимум одну в день. Понял?       Я кивнул головой. – Понял он, понял. Уж я прослежу!       Медсестра усмехнулась и сказала: – Ну, раз проследишь, тогда идите. Только когда приедешь домой, сразу ложишь отдыхать! А ещё лучше, к своему другу... – Хорошо, – сказал я, и пошёл с Вальдом на улицу.       Там уже занимался вечер. Был красный, бордовый закат на безоблачном небе. На какое-то время я залюбовался этим видом, но меня отвлек голос Вальдхара: – Слушай, Эграсса, а Тадмавриэль тебе не заругает за то, что ты так поздно явился домой? – Ой... Скорее всего, – ответил я и бросился в сторону своего дома. – Пока, Эграссель. Приходи завтра в парк! Я всех позову. – Хорошо! – крикнул я на бегу.       Мимо проносились знакомые дома. Вот тут живёт Туилин... Тут... Нардуш... Это дом Ло и До...       Мой дом на границе между поселением и городом. Не очень далеко, конечно, но время все равно отнимет много! Все, больше не могу бежать... Устал сильно. Ну, что ж, пойдем пешком. Раз влетит, значит влетит...       Только спустя два киафа я вернулся домой. Задыхаясь от быстрого бега и ходьбы, я крикнул: – Папа... Я... Дома...       Но ответа не последовало. Ну, все... Если мой отец не отвечает, значит он очень зол. Или занят. Одно из двух. Но все оказалось ещё проще! Пройдясь по комнатам, я понял, что его вообще нет дома! Куда же он ушел? Припоминая очень давний разговор папы с Лукием, я понял, что он, скорее всего, отправился в какой-нибудь мир. Отец думает, что я этот факт забыл, но на самом деле нет. Я просто этого не упоминал! Вот бы точно также путешествовать по измерениям...       Я зевнул. Очень хотелось спать... Но ещё больше -- пить. Я налил себе молоко. Выпил. Помыл чашку... Папы все не было. Тогда я решил пойти спать. Слишком многое сегодня случилось для одного дня...

***

– Эграссель! Эграссель... – Что? Кто это говорит? Где ты? – Я -- создательница всего... Создательница всех. Меня так и зовут – Начало. Но ещё меня все называют Междумиркой или Первой матерью... Но называют не все, а только те, кто помнят меня...       Междумирка... Что-то знакомое... – Как это?.. – Мне уже не одно тысячелетие. Мне миллионы, нет, миллиарды лет! Я и сама сбилась со счета...       Я слушал очень внимательно, но при этом не понимал, что происходит! – Я протянул руку к щеке, чтобы ущипнуть себя, но вдруг услышал: – Стой! – Почему? – спросил я. – Это сон. Но не простой. Это я пришла к тебе во сне. – Как мне вам верить? – Я знаю все про тебя и твоих друзей, Эграссель! И я пришла предупредить тебя.       Я замолчал, думая, верить ей, или нет. – Помнишь, ты сегодня думал, что папа ушел в другой мир? – Откуда вы это знаете? – Я же тебе уже сказала. Я все знаю... И... Я хотела попросить у тебя помощи.       Что? Какой такой помощи? Это из-за отца?.. – Да, это из-за отца. Я ошиблась. Я просчиталась. Это я дала ему силу, которая свела его с ума... – Сделали этим... Как его там... Миромирцем? – Мироходцем. Да. Это я дала ему ОМП и научила путешествовать по мирам, но я... Слишком поздно поняла, что он недостоин этой силы. Недостоин ничего. Поэтому... Ты хочешь стать Мироходцем, Эграссель?       Внутри меня все сжалось от переизбытка чувств. Я колебался. В какой-то момент мне стало плохо. Но я все же прошептал: – Если это образумит отца... То я согласен. – Хорошо. Но пока эта сила будет только у тебя. Твои друзья ее тоже получат, но только тогда, когда соберётся полноценная команда. – А сколько в ней должно быть нас? – Вы все будете разных рас. Два эльфа. Двое полукровок. Один орк. Один человек. Один багрянник. Одна сова и один дворф. Всего девять. – Но нас только... Шесть. – Правильно. Вы должны собраться вместе. Вы разнесете мой дар, Искру или ОМП по всем мирам. Вы будете создавать реальности... Но для начала выполните это условие. Ну так что? Ты согласен? – Д..да.

***

      Я подскочил в кровати. Когда это мне стали снится кошмары? Ох, ну и приснится же такое... Я пошел в ванную, чтобы охладится, посмотрел в зеркало... Зубная щётка выпала у меня их рук. На меня смотрели... Два зелёных глаза с белыми искрами в зрачках. Волосы, с зелёными и белыми прядками. А на спине у меня была большая, словно нарисованная... Звезда.       Пожалуй, тут можно только тихо спросить: – Ч..что?