Off Screen

Рэк наблюдал за съемками, покусывая пальцы. Найс показал ему фотографии на манекене, но видеть это вживую... Ох. Белоснежный костюм из кружева делал его похожим на неземное создание. Ладони терялись в пышных рукавах, длинные ноги были скрыты под слоями ткани — но Рэк любовался торсом, который беззастенчиво подчеркивал глубокий вырез. Он не понимал, как корпорация такое согласовала. Найс выглядел одновременно невинно и порочно, и когда касался губами флакона духов, у Рэка сводило живот. Что Найс может этими губами сделать... Чуть позже. Производитель определенно вложил безумную сумму в этот ролик. И Рэк был уверен, что вложения оправдаются: аромат наверняка сметут с полок в первые дни продаж, а рекламный фотосет будет выглядеть в глянце не хуже, чем фешн-съемки. Может, они даже захотят повторить — уже не промо-версию? Вряд ли поклонники увидят в этом что-то развратное или неправильное. Сам образ Найса делал из всего мало-мальски провокационного изящное и близкое к настоящему искусству; это Рэку была доступна иная сторона Найса. Та, для которой подобный вырез — не способ продемонстрировать красоту тела, как у античной статуи, а приглашение к продолжению. Намёк, что он может обнажиться ещё больше и позволить ещё больше — не только пожирать глазами. О, Рэк смотрел так, что, казалось, мог оставить на коже Найса ожоги. Иногда он ловил ответные взгляды: голубые всполохи, как бы говорящие: я знаю, что ты тут, и знаю, о чём ты думаешь. И задыхался от мыслей. Фантазии всегда быстрее реальности: Рэк хотел замедлиться, уцепиться за один образ, но Найс в его мыслях подчиняться отказывался — и делал всё что заблагорассудится. Ставил на колени, толкал на пол — и вел ногой от лица до самого пояса и ниже. Рэк обхватывал лодыжку и тянул обратно — к губам. В реальность его вернули звуки засуетившегося стаффа — до этого, казалось, все затаили дыхание в присутствии Найса. Сам он почти что плыл навстречу Рэку — но улыбался хищно, будто наверняка знал, о чём тот думал несколько секунд назад. И готов был сделать всё это — и даже такое, что Рэк представить не успел. Найс взял его за руку и увлёк следом за собой. Молча: обоих вело желание, для выражения которого язык не был нужен. По крайней мере, для того, чтобы выговаривать им слова. Найс щёлкнул замком, оперся на дверь и вскинул голову — от пристального взгляда Рэка повело сильнее прежнего. Он еле прохрипел: — А нас не будут искать? Не услышат? Найс усмехнулся. Один изгиб его губ давал понять — сейчас ему совершенно плевать, начни стучаться в гримёрку хоть мисс Джей, хоть божество во плоти. Он намеревался взять у Рэка всё и выпить его до дна. Найс ухватил его за воротник рубашки, притянул к себе и дразняще выдохнул в губы. Рэк не решился превратить этот жест в поцелуй — и послушно последовал за Найсом, когда тот увлёк его вглубь гримерки и остановился, уперевшись в стол. Снова этот хищный взгляд. Из-за плеча Найса Рэк видел собственное лицо в зеркале — растерянное, с помутнёнными из-за желания глазами. Почти жалкое зрелище, но которое, кажется, забавляло Найса. Пускай. Они соприкоснулись лбами. Рэк почти растерянно поглаживал кружево на платье — колючее. — Ждёшь приглашения? Вспышка гнева на секунду рассекла марево вожделения. Рэк сжал руку на чужом плече — нежный на вид узор болезненно впился в пальцы. — Врезать я тебе и без приглашения могу. Этого добиваешься? Найс закинул ногу, выскользнувшую из разреза, ему на пояс и притянул ещё ближе к себе. — А если да? Разрешу победить меня. Без камер, но, — он постучал костяшками по гримёрному зеркалу за спиной, — можешь полюбоваться на себя так. Рэк зашипел, уткнулся ему в шею, закусил кожу — хотелось до крови, но он сдержался. Ладонь будто сама собой нырнула под вырез. А руки Найса — взметнулись к его лицу. Наконец он увлёк Рэка в поцелуй — жадный, но не просящий. Еще немного — и Рэк сам бы начал умолять. — Понежнее с реквизитом, — вкрадчиво проговорил Найс, когда Рэк стал лихорадочно задирать подол. — Мне в нём ещё одну съемку назначили. Рэку захотелось рвануть ткань так, чтобы бисер водопадом ссыпался на пол. — А со мной можешь не церемониться. Я готовился, так что… — откуда-то из ящиков стола Найс выудил тюбик со смазкой и презерватив. Вложил их в ладонь Рэка так, будто передавал по меньшей мере коробочку с кольцом. — Что? Спрашивать было излишне, но он всё равно это сделал. Будто бы услышанное стало капитуляцией Найса перед его чувствами. Будто… Найс ответил медленно, выговаривая каждое слово. Рэк смотрел на его раскрасневшиеся от поцелуя губы — и ему почему-то было страшно. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня без жалости. Отыграйся за каждый мой удар. За каждое позорное поражение. За всё. — Найс, я не… — Я разрешаю. Хочу так. Кем был Рэк, чтобы сопротивляться — тем более отказываться? Если его бог просил — приказывал — выбора не оставалось. Разве что последняя, самая крохотная возможность… — А если я буду нежным? Взгляд Найса впился в его лицо. Казалось, вот-вот проберется под кожу, потом всё глубже и глубже — прямиком в мозг. И — в истинные мысли. — И долго так протянешь? Рэк заткнул его поцелуем — Найс был до омерзения прав, потому что и сейчас он держался из последних сил; потому что не так ему важна победа на лживом экране. Не так важно быть другом, а не врагом — для людей, которые слепили из Найса неприкасаемое, космическое совершенство. Ему хотелось одного — продраться сквозь картинку, сквозь глянец и мнимую идеальность. Увидеть на лице Найса хотя бы тень настоящих переживаний — даже если ради них придется сделать больно. Нежность и обожание Найс всегда мог вынести с бесстрастным лицом. И удары мог. Рэк мазнул пальцами в смазке по члену — будто случайно — и направил внутрь. Найс подался навстречу. — Добавь ещё. Или не поверил в то, что я тебе сказал? Мне тебя заставить? Я могу. Он специально. Ему нужно, чтобы Рэк злился. И, кажется, он не лишает Найса такой радости. — Скажи ещё, что в тебя благодаря вере кулак поместится, — прошипел Рэк и добавил еще один палец. Найс удовлетворённо простонал и отозвался: — Большинство фанатов о таком вообще не думает. Для них это неприкосновенная зона, если хочешь. Так что — всё сам и только для тебя. Это невыносимо. И это — приглашение. Рэк толкнулся несдержанно — и с болезненной радостью отметил, как Найс еле заметно свёл брови, как дрогнули его губы. Трещины на фарфоровой маске. Найс сжал его — и Рэк выдохнул стон ему в ключицу. От Найса пахло потом и, кажется, теми духами — еле ощутимые цветы и белое мыло. Запах первой и последней любви, безоблачного дня с обжигающим солнцем — возле солёного и бескрайнего моря… Найс обхватил его обеими ногами — и Рэку показалось, что он тонет. Будто всё наоборот: это Найс заполняет его собой, заставляет захлёбываться собственной кровью, которую больше не в силах качать разрывающееся сердце. Но ему не привыкать. Рэк перехватил чужое бедро, задвигался резче. Показалось, что Найс рассмеялся — и ведь правда, всё происходило так, как он хотел. Это он разрешил такой странный реванш… И Рэк вовсе не чувствовал, что за что-то отомстил — настоящий Найс ускользал, а его пошедшая трещинами маска так и оставалась на улыбающемся лице. Рэк замахнулся и отвесил Найсу звонкую пощёчину. В голубых глазах мелькнул такой неподдельный восторг, что Рэк понял — ему не продержаться долго, ещё несколько движений — и он кончит. Слишком быстро. Хотелось развернуть Найса спиной к себе, уткнуть щекой в зеркало — и иметь, наблюдая, как запотевает стекло от его горячего дыхания… Найс перехватил его руку, погрузил пальцы в рот. Всего несколько движений языком — и оргазм показался освобождающим и изнуряющим одновременно. Тело будто свело судорогой, но сил выносить её уже не было; Рэк хватался за Найса, будто это могло удержать его, вернуть распадающийся на части разум… — И это всё? Идеальное лицо, холодный взгляд. Снова ни намёка на живые, человеческие черты — лишь горящая от удара щека напоминает о том, что с ним только что делал Рэк. И вопрос — такая безыскусная провокация, что на неё даже не хочется огрызаться. Рэк потратил считаные секунды, чтобы привести себя в порядок, бросил презерватив на пол — секунду думал о том, чтобы попросить у Найса ещё, но тот в его собственной голове ответил: — Разве этими губами ты даже целовал хоть кого-то, кроме меня? Поэтому он просто опустился на колени и взял член Найса в рот. Кажется, сработало. Рэк смотрел снизу вверх и видел, что Найс наконец терял своё идеальное лицо. На нём — растерянность, вожделение и… уязвимость. Её-то Рэк и хотел узреть уже очень долго. Чувство лучше оргазма. Хотелось, чтобы эта сцена продолжалась вечно. Достойно камер: Найс в кружевах, с распахнутыми в удовольствии глазами, который лихорадочно цепляется за волосы Рэка, потому что… не был готов, что его игра сломается на чём-то столь безыскусном? Найс отрывисто толкнулся бёдрами и с приглушённым стоном (самый сладкий звук) кончил. Ощутив сперму на языке, Рэк на секунду подумал — а фантазировали ли фанатки Найса о том, какая она на вкус? Он почти триумфально размазал её по губам, затем слизнул — всё так же глядя Найсу в глаза. — Туше, — Найс посмеивался, пока Рэк поднимался на ноги. — Доволен? Рэк хотел сказать: «Да», прижать Найса к себе, уткнуться носом в щёку — уже с нежностью, будто извиняясь за то, что он сделал, пускай Найс его и просил, и… Но посмотрел — и увидел перед собой прежнего безупречного Найса. Будто секунды назад не было их близости. Не было уязвимости. — Нет? — Найс слегка склонил голову, поправляя складки на платье. — А ведь твоя импровизация оказалась так хороша. — Заткнись, — Рэк больше не хотел любоваться Найсом. Даже… не им — а тем, в кого его превратили. И кого он видел всё чаще вместо друга, которого когда-то знал. Найс будто читал его мысли — и холодно произнёс: — Разве это не было бы несправедливо по отношению к ним? Рэк не ответил — захлопнул за собой дверь гримёрки и привалился к ней спиной. Он не знал, сколько так простоял. За тонкой стеной заговорили — кажется, Найс отвечал на телефонный звонок. Наверняка говорил с улыбкой, хоть собеседник его и не видел. Как всегда. Рэк провёл рукой по лицу. Влажная ладонь пахла духами, потом и сексом. Словно чужим и незнакомым. Вернуться обратно в гримёрку? Нет… Рэк просто больше не мог видеть это лицо — это сверхъестественно правильное лицо, которое почти потеряло черты, которые он так любил. Рэк сжал кулаки — он не знал, что должен сделать, но ясно осознавал, что это лишь вопрос времени. Он не оставит Найса им на растерзание.