Кабинка для греха

Очередь к колесу обозрения тянулась, как длинная очередь на распятие — слишком медленно и обречённо. Сатору плотно стоял за твоей спиной без сантиметра приличия и даже не притворялся, что это случайно. — Пять минут на подъём, десять — на грех. Самое эргономичное времяпрепровождение, — выдал он, сунув руки в карманы, наклонившись к твоему уху. Ты закатила глаза, но шагнула вперёд. Сатору, разумеется, не отставал ни на долю секунды и вдавился за тобой нарочно вплотную.  — Можешь пока изображать невинность. Всё равно потом станешь мокрой, как тряпка после швабры, —  прошептал он, прикрываясь рукой, будто просто поправлял волосы. Очередь двинулась снова, а вы за ней. Стеклянный шар поддался вперёд, открылась дверь. И ты, как и в любом хорошем кошмаре, шагнула первой. Кабинка захлопнулась с щелчком, как капкан, да не на лодыжку, а прямиком на репутацию. Воздух внутри оказался душным, с привкусом стекла и дурного предчувствия. Мотор колеса зарычал снизу, и «воздушная клетка» начала подниматься, слегка качнувшись. Сатору, как и подобает существу, которому плевать на общественные нормы, тут же завладел всем пространством: раскинулся на скамье вольготно, вытянул ноги, опёрся спиной, будто это его личный трон, и взглянул на тебя с беззастенчивой ухмылкой, после которой обычно случалась или катастрофа, или оргазм. А то и оба варианта сразу, в неразборчивой последовательности. Очки держались на его носу как-то насмешливо, будто не на месте и сами понимали, что приличия тут только для вида. Годжо подвигал бровями, но выглядел скорее не как соблазняющий маг столетия, а как двоечник с зажигалкой, решивший устроить фаер-шоу в учительской. — Надеюсь, ты не ждала романтики с плюшевыми мишками, — изрёк он с благородным презрением. Ты в ответ молча зыркнула, но это был не взгляд тигрицы, а взгляд кролика, который только что осознал, что волк не просто проголодался — он пришёл с соусом. Сатору с уверенной грацией подался вперёд, подцепил тебя за запястье и с театральным великодушием, будто дарил тебе последний билет на земную оргию, посадил на свои колени.  — Ты хоть понимаешь, насколько обольстительно ты выглядишь, когда в четырёх отражениях одновременно искрится твоя податливая тень? — произнёс он негромко, без необходимости в ответе. Ты ощутила, как его руки скользнули вверх по бёдрам, игнорируя мораль, стыд и конструкцию нижнего белья. Каждое движение было точным, будто он давно привык забираться в неприступные места и уходить оттуда с трофеями. Трофеем сегодня была ты. Вся, целиком, и желательно — без лишнего шума. Годжо поцеловал тебя в шею со странным вкусом жадности, который оставляют сладости, съеденные не вовремя. Под кабиной переливался огнями город, но тебе было глубоко наплевать на архитектуру. В центре этой панорамы находилась твоя ошибка по имени Сатору. — Ну, если уж падать, то с высоты, — выдохнул он и провёл рукой вверх, собирая подол юбки. Кабинка продолжала подниматься, будто вы двое и вправду достойны городских громад. Сатору же занялся архитектурой совсем другой формы — твоим телом. Пальцы властно расправляли складки юбки, приводя в порядок территорию, которую планировал занять. — Ты пообещал смотреть на виды, — прошипела ты, когда его рука скользнула под юбку. — Я на самый лучший и смотрю. — Ты омерзителен, — выдохнула ты, уже прикусывая губу, потому что бёдра сами пошли навстречу. Он щёлкнул резинкой трусиков, на что тело вздрогнуло от предвкушения. Лёгкая дрожь пробежала по коже, и Сатору, конечно, уловил это мгновенно. В нём жила врождённая наглость угадывать твои слабости и точечно бить по ним. Всё, что ты прятала, он читал не по глазам, а по температуре кожи. — Расслабься, мы же не на исповеди, — сказал он и провёл пальцами по внутренней стороне бедра. — Хотя, если подумать, тут как раз высота подходящая. Ближе к Богу. Ты уткнулась лбом ему в плечо, пытаясь дышать. Он смеялся негромко, но с таким наглым видом, будто только что поймал тебя на краже карамели, хотя сам сдирал с тебя последнюю защиту. Годжо опустил ладонь вниз, ткань белья отъехала в сторону, как занавес, за которым уже вовсю шло представление. Его пальцы дотронулись до влажных, горячих складок, проводя подушечками вверх, насквозь скользнув по чувствительному и пульсирующему месту. Один из пальцев проник вовнутрь, давая ощущение изысканной пытки, пока тот миллиметр за миллиметром растягивал момент на удовольствие. Внутри что-то будто распахнулось, ты дёрнулась на его коленях, глухо простонав ему в ухо. Воздух стал липким, тёплым и плотным, как пар в закрытой ванной. Дышать стало тяжелее, грудь натиралась о его рубашку, соски царапала ткань, ставшей наждаком. Ты извивалась, чуть не сползая с его коленей, а он упёрто держал тебя, будто ты сейчас была бокалом с дорогим вином, который Годжо намеревался допить до дна, не расплескав ни капли. — Смотри мне в глаза, — прохрипел он, сжав твои волосы у корней.  Твои руки цеплялись за его плечи, ногти оставляли полосы на коже, как когти по льду, который трещал, но не ломался.  — Если сейчас кто-нибудь снизу смотрит вверх, — прошептал он тебе в губы, — То максимум, что они увидят — как качается кабина. Зато ты… ты увидишь звёзды. Годжо вогнался в тебя глубже резким толчком, а ты не смогла не вскркинуть, кусая его шею. Температура вокруг держалась такой высокой, что воздух словно плавился, обволакивая всё вокруг обжигающим маревом. Пот выступил на висках, всё тело пульсировало, натянувшись как тетива, готовая сорваться с последних границ. Финиш пришёл резкой вспышкой. Ты затрепетала в его объятиях, расползаясь по нему, как воск по пламени. Тело дрожало от переполненности, а Сатору шумно выдохнул тебе в ключицу.  Кабина начала медленный спуск. Но возвращаться обратно в цивилизацию особого желания не отзывалось.  Годжо приобнял тебя за плечи, чуть взлохматив волосы. — Ну что, по второму кругу? Или ты уже боишься высоты?