Время тишины

***

      Когда Аддамсы завернули к двору, Мортише показалось, что дом выглядит иначе, чем утром. В здании было нечто гнетущее, придающее их жилищу унылый вид.       Гомес припарковал машину, выключил фары и откинулся на спинку сиденья.       День выдался изнурительным. Когда им удалось, наконец, поговорить с мисс Барклай, ей ввели обезболивающее. Постоянные допросы от разных полицейских управлений измотали девушку. Мортиша и Гомес смогли поздороваться с Бьянкой и поговорить всего минуту, прежде чем она провалилась в наркотический сон.       Мортиша сидела и обдумывала то, что эта незнакомая женщина сказала о ее дочери: — С Вашей дочерью все в порядке, только несколько синяков. И она выглядела очень усталой. А еще у нее раны на затылке, там, где были вырваны волосы.       Мортиша открыла дверцу машины и вышла. Гомес последовал за ней. Они зашли в свой дом, который казалось больше им не принадлежал. Комнаты казались чужими, когда вокруг толпились полицейские, потягивающие бесконечный кофе.       Несмотря на то, что вокруг сновало множество людей, дом выглядел пустым.       Мортиша отошла от Гомеса: — Мне нужно немного побыть одной.       Она видела, как муж кивнул ей и направился на кухню.       Женщина медленно поднялась по лестнице, словно ее душа была отягощена горем. Зайдя в спальню, Мортиша плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Она чувствовала себя такой беспомощной и измученной. Ей ничего не оставалось, как ждать, пока другие сделают хоть что-то. Это начинало сводить её с ума.       Мортиша встала и пошла в ванную. Из зеркала на нее смотрела незнакомая, бледная женщина. Отражение напомнило, что она не красилась с прошлого утра перед посещением Ярмарки.       Мортиша вышла из ванной и рухнула на кровать, и слезы потекли по ее щекам. Она задавалась вопросом, как сможет выдержать потерю еще одного ребенка.       — Я точно стану другим человеком, — подумала она. — Закрытой для мира, отрешенной и опустошенной.       Ее младшую дочь похитили. Мортиша была готова сделать все возможное, лишь бы случившееся не оказалось вторым случаем, когда ее дочь найдут убитой.       Она рыдала в простыни, чувствуя как сердце разрывается от боли, рожденной хаосом, в который превратилась ее жизнь. Плакала оттого, что не знала как и не могла снова собрать все воедино.

***

      Гомес прошел через главный этаж дома и остановился на кухне, где схватил небольшой стакан и открыл бутылку бренди. Глотнув два раза спиртное, он вышел из кухни и подошел к колонкам в гостиной. Включил местную рок-станцию ​​и увеличил громкость. Не настолько громко, чтобы беспокоить кого-либо, но достаточно громко, чтобы заглушить то, что он собирался сделать. Он не хотел, чтобы Мортиша услышала.       Офицер стоял, перелистывая страницы на планшете, рядом со временной рабочей станцией, установленной у кухонном телефоне.       — Мне нужны ответы, — сказал Гомес. — Я хочу знать, что вы здесь делаете. Я не желаю, чтобы мне говорили, что вы сидите на своих гребаных задницах и ждете звонка от какого-то похитителя.       Гомес считал, что эти ребята зарабатывают на жизнь тем, что имеют дело с разгневанными людьми. Для них Гомес был просто очередным расстроенным отцом.       — Мы остаёмся здесь в надежде перехватить звонок. В большинстве случаев, в случаях, подобных этому, нам звонят со списком требований.       — В большинстве случаев, — съязвил Гомес. — В большинстве случаев это не так потому, что никто не звонил. У нас нет никаких требований. Так почему бы вам всем просто не уйти.       Офицер положил планшет на стол позади себя. — Будет лучше, если мы останемся. Если мы уйдём, всё быстро пойдёт под откос, а потом поступит звонок, который спасёт Вашу дочь, и никто не сможет его проконтролировать.       — Я понимаю, что вы, ребята, эксперты и уже делали всё это раньше, но на этот раз всё по-другому. Похититель более жестокий. Он забрал мою дочь и теперь убивает людей.       — Каждый полицейский в стране разыскивает его. Парень застрелил одного из наших. Этим поднял ставки, поэтому мы ни за что не покинем наш пост, зная, что единственный человек, который сейчас с ним, живет здесь.       Гомес не хотел больше ничего слышать от копа, но не мог остановиться: — А как же Ксавье? Я подумал, что он может помочь, поэтому я практически умолял…       Стук в дверь заставил его замолчать. Гомес развернулся и двинулся к входу, но коп схватил его за руку.       — Вы ведь никого не ждали, да?       Гомес одними губами прошептал: — Нет.       Они направились к двери, а офицер прижался к стене за ней. Гомес встал немного в сторонке не по центру. — Кто там? — крикнул он строгим голосом.       — ФБР. Откройте!       Полицейский протянул руку мимо Гомеса и выглянул в маленькое окошко рядом с дверью. Затем он отпер и открыл ее.       Гомес наблюдал, как мужчина и женщина в костюмах показали удостоверения личности и вошли.       — Специальный агент Валери Кинботт, а это мой напарник, специальный агент Гаррет Гейтс. Теперь мы здесь главные, — обратилась она к полицейскому. — Ваша оперативная группа расформирована. Всем нужно собраться и уйти. Дальше мои люди будут разбираться с ситуацией.

***

      Эрик резко проснулся. Что-то его разбудило, но он не был уверен, что именно.       Звонил его мобильный телефон. Он пошарил в темноте, пытаясь вспомнить, куда бросил трубку в этом дрянном номере мотеля.       Рука нашла выключатель прикроватной лампы на третьем звонке. Телефон с зарядным устройством стоял на полу. Эрик наклонился, схватил и одним движением смахнул звонок на экране.       — Детектив Джонсон.       — У нас возникла проблема.       — В чем?       — Это Майк. Мы демонтируем все наше оборудование и покидаем дом Аддамсов.       Эрик уже полностью проснулся. — Зачем? — он спустил ноги с кровати и сел.       — ФБР берет дело под свой контроль.       — Я из ФБР. Спецгруппа была создана по поручению ФБР. Этого не может быть.       — Так и есть. Тебе лучше приехать сюда побыстрее, пока мистера Аддамс не арестовали. Он требует, чтобы все покинули его дом. Специальный агент, который за всем этим следит, пытается его успокоить.       Эрик поднес свободную руку ко лбу.       Почему ФБР направило команду из межведомственной оперативной группы, созданной для расследования похищений, чтобы после распустить ими же созданную группу?       — Я уже еду.       Эрик швырнул телефон на кровать и посмотрел через комнату на дверь, которая разделяла его комнату и номер Торпа.       Все происходящее должно быть из-за Ксавье. Какой бы ни была проблема, Эрик был уверен, что именно Торп был ее корнем. Детектив знал, что в этом деле происходило нечто другое. Знал, что отличие крылось в поведении Ксавье. Эрик встал, потянулся и подошел к двери. Он не услышал никаких звуков из комнаты Ксавье. Его рука зависла в воздухе, собираясь постучать, когда дверь открылась с другой стороны.       — Я готов, — сказал Ксавье.       — Сейчас половина пятого утра. Я думал, ты спишь.       — Так и было, но когда я узнал, что ФБР забирает у тебя дело, я встал и оделся.       — Как ты узнал?       — Да ладно, Эрик, как долго мы этим занимаемся? Ты же знаешь, у меня свои методы.       Ксавье отошел от двери и схватил свою дорожную сумку. Он крикнул через плечо, что они встретятся в кофейне в вестибюле, когда Эрик будет готов.       Эрик закрыл соседнюю дверь и начал одеваться, думая о вопросах, на которые Ксавье вскоре придется ответить.

***

      Уэнсдей почувствовала, как кто-то дергает ее за запястья. Ее руки оставались свободны. Она повернула голову набок и открыла глаза, чтобы определить время: наступило раннее утро. Солнце только взошло, и воздух еще ощущался прохладным. Птицы пролетали мимо открытых окон здания, в котором они ночевали.       Сколько дней это длилось? Сколько времени пройдет, прежде чем все закончится? Она не могла так продолжать дальше. Обычно все решала она сама. Помогала людям, а не была той, кто нуждался в спасении.       Уэнсдей задавалась вопросом, знали ли ее посланники, что с ней случится, когда отправили ее остановить похищение на Бирк-стрит. Было ли все это частью какого-то загадочного процесса? Или это был план Б? Вместо того, чтобы предотвратить похищение, ее должны были забрать, чтобы ее действия позволили поймать этих парней?!       Но, вероятно, все было не так, потому что из-за ее вмешательства погибло слишком много людей. Посланник с Другой Стороны не отправил бы ее сюда, зная, что жизни стольких людей окажутся в опасности.       Чья-то рука обхватила ее за запястье и рывком подняла с пола. Уэнсдей удивилась ​​его силе и в одновременно ощутила слабость в ногах. Она едва могла стоять прямо. Боль пронзила ее лодыжки. Уэнсдей посмотрела на свои ноги, пока ее настойчиво увлекали в сторону, потеряла равновесие и упала лицом вперед на грязный деревянный пол.       Обеими руками Тайлер поднял ее и, приобняв за талию, повел. Они спустились по лестнице, завернули за угол и вышли из здания через старый погрузочный док.       Черный фургон стоял на холостом ходу, его боковая дверь отъехала в сторону. Парень толкнул ее сзади и захлопнул дверь.       Уэнсдей приподнялась на локте и начала массировать правое запястье. Дверь со стороны водителя открылась, и Тайлер сел.       Через несколько минут они выехали на шоссе.       Уэнсдей оглянулась и увидела маленькую деревянную скамейку вдоль задней части фургона. Она подобралась и села на нее.       Тайлер не надел ремни на ее запястья и лодыжки. Уэнсдей была уверена, что это не была забывчивость. Была другая причина. Она лишилась всякой энергии, и знала, что Тайлер ее не боится.       — Я видел, что ты написала, — вдруг сказал он.       Уэнсдей заметила, как парень наблюдает за ней в зеркало заднего вида. Она отвернулась, не зная, как реагировать на его слова.       Последний день прошел как в тумане. Они торчали в здании, затем во внедорожнике, а затем в другом доме. Ее беспокоило то, что она была не в себе. Хотя это имело смысл, потому что они не ели по крайней мере сутки.       — Кстати, ты была права.       — В чем? — спросила Уэнсдей.       — Мой босс работает с полицией. Я должен поблагодарить тебя за подсказку о том, что он хочет меня убить. Но должен сказать, я уже и сам это понял.       В голове Уэнсдей пронеслась мвмль, что ее сообщение успокоило Тайлера. Сегодня он выглядел почти счастливым.       — Вот почему ты сейчас не связана. Я хочу, чтобы твои руки были свободны, чтобы ты могла писать, если снова впадешь в какой-нибудь транс. Если ты захочешь написать для меня что-нибудь еще, что будет полезно. Например, как мне выбраться из этого дерьма?       — Я тебе для этого не нужна. Позволь мне уехать, а тебе нужно в Мексику. Может, так у тебя все получится.       — Очень мило.       Тайлер съехал с пандуса и остановился на красный свет. Повернулся и посмотрел на нее.       — Единственная причина, по которой я с тобой разговариваю, — это твой талант. Я оставил ручку и блокнот там, на сиденье, — он указал от нее слева. — Напиши как можно больше за то время, что мы будем вместе. Может, что-то из написанного мне пригодится.       Уэнсдей взяла блокнот и ручку. Открыла и пролистала несколько страниц, скрепленных пружиной.       Свет на автостраде сменился на зеленый. Тайлер развернул и тронул фургон вперед.       — Если попробуешь сделать что-нибудь странное, ты умрешь. Все ясно?       — Да, — прошептала Уэнсдей.       Она придумала план. Подождать пару часов, улучшить кровообращение в руках и ногах, чтобы можно было убежать.       Уэнсдей подумала о Ксавье. Она оставила ему дома записку. Но возможно Торп был тем парнем — боссом Тайлера. В конце концов, в записке говорилось, что босс Тайлера работает с полицией. Там не говорилось, что он был копом. А кто из них еще работает с полицией?       Знакомые помутнений в глазах в сочетании с онемением левой руки предупредили ее о надвигающейся потери сознания.       Уэнсдей соскользнула на пол, успев схватить ручку, и тут же отключилась.

***