Пороховая бочка

За окном на вечно мрачный Снежноград опустилась ночь. Холодная, как и тысяча других. В их спальне горела только одна единственная лампа. Замполит и Шконка шумно сопели в углу. Алексей, развалившись на животе, рассматривал сосредоточенное лицо Лавра в тёплом свете. Капитан читал журнал с какой-то политической ерундой. И от неё, видимо, расстраивался. Его орлиный профиль и ледяные глаза завораживали Алексея, как и несколько лет назад, когда они впервые встретились. Такие же брови, впалые щёки, тонкие губы. Весь этот видок замученного мертвеца всё такой же. Но в то же время какой-то невыносимо другой. Лавр повзрослел, хотя куда взрослее. Тридцать три года ему очень шли. Было в Лавре что-то... очень мужское. Лучше слова Алексей подобрать никак не мог. Да, он любил звать его нытиком, тряпкой, противной бабой. Молчанов, наверное, никогда не сможет забыть эту дрожь в стальном голосе капитана, которую услышал во время их первой ночи. Но это всё мелочи. Лавр оставался... не просто мужиком. Он зверь. Опасный, хладнокровный, моментами кровожадный — Алексей это видел. И как же это будоражило и заставляло кровь кипеть. Иногда Молчанов мечтал, чтобы капитан снова взбесился и разбил ему рожу. Но Лавр больше никогда с ним не дрался. Держал слово — он же мужик. Нет, вернее, мужчина. Из них двоих мужиком был, конечно же, Алексей. Но что-то он запутался в своих мыслях. В груди и не только там растекся приятный жар. Дыхание замедлилось, стало глубже. Алексей хитро улыбнулся сам себе. Надо же, ему все ещё хватает просто посмотреть на Лавра. А говорили, что в браке интимной жизни приходит конец. — Лавр. — М? — А ты знаешь, что очень красивый? Лавр отвёл глаза от своего чтива и, приподняв бровь, недоверчиво уставился на Алексея. А Молчанову, чтобы понять, что тот вообще говорит, снова пришлось напрягаться и читать по губам. — Это был комплимент? — Именно. Капитан фыркнул и отложил журнал на тумбочку, понимая к чему дело клонится. — Как странно. Обычно ты комментируешь мою внешность не иначе как "уродец". — Так я же шучу. Принимая невысказанное вслух приглашение, Алексей подвинулся, чтобы заключить Лавра в объятия. Тёплую кожу обжёг холодный металл механической руки. Но он не обратил внимания. Привык. — На самом деле ты у меня очень красивый, — Алексей потёрся носом о щёку возлюбленного, — Ещё сильный и самый умный. Идеал. — Ого, даже так... Они редко говорили друг друг комплименты. Алексей не делал этого, потому что не был романтиком и красивые слова использовал только чтобы ездить по ушам. А Лавр... На самом деле мысленно мог написать чуть ли не поэмы, посвящённые Лёше. Но никогда не решался высказать что-то подобное вслух. Не повелось у них так с самого начала, а потом стало уже как-то поздно. Лавр явно почувствовал, как возбуждение Алексея упирается ему в бедро. На губах заиграла усмешка. Доволен. А чему сопротивляться? Хотя Лёше вроде нравится, когда Лавр "ломается". Какое-то примитивное, варварское желание "завоевать". Что ж, ладно. У каждого свои странности. — Ты сказал мне что-то хорошее, просто чтобы получить секс? — Не без этого, — хмыкнул Молчанов, — Но если бы мне нужно было только это, я бы прямо попросил. Ты же знаешь. — Да. Не любишь ходить вокруг да около... Лавр поцеловал Лёшу первым. Нежно, но с напором, как умел только он. Такой была вся его любовь — милая, но бесконечно надёжная. Непоколебимая, как древняя скала. Иногда с перегибами, но кто не без греха... Алексей ответил в тон, довольно улыбаясь любимому в губы. Их языки сплелись не в борьбе, а в понимании и единстве. Молчанов почувствовал холодное прикосновение к своей спине. Искусственные пальцы прошлись по позвоночнику, вызывая приятную дрожь, но вдруг отпрянули. Как и сам Лавр. До сих пор стеснялся. — Прости, я... — Да ладно тебе, дурной, — Алексей обхватил ладонями с недостающими пальцами бледные щёки капитана, — Может я всю жизнь хотел трахнуть робота? Твои болтики так заводят... Лавр демонстративно скривился, но уголки губ всё равно дрогнули. — Очень смешно. — Зато правда, — Лёша оставил на щеке капитана влажный поцелуй, — Ты мне любым нравишься, помнишь? Я в Татарасуне тебе об этом уже говорил. — Это другое, — вздохнул Лавр, прикрывая глаза от нахлынувшего спокойствия, — У меня тогда были проблемы... с головой. — У тебя всегда проблемы с головой. Лавр специально снова открыл глаза, чтобы их закатить. Как и тысячу раз до этого в разговорах с Молчановым. — Ты понял о чем я. — К несчастью. Пальцы Алексея провели по тонкой коже на шее Лавра. Под подушечками чувствовались отметины — следы вечной порчи от Глаза. Остатки вредоносной энергии едва ощущались, но всё же служили нестираемым воспоминанием того рокового поражения. Лавр в ответ коснулся груди Алексея, где в самом центре был набит грязно-синий, ощетинившийся кот. Татуировка значила какую-то мерзость, вроде призыва к насилию над определенной кастой. Их метки смотрели друг на друга в упор. — Тебе на самом деле идёт эта штука, — признал Алексей, постучав кончиками по металлическому предплечью, — Как и все твои шрамы с отметинами. Он вдруг ткнул пальцем в грудь Лавра, где тоже красовалась татуировка. Давно выцветший, чёрный герб Фатуи. Добровольно нанесённый символ — ныне позорное клеймо. — Даже эта херня. Это ведь всё твоё. Единственное и неповторимое. Напоминает о том, что ты воин, Лавр. А не просто иногда истерящий старик. — Не так уж и много я истерю, — фыркнул капитан. Алексей не стал настаивать. Он замолчал, давая словам дойти до поврежденной мозговой коробочки своего возлюбленного. Его руки гладили худые бока, глаза рассматривали нахмуренное лицо. И под влиянием этого взгляда Лавр сдался. До конца усмирить внутренних демонов, грызущихся под кожей, не получилось, но отогнать их на приличное расстояние — вполне. — Хорошо, — он слегка улыбнулся, целуя Алексея в висок, — Тогда я в душ. — Иди, — Молчанов шлёпнул его на недолгое прощание, — Не задерживайся. И моторное масло не забудь поменять, киборг. — Уж как-нибудь без тебя разберусь. Лавр скрылся за дверью ванной комнаты, а Алексей остался лежать на кровати, прислушиваясь к звуку льющейся воды. Ухмылка не сходила с его лица, предвкушение бродило по телу. Вдруг со своего места поднялся Замполит и, смерив осуждающим взглядом хозяина, чинно удалился вон, предчувствуя следующие события. Шконка, поддавшись стадному инстинкту, последовала за товарищем. Полоска света из щели под дверью расползлась по полу. Лавр вышел из ванной. С его плеч стекала вода, чёрные волосы пушились. Металл искусственной руки поблёскивал от влаги. Алексей опустил взгляд ниже. Тёмное полотенце висело на бёдрах капитана так, будто требовало себя поскорее снять. Молчанов поманил возлюбленного пальцем. — Иди сюда. Без "железка" или "киборг". Просто "Иди сюда". Лавр подошёл. Капитан встал напротив сидящего на кровати Алексея и положил ему руки на плечи. Так сильно мешающее полотенце тут же слетело вниз. Алексей любил в своём муже многое, начиная от внешних качеств и заканчивая личностными. Но отдельное почётное место в списке "Почему я до сих пор не ушёл от этого душного нытика" занимал его член. О, это по мнению Молчанова было произведением искусства. Длинный, такой же бледный, как и всё тело, покрытый тонкими нитями голубых вен. Ну аристократ, не иначе. И такой красивой формы, глаз не оторвать. Капитану бы в порнухе сниматься, а не вот это всё. Хотя нет, не надо. Пусть этим видом наслаждается только Лёша. — Ты первый раз его видишь или что? — огрызнулся Лавр, и головка дёрнулась от нетерпения. — Не нервничай. Уже посмотреть на тебя нельзя? Красиво же. Не успел капитан и смутиться комплименту своей анатомии, как Алексей решил больше не томить его ожиданием. Горячий язык прошёлся по всему стволу, медленно и неспеша, остановившись на кончике. Лавр шумно выдохнул, когда Лёша обхватил его губами и пустил в горло. Пальцы настоящей руки схватились за светлые, спутанные волосы. Алексей мечтал, чтобы Лавр разозлился и хоть раз выебал его в рот, как следует. Заставил задыхаться, давиться, истекать слюной. Но знал, что сам этого не выдержит. Не был Молчанов заядлым любителем оральных ласк, хоть убей. Вообще Лавр стал первым, кому он это делал. Из искренней и большой любви, по другому никак... Его язык раз за разом задевал чувствительные места, заставляя капитана тихо постанывать. Но Алексей не мог этого услышать из-за глухоты. Безмерно жаль, он отдал бы многое, чтобы хоть ещё один раз его уха коснулись эти сломанные поскуливания. Лавр способен издавать очаровательные звуки. Пальцы, лежащие на худом теле, почувствовали напряжение мышц, а рот дрожь возбужденного члена. Что ж, хотя бы так. Если Лёша не может слышать, он научится ощущать. Лавр двинул бёдрами навстречу и потянул его за волосы, заставляя поднять голову. В его губах Молчанов разобрал знакомую, такую любимую интонацию командира. Или ему просто почудилось... — Смотри на меня. Глаза Алексея были полны бесстыдства, когда он встретился с помутневшим взглядом капитана. Член упёрся в горло. Лицо Лавра, искажённое удовольствием, заставило собственное возбуждение болезненно изнывать, но Молчанов не спешил себя касаться. Потом, успеется. Иногда он всё же мог думать не только о себе. Алексей отстранился, чтобы вздохнуть, и тут же снова взял влажный, пульсирующий член в рот. Лавр положил холодную, металлическую ладонь протеза ему на затылок. Нет, ну всё таки секс с киборгами — это ахуенно. Вдруг капитан резко отшатнулся, тяжело дыша. Между членом и ртом Лёши осталась висеть тончайшая нить слюны. Молчанов ухмыльнулся и на столько вульгарно, на сколько мог, облизал губы. — Уже всё? — Скоро, — выдохнул Лавр, — Тебя хочу. Полностью. Капитан опустился на кровать, заключая Алексея в плен ледяных рук. Его губы накрыли шею, начали опускаться вниз. Лёша прикрыл глаза, когда зубы Лавра сомкнулись на его соске. Язык капитана заскользил по нечётким татуировкам. — Ты прекрасен, — забормотал Лавр между ласками, — Люблю тебя, Лёша. Больше всего на свете. — М-м-м, я тебя тоже, — улыбнулся он, чувствуя поцелуи по всему израненному телу, — Но хватит меня облизывать. Я, в отличие от некоторых, не железный. В ответ на шутку раздался шлепок по заднице. Алексей довольно хихикнул. — Ну всё, понял я, понял, — Молчанов быстро чмокнул Лавра в губы, — Поворачивайся. Сейчас я тебе гайки-то пораскручиваю. — Заткни пасть. — Достань сначала мой гаечный ключ. — Я тебя когда-нибудь придушу. Смеясь, Алексей снова полез за поцелуем и, как ни странно, его получил. Лавр сдался с театральным вздохом, будто ему всё совершенно не нравится, но живые, едва тёплые пальцы провели по щеке Молчанова слишком нежно для человека, который вроде бы оскорблён. А затем его вдруг резко перевернули и капитан почувствовал на себе торопливые прикосновения. Алексей устал ждать. Пришлось завести руку назад и жестом кое-что напомнить. "Презерватив" Лавр мог буквально спиной почувствовать, как Лёша надулся и закатил глаза. — Ну и зачем? Ты так и так не залетишь. Надеюсь. Капитану пришлось обернуться. За столько лет его уже порядком достала эта тема, но каждый раз лишённое смысла обсуждение повторялось снова и снова. — Ничему жизнь не учит? — прочитал по губам Алексей, всецело ощутив интонацию непреклонного раздражения, — Не заставляй меня в сотый раз проводить секс-просвет по поводу заболеваний, передающихся половым путем. Просто сделай, как я сказал, ослина. — Сам ослина, — фыркнул он, — Ладно, ладно, командир, я понял. Как ты сказал, так и будет. По другому же нельзя... Убедившись, что его слова возымели желаемый эффект, Лавр повернулся к подушке и зевнул под звуки шуршания и пару матов под нос о том, какой он душный. Нет, ну Лёша и правда на своих ошибках не учится. Капитана до сих пор иногда передергивало с истории про тюремную гонорею. А потом он снова всё забыл, ощутив на себе настойчивые касания уверенных рук и горячий язык, ласкающий шею. Алексей прижался грудью к его спине, обдавая худое тело своим жаром. Лавр тихо ахнул, когда чужие зубы укусили его за плечо. Где-то было очень тепло, а где-то мучительно холодно. Алексей приподнял его бёдра и плавно вошёл до упора. Рука с татуировками вцепилась в чёрные волосы, ещё влажные после душа. Он оттянул голову Лавра назад, наслаждаясь тем, какой капитан податливый. Последовал резкий толчок, сопровождаемый хлюпающим звуком. — Нравится? Ответа Алексей всё равно бы не услышал, учитывая то, что Лавр попытался заглушить себя подушкой. Но капитан выгнулся и двинул бёдрами, насадившись на член. Так Молчанов и понял — он делает всё правильно. Спина Лавра, напряженная и покрытая фиолетовыми нитями завораживала Алексея. Победитель, завоеватель, полководец — сейчас просто скулящий под ним любовник. Он обожал этот контраст и, конечно, самого Лавра. По телу капитана пошла вибрация. Алексей не услышал стон, но сполна его ощутил. — Тебе идёт быть таким, знаешь? — прохрипел Молчанов, снова натягивая копну чёрных волосы на пальцы, — Затраханным, я имею ввиду. Стонешь, как сучка, гнёшься. Разве так себя подобает вести офицеру, товарищ капитан? Лавр ответил не словом, а действием — резким, почти болезненным движением назад, заставив Алексея рвано выдохнуть. Металлическая, безвольная рука глухо стукнулась о деревянное изголовье кровати. Его спина выгнулась ещё сильнее, демонстрируя выступающие позвонки. — Ах ты сука... — прошипел Алексей, чувствуя, как его сжимают внутри, — Вот так, да... Дразнишься? Он вогнал себя ещё глубже, а затем вытащил почти полностью, вынудив капитана скулить от пустоты. Но Лавра это только подстегнуло к действию. Он оттолкнулся от кровати, развернулся с неожиданной ловкостью и оседлал бёдра Алексея, прижимая того к матрасу. Тяжелая, искусственная рука поймала его запястья и сжала над головой, а сильная настоящая вцепилась в шею. — Что ты там сказал, ублюдок? — Что ты моя сучка, — ухмыльнулся Молчанов, потеревшись членом о задницу Лавра, — Решил, что нам не хватает разнообразия. А то всё "люблю, не могу". Одни сопли и никакого насилия. Лавр выразил весь свой скептицизм, демонстративно поморщив нос. — Могу тебя избить, если сильно соскучился. — А так можно было? — Алексей предпринял попытку вырваться, больше показную, чем искреннюю, — Попробуй. Обычно тебя об этом не допросишься. Капитан приподнялся, не разжимая хватки, и вновь опустился, приняв всю длину. — Хорошо... — он попытался скрыть нарастающую дрожь в собственном голосе, — Ты свое получишь, щенок. Посмотрим, кто из нас ещё "сучка". Лавру было безумно неловко и местами смешно, но он решил подыграть. Лишь бы Лёша был доволен, тем более... Иногда он так и напрашивался на взбучку. Как отказаться, если вдруг появился такой повод? Стальные пальцы обхватили пульсирующее горло, обжигая тёплую кожу неживым холодом. Алексей захрипел, но хрип быстро трансформировался в стон, когда Лавр начал двигаться на нём. Долговязый силуэт капитана возвышался над его телом в темноте комнаты. Живой рукой он взял Алексея за запястье и направил его ладонь на свой член. — Постарайся или сдохнешь, — с твёрдостью, которую лейтенант не слышал уже очень давно, приказал Лавр, — Я тебя придушу, если мне не понравится. Понял? В ответ у него получилось только что-то неразборчиво просипеть. Но его зелёные глаза заблестели восторгом, а губы изогнулись в кривой усмешке. Он сжал горячий член капитана в своей грубой ладони и начал двигать рукой в такт яростным движениям, пытаясь подстроиться под ритм толчками бёдер. Рот Алексея приоткрылся в сдавленном стоне. Тут же он почувствовал на языке солоноватый вкус кожи. Лавр сунул пальцы ему в рот, вгоняя их почти до глотки и заставляя и так придушенного партнёра давиться. — Облизывай. Алексей инстинктивно послушался, и не думая ставить приказ под сомнение. Он готов был кончить в ту же секунду от одного тона Лавра, что уж говорить о других ощущениях. Если бы капитан каждый день на него так смотрел... Как будто им снова по двадцать пять, а его рожа вот-вот опять впечатается в стол. Лавр двигался на нём с животной грацией, с каждым толчком пружины кровати натужно скрипели в унисон стонам и сдавленным хрипам. Его протез вновь сжал горло Алексея, но теперь скорее как напоминание о власти, чем реальная угроза. Настоящая же ладонь вцепилась в татуированное плечо Молчанова. На коже точно останутся красные следы. — Ты... ебучий... садист... — выдохнул Алексей, когда пальцы капитана выскользнули из его рта, оставив нити слюны. — Заткнись, — голос Лавра звучал так, будто у него опять в подчинении несколько тысяч солдат, — Разрешения говорить не было. И кончать тоже. Он наклонился вперёд, и их губы встретились в неровном, влажном поцелуе. Алексей укусил его за нижнюю губу, на языке почувствовался вкус крови. Лавр ответил с тем же пылом, его язык требовательно скользнул в рот. Лёша дёрнулся под ним, задыхаясь. И стальные пальцы чуть разжались. Совсем немного. Молчанов откинул голову назад и попытался жадно вдохнуть. Не получилось. Лавр специально ускорил темп, дыхание снова сбилось. Алексей последовал его примеру, его ладонь на члене капитана задвигалась быстрее, но ненадолго. Вдруг Молчанов замер, зелёные глаза наполнились чем-то, что Лавр видел очень редко. Мольбой. — Можно? — прохрипел Алексей, совсем не заботясь о своей гордости. — Нет, — Лавр двинул бёдрами особенно резко и сжал его внутри, — После меня. Он видел, как глаза Алексея закатываются, как его горло судорожно сжимается под стальными пальцами. Видел слёзы, выступившие на ресницах от смеси боли, нехватки воздуха и переизбытка ощущений. И это зрелище было прекраснее любой симфонии. Лавр снова поцеловал его — так грубо, что Алексей забыл о необходимости дышать. Собственное желание давало о себе знать, капитан был готов сорваться в любой момент. Словно почувствовав это, Молчанов принял отчаянную попытку заслужить освобождение. Он сжал в ладони пульсирующий член Лавра и двинул бёдрами навстречу, целясь в конкретную точку. Попал. Глаза капитана расширились, а живые пальцы непроизвольно сжали плечо Алексея, оставив следы от ногтей. Вся спесь сошла с лица командира. Остались только приоткрытые губы, сорвавшийся стон с которых его возлюбленный не услышал. Едва успев убрать протез с горла, Лавр свалился на испачканную грудь Алексея и что-то пробормотал. Молчанов принял это за дозволение и, прижавшись к его плечу, наконец кончил с глухим рыком. В комнате повисла тишина. Осталось только их тяжёлое дыхание, башенный стук сердец и поскрёбывание дурных кошек за дверью. Оба тела дрожали, плотно прижимаясь друг к другу, игнорируя липкий пот. Спустя какое-то время Лавр очнулся первым. Нехотя он слёз с Алексея и тут же принялся внимательно рассматривать его одновременно раскрасневшееся и посиневшее лицо. Ледяные глаза капитана наполнились искренним беспокойством. "Ты в порядке?" — жестом спросил он, понимая, что Лёша вряд ли сейчас разберет его бормотание. Алексей не понял и этого. Продрав застеленные пеленой глаза, он переспросил: — Чё? "Я спросил: всё хорошо?" — скрипнули искусственные пальцы. Молчанов вдруг рассмеялся, прижимая Лавра к себе. — Всё заебись, железка, — чрезвычайно довольно улыбнулся он и чмокнул капитана в щёку, — Я, конечно, под насилием имел ввиду пару подзатыльников или шлепков, а не попытку убийства, но и так сойдёт. Твои-то гайки не разболтались? Лавр только отрицательно покачал головой и зарылся носом в ему в шею. Хотелось закурить, как всегда, но сил не нашлось. А ещё он мечтал помыться и каким-то образом заставить сделать это Алексея. Как-нибудь потом. Ещё пять минут так полежат, а потом снова начнёт причитания... А пока Лавр просто обнял Лёшу чуть крепче — одной рукой живой, другой мёртвой. И закрыл глаза.