Побег из Страны чудес

      Она перечитала всё три раза.       — Значит… Он мёртв?       Колдомедик молча кивает.       Девушка сжимает бумагу в руках. Результаты анализов однозначны. Из тысячи записей её истинными являются двое. Ни один из них не Драко. И один из них мёртв.       — Ошибки быть не может? — шепчет еле слышно.       — Миссис Малфой…       — Мисс Грейнджер, — перебивает её срывающийся голос. — Мы так и не сыграли свадьбу.       — Что же… Мисс Грейнджер, могу вас заверить, что наши анализы никогда не ошибаются. Данной процедуре не один десяток лет, даже не одна сотня лет. То, что ей пренебрегают, не значит, что она не работает или даёт ошибку, — монотонно, как заученную истину, проговаривает он.       — В любой системе есть ошибки, — даёт она себе последнюю надежду.       — Не в этом случае, — хмурится он. — И, мисс Грейнджер, ошибка была бы выявлена ещё на третий раз, когда мы проверяли результаты. Это, — стучит кручковатым пальцем по бумаге в руках волшебницы. — Это седьмая. Результат один. Я не могу его никак изменить. Только вам решать, что с этим делать… Мне жаль, — добавляет он в конце, видя её бледное лицо.       Сглатывая, она подносит руку к губам, будто пытаясь заставить молчать, будто это поможет. Глаза вновь и вновь пробегаются по строкам записей.       Огастес Грин, альфа, мёртв. Патрик Пеллерен, альфа, жив.       Кратко. Без подробностей. Без фото или описания внешности. Волшебники, сквибы, магглы? Ничего. Даже дат рождения нет. Она узнала только, что они примерно одного с ней возраста, с разницей в пару месяцев, и всё.       — Вы не могли бы сделать так, чтобы это осталось только между нами? — складывает она листы несколько раз чуть дрожащими пальцами. — Я… Мне нужно время.       — Все данные конфиденциальны. Что вам делать с ними, решать только вам, мисс, — колдомедик старается говорить успокаивающе, стараясь не давить.       — Хорошо, спасибо.       Бумаги закидываются глубоко на дно сумки, замочек на ней защёлкивается. Делая глубокий вздох, она быстро прощается, фактически убегая. Будто она может убежать от этой реальности и этой жизни. Как будто она может забыть.

***

      Гермиона начала подозревать, что что-то не так, после объявления о беременности Гарри. Правда, если она себе всё же признается, то начало было задолго до этого. Но она долго отрицала всё происходящее вокруг.       Полное осознание пришло в один день. Как будто она проснулась от долгого сна, и картина её жизни собралась по-новому. Стоя на кухне с чашкой в руках, волшебница чувствует, как дрожат её руки. Стараясь аккуратно опустить чашку на стол, она обхватывает себя руками, смотря в одну точку.       Быть может, она ошиблась? Но отстранённость Драко, его слова и взгляды толкают её в одном единственном направлении, с которого невозможно свернуть. Ещё и отложенная на год свадьба обрубает пути назад. Даже Гарри ведёт себя так, будто что-то понимает. Будто и он сам собрал картину воедино только недавно.       Она может всё отрицать. Она может всё забыть. Она может это игнорировать.       Но она не хочет.       — Лики, — зовёт Грейнджер эльфийку. — Предупреди… — и тут же обрывает себя. А надо ли сообщать Драко о своём уходе? Есть ли ему какое-то дело? — Предупреди Гарри, что я хотела бы к нему прийти в гости. Скажи, что разговор может быть неприятным… И что я хотела бы поговорить с его супругом.       Эльфийка кивает, исчезая с хлопком, пока её хозяйка собирается в Мунго.

***

      Так она и оказывается дома у Министра, сидя напротив его супруга и их дочери, что тихо спит на его руках.       — Мио, — тихо зовёт её бывший Поттер, выводя из транса. — Что случилось? Я могу тебе помочь.       Гермиона нервно кивает, щёлкая замком сумке и доставая бумаги. Пока парень перебирает бумаги в руках, смотря, как на каждой из них написано одно и то же, она смотрит на малышку. Интересно, какая судьба её ждёт? Она не хотела бы, чтобы ребёнок повторял её судьбу или судьбу своего отца.       — Мио, — в голос просачивается вина, но Грейнджер крутит головой.       — Я здесь не затем, чтобы обвинять. Да, и я бы все равно не слушала, если бы ты мне попытался сказать. Если кто и должен был что-то сказать, то это должен был быть он.       — Но я мог бы. Я убеждал себя, что он мог иметь двух истинных омег. Или он любит тебя сильнее этой связи… Это возможно? — смотрит он на неё, откладывая бумаги в сторону.       — Я… Я не знаю. Я и хотела бы поговорить об этом. Каково это ощущать связь истинных? — она перестает отводить взгляд, смотря ему в глаза, встречаясь с его обеспокоенным взглядом. — Что он ощущает?       Гарри хмурится, пытаясь подобрать слова.       — Как что-то естественное, как часть тебя. Оно просто есть. Не хорошее, не плохое. Оно в целом не окрашено в какие-либо чувства. Просто есть, — его глаза медленно скользят по комнате, в раздумье, возвращаясь к ней.       — Любовь… Она обязательно приходит?       — Нет, не думаю… В конце концов, не думаю, что даже, когда он узнал, он меня полюбил, — кривовато улыбается волшебник. — Да, и это было бы странно.       Гермиона кивает, рассматривая узор ковра. Она бы назвала это иначе. Намного более тяжёлыми словами.       Ребёнок тихо пыхтит на руках Гарри, не давая ей погрузиться в негативные мысли. Его ясные глаза напоминают ей об отце семейства.       — Гарри?       — Да?       — Могу я поговорить с твоим супругом?

***

      — Мисс Грейнджер, что привело вас ко мне, — мужчина напротив неё сидит в расслабленной позе. Он здесь в позиции власти. Он всегда в ней. Потому что он власть. И от этого он ей противен.       — То, что вы не назвали меня миссис Малфой, — проговаривает она старается чётко, без запинки, продолжая стоять и игнорируя предложенный стул.       — Я ошибся?       — Вы знаете, что нет.       Змеиная улыбка расползается по его лицу. Красив. Слишком красив. Так что вызывает уже не восхищение, а страх. И почему это понимание приходит к ней сейчас?       — И что же вы хотите, мисс Грейнджер?       — Ответа.       — Задайте для начала вопрос.       — Вы полюбили Гарри сразу, когда встретили?       Тишина заполняет кабинет на пару мгновений.       — Странный вопрос. Вы не находите?       — Гарри попросил отвечать вас честно. Иначе я могу использовать сыворотку правды и задать другие вопросы.       — Угрожаете Министру? — насмешливо выгибает он бровь.       — Манипулирую через его мужа. Мы оба знаем, что вы всё равно выполните его просьбу. Так что, пожалуйста, ответьте честно. Не расстраивайте своего супруга, с которым у вас и так в последнее время натянутые отношения.       Откликнувшись в стуле, он задумчиво смотрит на неё, но всё же решает ответить.       — Позже. Намного позже. Примерно после сражения у Хогвартса. До этого это было лишь притяжение из-за истинной связи.       — Вы бы смогли отпустить его, если бы он выбрал другого?       Реддл щурит свои глаза.       — Мисс Грейнджер, я могу догадаться, о чем вы. Но пока вы пытаетесь спрашивать, используя моего супруга в качестве примера, — выделяет он последние слова, — ответ вы не получите. Даже с просьбой Гарри.       Девушка выдыхает, прикрывая глаза на мгновение. Будет легче сказать Министру, чем любому, кто выразил сочувствие или сопереживание. Только факты.       — Я знаю про Драко, — на насмешливо выгнутую бровь она добавляет. — Про то, что я не его пара, а Гарри.       Том хмурится. Чуть-чуть. Совсем незаметно, если не смотреть внимательно, выискивая любые изменения.       — Я не… Я ничего не прошу от вас. Имею я на это право или нет. Я просто хочу понять и решить для себя: стоит ли мне пытаться сохранить эти отношения. Или… Или невозможно жить с тем, кто уже встретил своего истинного, — выдыхает Грейнджер, ощущая нарастающее опустошение и опуская голову, чтобы стало легче. Признание бьёт по ней сильнее, чем она этого хочет, но Гермиона заставляет себя поднять взгляд, встречаясь с голубыми глазами.       — Что же. Мой ответ на ваш вопрос. Смог ли я его отпустить: навряд ли. Но незаметно для него самого я бы подсказал ему, как меня уничтожить. Даже если я этого не хочу. Это было бы на уровне импульса, которому я не смог бы не подчиниться. Иначе он оказался бы в золотой клетке, а его запах ненависти разрушал бы мой разум. И в конце концов я бы всё равно убил себя. Что происходит в голове вашего…       — Не моего, — вырываются слова из пересохшего горла.       — Не перебивайте, — повышает тот тон. — Что происходит в голове этого человека, я не могу представить. Хотите знать, смог бы я полюбить другого или хотя бы быть с другим? Мой ответ — нет.       Сглатывая, Гермиона вновь отводит взгляд, бродя им по полкам и стенам. Она и не ждала иного ответа. Но всё же надеялась.       — Вы бы хотели, чтобы ваше знакомство с Гарри было иным? — задаёт она свой последний вопрос.       — К чему этот вопрос?       — Беспокойство о друге. Не связано с Драко. Я… Меня всегда беспокоила ваша история. Не назвала бы её даже нормальной.       — Грубо.       — Не считаете, что я права?       — Никогда не подтверждал этого и не отрицал. Я лишь отвечаю на ваш вопрос, — ответил он, улыбаясь уголками губ. — Да, я хотел бы. Но этого не произойдет, сколько маховиков-времени не используй. Поэтому успокойтесь. Того, что произошло, не изменить. Даже если вам кажется, что тогда бы всё было лучше.

***

      Надо собрать вещи. Чтобы уехать.       Надо уехать. Чтобы жить.       Но каждая вещь кажется нужной и ненужной одновременно. Они ей нужны и в то же время она хочет сжечь их все. Даже не выбросить, а именно сжечь. Чтобы больше не было ничего, что связывает её с этой жизнью. Не существовало где-то, где её нет, а навсегда исчезло.       Её чувства не похожи на отчаяние или нервное напряжение, заставляющие её ощущать каждую складку одежды. Опустошение. Она ощущает только его и слабый укол грусти.       Гермиона даже никому не говорит о том, что уезжает. Догадываться может лишь Гарри и его муж. Может быть и нет. Но они поймут. Поймут, что это не отчаяние, не временное помутнение рассудка или ещё что. Это спасение.       Замки чемодана защелкиваются в тишине дома. Положив руки на него, она опускает голову и судорожно выдыхает.       Раз.       Медленно открыть глаза.       Два.       Разжать челюсть, перестать сжимать зубы.       Три.       Сделать ещё один глубокий выдох.       Четыре.       Выпрямиться, схватив чемодан.       Пять.       Бежать.

***

      Не нужно много времени, чтобы найти его. Он красив. Гермиона не может сказать, что истинный отталкивает её.       Найти его было действительно нетрудно. Достаточно было оказаться в другой стране, уточнить информацию в нескольких местах — и вот она здесь. Три столика, кафе у моря, один определённый город, одна определённая страна.       «Случайная», запланированная ею встреча.       И с которой она хочет уйти, отменив её.       Возможно, она поторопилась. Нужно было подождать и успокоиться. Дать себе время. Привыкнуть жить одной. Полюбить себя. Не бояться своего решения.       Но она уже здесь. И между ними всего лишь три пустых столика и официант, появляющийся тут и там.       Остаётся только встать, подойти к нему и…       И она идёт назад. За два столика от неё.       Драко смотрится в своём костюме рядом с лёгкими платьями, футболками и шортами сюрреалистично. Неуместно. Само его нахождение здесь выбивается из общей картины расслабленности и тишины. Он словно неаккуратный мазок чёрной краски на фрагменте картины, залитой солнечным светом.       — Зачем ты здесь? — спрашивает она, садясь на отодвинутый стул напротив него. Ждал, что она подойдёт? Был уверен? Гермиона смотрит на напряжённые пальцы, сжимающие руки в замок. Нет, надеялся.       — Здравствуй, — попытка перехватить контроль ломается о его внешний вид. Бледный, уставший, с кругами под глазами и напряжением во всём теле.       Грейнджер не отвечает на приветствие. Лишь замечает краем глаза, как уходит её истинный.       Она ничего не делает с этим, позволяет этому произойти, продолжая смотреть на Малфоя.       — Я… Я хотел… — начинает он, сбиваясь, расцепляя руки, наклоняя голову, теребя волосы, вновь сцепляя руки и, горбясь, упираясь в стол. — Ты ушла.       — Ты заметил? — не может сдержать насмешку.       — Я… Я не про то. Я… Я не хотел, чтобы ты уходила. Я люблю тебя.       — Но к Гарри тебя тянет сильнее.       Желчь поднимается по горлу. Ревность к Гарри. К какому-то Гарри. Не к её лучшему другу, с которым она переписывается каждый день, а к кому-то другому. Отдельному, чужому ей человеку.       — Нет, — отрезает Драко. — Это не так. Я люблю тебя.       — А любишь ли?       — О чём ты? Конечно, я…       — Я не уверена, — спокойно и тихо, почти дружелюбно, словно Грейнджер объясняет что-то ребёнку.       В книгах такие разговоры сопровождаются дождём и мрачной атмосферой. Без звуков моря, птиц, смеха и веселья в стороне.       — Я не уверена, — повторяет она. — Я слишком сильно в тебя не верю.       — А если всё начать сначала? — пробует Малфой.       — А если не начинать и идти своим путём?       — Я не хочу. А ты?       Ей бы солгать. Но…       — И я. Но и возвращаться не хочу. И отбрасывать шанс тоже, — отворачиваясь к морю. — Три месяца. Я дам нам три месяца здесь. А потом мы решим.       Облегчение проходит через всё тело Драко, пока Гермиона щурит глаза на солнце. Она не думает, что совершает ошибку. Лишь даёт себе время.