Пленённый

      — Я его поймал…       На одной из башен замка стоял накачанный мужчина: блондин со шрамами по всему лицу, светло-голубые глаза, низкий грубый голос. В одной руке он держал старую рацию, откуда послышался ответ:       — Тащи его сюда, не задерживайся.       В рации послышался мужской голос с шипением, затем все затихло, а от мужчины послышалось тихое недовольное фырканье. На плече у него было бессознательное тело молодого парня, тоже блондина и худенького, с шишкой на голове из-за сильного удара. Мужчина подбросил тело, чтобы поудобнее расположить на своем плече, разбежался и начал с невероятной силой прыгать по башням, перепрыгивая каждую ближайшую и приближаясь к воротам замка. Он убежал в неизвестном направлении, в сторону пляжа.       Катер мягко покачивался на волнах, стены металлической кабины отражали тусклый свет лампы. Альберт Вескер сидел в кресле, скрестив ноги, его холодные глаза скользили по телу Леона, лежащего на полу. Краузер стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось легкое напряжение.       — Разбуди его, — приказал Вескер тихим, но неотвратимым голосом, как лезвие бритвы.       Краузер молча наклонился, схватил Леона за плечо и ударил ладонью по лицу, мгновенно заставляя парня проснуться. Леон медленно открыл глаза, сначала не понимая, где он. Его взгляд затуманен, тело тяжелое, словно налитое свинцом. Он попытался подняться, но Краузер тут же надавил на его плечо, удерживая на месте. Кеннеди услышал бархатную усмешку Вескера.       — Не порть лицо агента, Краузер, — проговорил он. — Оно еще пригодится.       Вескер встал, его тень накрыла Леона, словно хищник, готовящийся к прыжку. Он наклонился, чтобы заглянуть в глаза парню.       — Здравствуй, Леон Скотт Кеннеди, — произнес он, улыбка на его губах была ледяной. — Извини за грубость моего подчиненного. Ты, должно быть, чувствуешь себя потерянным и напуганным.       Леон попытался отодвинуться, но Краузер держал его крепко.       — Что… что вы хотите? — прохрипел он, его голос был слабым, но в нем все еще теплилась искра сопротивления.       Вескер выпрямился и поправил костюм.       — Хочу предложить присоединиться ко мне, — произнес он, его голос был мягким, но в нем чувствовалась угроза. — Ты мог бы стать таким же великим, каким буду я.       Леон сжал кулаки, его сердце билось так, будто хотело вырваться из груди.       — Я никогда не присоединюсь к тебе, — выдохнул он, его голос дрожал, но в нем была решимость.       Вескер усмехнулся, его губы изогнулись в улыбке, которая не сулила ничего хорошего.       — Очень жаль, — сказал он, затем кивнул Краузеру. — Отнеси его в мой… другой кабинет.       Краузер дернул Леона за собой, его шаги были тяжелыми, как удары молота. Леон пытался сопротивляться, но его ноги скользили по полу, словно он был прикован к земле. Дверь в другой кабинет открылась с тихим скрипом, и Леон почувствовал, как холодный воздух обволакивает его кожу.       Комната была полутемной, только слабый свет лампы освещал странные приборы на столе, а подальше виднелась большая хорошо заправленная кровать. Вескер вошел следом, его тень сливалась с тьмой.       — Ты думаешь, что у тебя есть выбор, Леон? — прошептал он, его голос был как шелест змеи. — Но ты ошибаешься.       Вескер взял шприц со стола и начал приближаться к парню. Леон почувствовал, как холодная волна страха охватила его, когда жидкость из шприца потекла по венам, лишая его сил. Его мышцы словно превратились в воду, и он едва мог пошевелиться, не то что сопротивляться. Краузер отнёс парня к кровати, пока Вескер стоял над ним, его холодные глаза блестели, как лезвие ножа в полумраке комнаты.       — Ты всегда был слишком упрямым, Леон, — прошептал он, расстегивая куртку. — Но сейчас я позабочусь о том, чтобы ты научился слушаться.       Краузер, сидя на краю кровати, сжимал запястья Леона своими огромными ладонями, его горячее дыхание обжигало кожу парня.       — Расслабься, салага, — проворчал он, его голос звучал как грубый скрежет металла. — Это будет… интересно.       Леон пытался вырваться, но его тело отказывалось слушаться.       — Не трогайте меня… — его голос дрожал, как лист на ветру, но это только вызвало усмешку у Вескера.       Тот подошёл ближе, его пальцы скользнули по поясу Леона, медленно расстегивая ремень.       — Ты не понимаешь, Леон, — прошептал он, наклоняясь так близко, что их дыхание смешалось. — Ты всегда был моей целью. И сейчас я получу то, что хочу.       Краузер одним резким движением стянул штаны Леона, оставив его беззащитным. Парень зажмурился, чувствуя, как страх и стыд переполняют его.       — Пожалуйста, не надо… — его голос был едва слышен, но Вескер уже не слушал. Его рука скользнула вниз, холодные перчатки коснулись кожи Леона, заставляя его вздрогнуть. Чуть не дотрагиваясь до вставшей плоти парня.       — Ты будешь моим, Леон, — прошептал он, и в его голосе звучало обещание, от которого кровь стыла в жилах.       Тело Леона обмякло под действием препарата, но его глаза всё ещё горели упрямством. Краузер крепко держал его за плечи, его грубая хватка оставляла следы на коже. Вескер медленно снимал свой ремень, его движения были размеренны, словно он наслаждался каждым моментом.       — Ты думаешь, что сможешь устоять передо мной, Леон? — голос Вескера звучал властно, словно готов свернуть горы. — Ты ошибаешься. Я сделаю так, что ты сам будешь умолять меня о милости.       Леон усмехнулся, хотя его голос дрожал от слабости.       — Ты недооцениваешь меня, Вескер. Я не сдамся.       Краузер еще сильнее сжал плечи парня, заставляя того зашипеть от боли. Вескер шагнул ближе, его кожаная перчатка уже была смочена маслом из колбы, блестящим при тусклом свете комнаты.       — О, я не недооцениваю тебя, Леон. Я просто знаю, что у каждого есть предел. И я найду твой, — сказал он, тихо захихикав. Он приказал Краузеру: — Держи его крепче. Не дай ему двигаться.       Краузер лишь кивнул, его пальцы впились в кожу Леона сильнее. Вескер наклонился, его пальцы в перчатке скользнули на ноге Леона, исследуя, готовя.       — Ты будешь служить мне, Леон. Хочешь ты этого или нет.       Леон стиснул зубы, его дыхание участилось, когда пальцы Вескера нашли своё место и вошли в него.       — Ты не сломаешь меня, — прошептал он, но в его голосе уже чувствовалась тревога.       Вескер ухмыльнулся, его движения пальцами стали увереннее, настойчивее.       — Посмотрим, Леон. Посмотрим, — его голос звучал как обещание, как предвкушение.       Леон едва мог держать глаза открытыми, но его тело реагировало на каждое движение, будто оно само знало, что происходит. Краузер сидел позади него, его мощные руки обнимали Кеннеди, как железные тиски, а его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало шею парня. Бугристая плоть сквозь ткани штанов, упирающаяся в поясницу Леона, заставляла его кожу покрываться мурашками, хотя он изо всех сил старался сохранить контроль.       Чёрная кожаная перчатка Вескера блестела от масла, а его глаза, холодные и расчётливые, наблюдали за Леоном, который пытался бороться, но из-за сыворотки он был слишком вялым. Его пальцы, скользкие и уверенные, исчезали внутри Леона с такой лёгкостью, будто тело парня было соткано специально для этого. Леон застонал, его голос, хриплый и сломленный, разнёсся по комнате, как эхо.       — Ты же знаешь, что это тебе нравится, — прошептал Вескер, его голос был низким и зловещим, как шепот демона в ушах грешника. Его пальцы двинулись быстрее, глубже, заставляя Леона выгибаться в дугу, его руки сжались в кулаки на простыне.       — Сломлен… никогда, — прохрипел Леон, его голос дрожал.       Альберт усмехнулся, медленно вынимая пальцы. Он потянулся к своим штанам, расстегивая молнию, и его плоть, горячая и пульсирующая, вырвалась наружу. Он притянул Леона к себе, его руки обхватили бедра парня, и он вошел в него одним резким движением. Леон вскрикнул, его тело напряглось, но Альберт уже начал свои ритмичные толчки, каждый из которых заставлял парня терять контроль.       Краузер наблюдал, его дыхание становилось все тяжелее, а руки сжимали плечи Леона все крепче.       — Смотри, как он сопротивляется, — прошептал Крузер, его голос был полон восхищения и жажды. — Но ты знаешь, что он этого хочет.       Джек сидел на краю кровати, чуть расслабившись, но продолжая придерживать Леона, чье тело было слабым и податливым от препарата. Парень едва мог держать голову, его дыхание было прерывистым, а глаза полузакрытыми. Краузер притянул его ближе, его губы оказались у самого уха Леона, и он начал шептать, слова звучали как грязный шепот, полный пошлости и намеков.       — Смотри, как он тебя берет, — прошептал Краузер, его голос был низким и хриплым, — Ты ему нравишься, чувствуешь? Он не может остановиться.       Движения Вескера были точными и уверенными, его пальцы сжали бедра парня, оставляя легкие следы на коже.       — Ты такой… податливый, — прошептал Альберт, его голос звучал как смесь восхищения и насмешки.       Леон попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он сжал зубы, стараясь не издать ни звука, но его тело предательски реагировало на каждое движение.       — Не сопротивляйся, — продолжил Краузер, его губы скользнули по шее Леона. — Ты знаешь, что хочешь этого.       Альберт усмехнулся, его руки скользнули вверх по животу парня, ощущая напряжение. Он вышел из парня, смотря на Джека.       — Разверни его, — приказал он, и Краузер без промедления выполнил приказ, перевернув Леона на живот.       Теперь Альберт снова вошел в него, его движения стали более интенсивными, каждый толчок заставлял Леона сжимать простыни в кулаках. Краузер наклонился вперед, его дыхание горячим потоком обжигало кожу парня.       Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания и тихих стонов, которые Леон не мог больше сдерживать. Голова парня была прижата к коленям Джека, издавая не сдержанные стоны.       Краузер провел рукой по спине Леона, ощущая, как мышцы напрягаются и расслабляются под его пальцами. Его губы растянулись в ухмылке, когда он расстегнул ширинку, освобождая свой член, уже набухший от предвкушения.       — Ну что, салага, думаешь, сможешь справиться с двумя? — его голос был низким, почти рычащим, как будто он говорил с животным, а не с человеком.       Сознание Леона затуманилось, он едва мог соображать. Его рука дрожала, когда он потянулся к члену Краузера, обхватывая его ладонью. Он чувствовал, как Альберт ускоряет свои толчки, каждый раз заставляя его тело вздрагивать.       — Давай, Леон, покажи, на что ты способен, — прошептал Краузер, его пальцы впились в волосы парня, направляя его голову к своему члену.       Леон, с трудом сглатывая, открыл рот, его губы обхватили головку, и он начал двигаться вверх и вниз, издавая влажные, пошлые звуки. Его стоны смешивались с хриплым дыханием Краузера и ровными, методичными вздохами Альберта.       Вескер, не сбавляя темпа, одной рукой схватил Леона за бедро, прижимая его к себе, а другой продолжал гладить его спину, словно успокаивая, но в то же время подчиняя.       — Ты справляешься, красавчик, — прошептал Краузер, его голос был полон сарказма и наслаждения.       Леон, чувствуя, как его тело разрывается между двумя мужчинами, мог только стонать, его сознание ускользало, оставляя только ощущения, которые переполняли его.       Кеннеди, дрожащий и покорный, чувствовал, как каждый толчок Альберта внутри него заставляет его тело содрогнуться. Его руки, опирающиеся на колени Краузера, напряглись, когда он снова заглотил его член, пытаясь подавить собственный кашель. Но Краузер не сдавался — его пальцы впивались в волосы Леона, направляя его, заставляя двигаться в такт его ритму.       — Давай… — проворчал Краузер, его голос был низким, почти рычащим. — Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты стараешься.       Кеннеди выпустил член Краузера, тяжело кашляя, чуть не задохнувшись. Альберт наблюдал за этой сценой с холодным удовлетворением. Его движения были точными, почти механическими, но с каждым толчком он увеличивал скорость, заставляя Леона стонать все громче.       — Ты держишься лучше, чем я ожидал, — пробормотал Вескер, его голос звучал как лезвие, скользящее по коже. — Но не расслабляйся.       Леон попытался что-то сказать, но всё, что вырвалось из его губ, было стоном, смешанным с прерывистым дыханием. Краузер, с усмешкой, потянул его ближе, заставив прижаться к нему. Одной рукой он оперся на матрас, другой схватил за свой и Леона члены, начав двигать ими в унисон с толчками Альберта. Парень застонал, его тело напряглось, когда волны удовольствия начали накатывать на него, а его руки с трудом ухватились за плечи Краузера.       — Смотри на меня, — приказал Краузер, его голос был твердым, но в нем сквозила какая-то странная нежность.       Леон подчинился, его глаза встретились со взглядом Краузера. Взгляд Леона был полон похоти, рот приоткрыт, и из уголка губ текла слюна. Джек потянулся к парню, целуя его, заглушая стоны.       В этот момент Альберт вогнал себя в него с такой силой, что Леон вскрикнул, его тело содрогнулось, когда оргазм начал поглощать его вместе с Краузером. Вескер излился в парня, заставляя того дрожать от сильного жара, а теплые руки Джека, которые двигались по всей длине члена, заставили выгнуться дугой.       Вескер вышел из парня, прижимая свою плоть между его ягодицами. Леон от изнеможения упал на Краузера, восстанавливая дыхание, но сразу же потерял сознание от истощения. Джек увидел, как парень без сознания лежал на нем, и посмотрел на Альберта, намекая, что тот потерял сознание.       — Красавчик уснул.       Альберт поправил свою одежду и, выходя из кабинета, приказал:       — Оставь его тут и запри дверь, он мне еще пригодится.       Альберт покинул комнату, а Джек снял с себя парня, укрыв его одеялом. Одевшись, мужчина вышел из кабинета, заперев дверь, не давая возможности парню выбраться, если тот очнется. Краузеру понравился такой опыт: глаза Леона, полные похоти, и его мокрые от слез глаза заставляли его гореть от возбуждения. Он никогда не забудет такого Леона, который поддается похоти и не сопротивляется, он не может дождаться, когда сможет повторить.