Взрывной чай Амуры

— Я тебя уверяю, Шурупчик, если это подсыпать любому человеку, то он будет весь день правду-матку рубить. Мне этот рецепт от тётки достался, правда, делать его надо ой как долго, — Амура театрально приложила тыльную сторону ладони ко лбу. — Да ладно... а может можем как-то проверить, ну, на ком-нить из офиса, — держала кулачок на боку Шура, восторгаясь новой сывороткой Амуры. — А на ком хочешь? — Буйо подтолкнула локтём Шуру. — А давай на Катьке! Она вечно секретничает. — Зови нашего вундеркинда. Приготовься к тайнам мироздания, — засмеялась Амура. — Давай с неё лучше вытравим тайны любоздания, — похихикала Шура и побежала за Катей. Спустя минут пять, Шура под ручку привела Пушкарёву, которая всё время проговаривала, что она совсем ненадолго, и вообще её там работа ждёт. Амура уже приготовила чай и не могла дождаться момента, когда Катя его попробует. Шура замечает знак Амуры и тут же берёт стакан, поднося к Кате. — Катька, ну ты чего как привидение в очках? На, чай выпей. От Амуры, от са-амого сердца! Да? — кивнула в сторону Буйо Шура. Амура, в свою очередь, подтвердила лёгким кивком. Катя сделала глоток, и эффект не заставил себя долго ждать. По голове как будто разлилось тепло. — О, Амур-Амур! Оно, да? Работает? — весело переминалась с ноги на ногу Шура. Амура с хитрой улыбкой сложила руки под подбородком и решила, не церемонясь, перейти в наступление: — Катюш, а вот скажи честно, если бы тебе дали миллион долларов с условием, что ты должна поцеловать одного из мужчин «Зималетто», кого бы ты выбрала? — Романа Дмитрича. И миллиона не надо. За просто так, — эффект настолько хорош, что Катя без всяких запинок выдавала. Спокойно, даже не моргнув. — Но если с миллионом, то дважды… с перерывом на чай. Шурка ахнула. Такой поворот уже немного выбивал из колеи; они ожидали услышать про великого начальника Андрея Палыча, а тут — вон какой сюрприз! Дамский угодник вскружил очки и Пушкарёвой! — А почему именно Роман Дмитрич? — откинулась на спинку кресла Амура. — У него такая милая родинка на щеке. А ещё, когда он о чём-то задумывается, то складывается впечатление, что в его голове играет что-то великое, и я сразу представляю скрипку на фоне. Но не Вивальди, а что-то тревожное. Потому что потом я понимаю, что он сейчас задумывается о том, с кем бы пофлиртовать теперь. Например, с тем кулером позади нас. Амура с Шурой тут же прыснули понимая, о чём говорит Катя. Никто бы не удивился, если бы однажды Малиновский залепетал, что модели стали слишком однообразны, а кулер молчит и даёт попить — чем не идеальная муза? — И что, ты втайне мечтаешь о нём? — пытаясь прийти в себя, Шура продолжает допрос, в котором нет места лжи. — Конечно. У меня есть тетрадка. Она называется: «Малиновский: теоретически возможные сценарии». Я уже сочинила около двадцати восьми вариантов. Например, один из них: «он теряет память и думает, что мы женаты». Другой: «я падаю с лестницы, он ловит меня, и мы осознаём химию». А, вот, есть ещё третий: «мы застреваем в лифте. У него нет ни телефона, ни еды, но зато... есть я». — Серьёзно? — глаза Шуры и Амуры расширились от шока. — Конечно. Я все мечты конспектирую. И вообще у меня всё оптимизировано для полного предания себя грёзам. Я даже сделала Excel-таблицу по вероятности того, что он скажет «доброе утро» первым. — И какая вероятность? — спрашивает Шура. — Если я с косичками — 7%; если мне подбирает одежду утром мама — 15%; если скоро совет директоров и им с Андреем Палычем остро нужен отчёт — 99,9%, ещё и подарочек какой-нибудь может купить. — Ну ты даёшь, Катюх! Ну это успех! — смеётся Амура. В приёмную входит Малиновский, напевая себе под нос прасковью. — Дамы, чего без дела прохлаждаемся? Что-то весёлое у вас? Я, знаете, на веселье как пчёлка на мёд, — подмигнул он им. — О, Роман Дмитрич, — абсолютно спокойно и, казалось бы, даже несвойственно себе, поворачивается к нему Катя, — я как раз рассказывала девочкам, что хотела бы однажды врезаться в вас в коридоре. Вокруг разлетятся бумаги, мы одновременно наклонимся, чтобы их собрать. А потом вы мне скажете: «Катенька, вы пахнете, как библиотека, в которую я хотел бы вернуться». А я вам отвечу: «Я всегда открыта для вас по вторникам, заходите ко мне в кабинет». Рома аж подавился, отбивая себя по груди, чтобы прийти в себя. — Катя, с вами всё в порядке?.. Казалось бы, непробиваемый Малиновский оказался абсолютно пробит невозмутимой Катей. — Это... — Шура вдруг начала закрывать Катю, понимая, что та закапывает себя под действием сыворотки, — чай с чебрецом... ой, то есть, правда или действие! Во! Но Катя показывается вновь и продолжает неустанно выливать правду, что приходит ей в голову: — А потом вы возьмёте мою папку и скажете: «Катя, вы не просто помощник президента, вы Excel моего сердца!». — Мне... это... — окончательно потерялся Рома от странности ситуации, — в бухгалтерию надо, да, — и ринулся прочь. — Я могу посчитать вам налоги на чувства, Роман Дмитрич! — крикнула ему вслед Катя. Шура с Амурой схватили Пушкарёву и начали закрывать ей рот, осознавая, какое мощное оружие у них в рукаве. Позже они решили опробовать это чудо на Малиновском. Благо, тут сложностей быть не могло. Роман почти никогда не заваривает себе кофе или чай сам. А зачем? У него же есть верная соратница Шурка! Вот и сегодня она позволила себе немного схитрить и выдавить из начальника интересную правду. — Ну как вам чай, Роман Дмитрич? — поинтересовалась Амура. — Там мой особенный ингредиент. Все в восторге. — М-м... ну, странноватый... как будто погружает куда-то... — щёлкнул пальцами Рома. — Мне что-то так захотелось поболтать! — Начинает плыть! Помнишь, как Катю быстро унесло? — хихикнула Шура, нашёптывая Амуре. — Роман Дмитрич, а скажите честно, вы когда-нибудь по-настоящему влюблялись? — не в силах ждать, тут же задала вопрос Буйо. — Да! — не задумываясь, ответил он. — В учительницу по географии в шестом классе. Она мне ставила двойки, а я думал, что это флирт. Потом в однокурсницу. Она ела хлеб с кетчупом и была такая красивая, естественная, вот я и решил, что она простая и не такая, как все. А затем в… Катю. Ну, Пушкарёву. — В нашу Катю!? — удивилась Шура. — Зацени, Шуруп, у них-то взаимно! — шепнула Амура. — Ну, очевидно, не сразу. Сначала я только и думал: «Ну что за ужас из Нотр-Дама, она наверняка дома прикрыла все зеркала». Потом стал ей писать, ну, шутки ради, анонимно. А она как бах! И весёлой оказалась, интересной. А главное... настоящей. Как квашеная капуста на Новый год, что, неожиданно, становится лучшей частью стола. — Он сравнил Катюху с капустой. Романтика восьмидесятого левела, — прыснула Амура, пряча лицо в плече Шуры. — А чего же вы Кате не скажете? — поинтересовалась Шура. — Ну, это же Пушкарёва, — махнул рукой. — Ну и все думают, что я ловелас, а она, что я только на обложку смотрю. И вообще-то это правда, но не совсем. И чувствую, что она ответит мне что-то типа: «Спасибо за внимание, мне приятно, но мне сейчас некогда, у меня отчёт». Шура с Амурой понимающе переглянулись, осознавая, что бы Катя ни наговорила под сывороткой правды, без волшебства такой ответ его только и ждёт. — Наша Катя родину на отчёт променяет, что уж говорить о личной жизни, — выдыхает Шура. — А что вы чувствуете, когда она на вас смотрит? — спросила Амура. — Особенным себя, что ли. Как будто я не просто красивое лицо и костюм с деньгами, а человек. Думал ей как-то сказать: «Катенька, давайте сбежим. Я даже Excel в совершенстве освою ради вас!». — Роман Дмитрич, какой вы трогательный! — смахнула воображаемую слезу Шура. — А ещё я прячу печенье за кофемашиной, потому что я один раз сказал, что на диете, и теперь поддерживаю эту легенду, — продолжил свои невинные откровения Рома. — Эээ... ладно, — ответила Амура. — И я иногда делаю вид, что разговариваю по телефону, только чтоб не идти на совещание. Там так скучно! — Мы поняли, Роман Дмитрич, — кивнула неловко Шура. — А ещё, бывает, я говорю, что у меня намечено свидание с потрясающей девушкой, только чтоб поддерживать репутацию. Вместо этого я иду домой и... — Мы пойдём, Роман Дмитрич, — неловко посмеялась Шура и подтолкнула Амуру. И они оставили Малиновского наедине со своей правдой. Позднее одурманенные Катя и Рома сталкиваются в коридоре: — Катенька, вот и вы. Вы ещё готовы принимать налоги на чувства? Потому что я чувствую, что хочу отдать всё, — внутри Романа что-то скрежетануло. Но сейчас он всё равно выдаёт вещи, словно пьяный в нулину, хоть и говорит ясно, как и двигается. — Роман Дмитрич... вообще-то сегодня вторник, а по вторникам я готова от вас принять даже мусорный пакет, — Катя ощущала нечто подобное. Странно от того, что она даже не чувствует сейчас стыда. — Почему именно по вторникам? — Это уже традиция. По вторникам мне снится, что вы делаете мне предложение. А вокруг нас летают сотрудники «Зималетто», словно купидоны. — Ох, Катя, ну это уже за гранью фантастики, — прыснул Рома. — Я знаю, поэтому вторник — день, полный рисков. — Тогда вы согласитесь со мной сегодня пойти на ужин? — ухмыльнулся Роман. — Знаете, я сегодня выпила странный чай, и после него не вижу граней. Если я отойду, то могу не пойти. — О, вот и со мной то же! Только если вы сейчас согласитесь, то потом вам будет неловко не прийти, верно? — подмигнул он. — Верно. Тогда не заставляйте меня краснеть, и я обещаю, что подарю вам поцелуй в конце дня. — Я определённо не ограничу свои надежды только этим, но ни в коем случае не настаиваю! За стенкой Шура с Амурой пытались сдержать писк. Кажется, их сыворотка правды сыграла роль неожиданного купидона в «Зималетто»! Да ещё и соединила самых, казалось бы, несоединимых людей! — Ры́бы мо́и, вы не видели Оле́чку? — подошёл к ним Милко. — Милко? — удивилась Шура. — О, нет, — качнул головой он, — на самом деле я не Милко. И даже не серб, я из Мы́тищ. Просто с а́кцентом круче зву́чит! Шура с Амурой переглянулись и упали со смеху. Кажется, Милко выпил то, что ему не следовало.