Verso

Тёмный коридор кажется бесконечным, а стены как будто давят Тэхёну на плечи. Он бежит. Бежит изо всех сил, задыхаясь с каждым шагом всё больше. В конце коридора омега видит дверь и бросается к ней, как только оказывается рядом, дёргает за ручку. Закрыто. Он стучит, пытается выбраться, чувствуя, как из груди от ужаса рвётся сердце. За спиной раздаются тяжёлые шаги, и Ким знает, кому они принадлежат. От осознания этого подкашиваются ноги. — Ты всё равно от меня никуда не денешься, Тэ-Тэ. Соджун останавливается в метре от него, с явной насмешкой поднимает в воздух звенящие друг от друга ключи. Целая связка. От каждой двери, что есть в этом лабиринте. Ему некуда бежать. Тэхён резко оборачивается, чувствуя, что буквально прилипает к полу, который кажется вязким, как смола. Альфа вдруг хватает его за горло, душит, впиваясь пальцами в кожу, и Ким совсем не может пошевелиться, даже руку поднять не в состоянии. Хван наклоняется к нему, горячим дыханием опаляет плотно сжатые губы. — Ты никогда от меня не сбежишь. Ни-ког-да. Тэхён пытается дёрнуться, но тело не поддаётся, воздуха предательски не хватает, и он задыхается до колющей боли в лёгких. В ноздри забивается чужой запах: резкий, удушливый. Он хочет закричать, но из груди рвётся один лишь хрип. В то же мгновение Тэ распахивает глаза и подрывается с постели. Понимание, где он находится, приходит не сразу. Омега бешеным взглядом мечется по своей спальне, цепляется за хорошо знакомые ему предметы мебели и декора. Шкаф, рабочий стол, тумба и приколоченные к стене книжные полки, заполненные множеством разноцветных томиков. Он хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться, пальцами стискивает пижамную рубашку в области груди. Его трясёт. Тэхён сползает с кровати, медленно поднимается и, не надевая тапки, идёт на кухню, босыми ступнями шлёпает по холодному полу. Его слегка пошатывает, но на ногах омега держится. Всё тело ломит ужасно, и Ким торопливо добирается до кухонного гарнитура и опирается о него одной рукой, наливает себе в стакан воды и залпом опустошает его. В груди тянет так болезненно, будто его хорошенько ударили, а горло саднит, как от надрывного крика. Тэ дрожащей рукой тянется к лежащей чуть поодаль пачке сигарет, не без труда выуживает одну и, прихватив зажигалку, плетётся в сторону балкона. Каждый шаг даётся с большим трудом, но омега не сдаётся, надавливает на пластиковую ручку и, когда дверь поддаётся, выползает на балкон. Холодный ночной воздух отрезвляет, и Ким усаживается в плетёное кресло, которое специально вынес сюда. Он чиркает зажигалкой и закуривает, делает глубокий вдох, чувствуя, как терпкий сладковатый дым обжигает горло. Однако легче, кажется, не становится. Тэхён забирается в кресло с ногами, обнимает себя руками. Такое ощущение, что это не закончится никогда. Он не может успокоиться, не может забыть, напрягается ещё сильнее, понимая, что это лишь затишье. Затишье перед бурей. Тэ знает, что в покое Соджун его не оставит, точно напомнит о себе, даст понять, что это не конец. И больше всего Ким боится, что его увезут обратно в Тэгу, что он снова попадёт под этот вечный контроль, снова будет терпеть моральное и физическое насилие. Он не выдержит снова… Тэхён пустым взглядом смотрит на ночной город. Сейчас Сеул кажется чужим и колючим, не принимающим его и ужасно холодным. Ким закусывает губы, держит сигарету двумя пальцами, стряхивая с неё пепел. По-хорошему, надо бы походить на сеансы к психотерапевту, но у него банально нет на это сил. Тэ только-только освоился в университете, стал чувствовать себя более-менее приемлемо, и на дополнительную эмоциональную нагрузку его не хватит… Первые сеансы лёгкими не бывают, и Ким это знает по себе, поэтому не сейчас. Может быть, потом. То самое воодушевление, которое помогало ему поначалу адаптироваться на новом месте, стало постепенно угасать. На смену ему пришла неуверенность в своих действиях и решениях. Тэхён ощущает себя чужим. Везде. Да, казалось бы, он нашёл работу, освоился в университете, тут рядом брат, друг… Но как же он хреново себя чувствует вот так, один на один с собственными мыслями и переживаниями. Тэхён затягивается в последний раз и тушит сигарету о дно стоящей на полу пепельницы, оставляет бычок там же. Сна уже нет ни в одном глазу, но вернувшись на кухню, омега бросает взгляд на часы: половина четвёртого. Ну, время поспать ещё, конечно, есть, но Киму кажется, что он до самого утра пролежит с открытыми глазами. Он возвращается в спальню и укладывается в постель, заворачивается в одеяло по самый нос. Когда-нибудь Тэ обязательно сможет жить нормально.

***

Голова начинает раскалываться уже ко второй паре. Тэхён с большим трудом ведёт все положенные лекции и семинары, параллельно практически бесперебойно глотает обезболивающее, запивая кофе. Сколько уже в нём стаканов? Два? Три? Омега не знает. Знает только одно — в таком состоянии работать очень сложно. Он ведь больше уснуть так и не смог, провалялся до половины седьмого утра с открытыми глазами, а после, не дожидаясь будильника, пошёл собираться на работу. Поначалу Ким вроде бы чувствовал себя вполне приемлемо, но стоило совсем немного времени провести в шуме, постоянно что-то говоря, и физическое состояние ухудшилось. Четыре пары кажутся Тэ адом. И когда он падает за стол в своём кабинете, в голове неприятно звенит. Чёрт… Надо же… Всего одна бессонная ночь, один грёбаный кошмарный сон, и такое отвратительное состояние. М-да, раньше как-то было попроще с этим. Тэхён ложится на стол, кладёт руку под голову и прикрывает глаза, хмурясь от болезненной пульсации в висках. Нужно готовиться к первому занятию по дополнительным курсам, которое уже завтра шестой парой, а он не может. А если теперь так будет всегда? Ким сойдёт с ума из-за этих снов. Неожиданно кто-то дёргает дверную ручку, и резкий звук вынуждает Тэ поднять голову, чтобы увидеть вошедшего. — Извините… — Чонгук выглядит раздражённым, дышит тяжело. — Сонсэнним, вас… Вернее нас вызывают к декану. Тэхён садится ровно, хмурится, смотря на альфу. Тот как будто слегка растрёпанный, в глазах сверкает недавняя злость, которая ещё не до конца стихла, по всей видимости. — Зайди. — Омега хочет для начала узнать подробности. — Что произошло? Чон прикрывает за собой дверь и подходит ближе, Тэ замечает, как он сжимает и разжимает кулаки — всё ещё злится. — Я поругался с преподавателем Ли на семинаре. Он придирался ко мне, а потом попытался унизить из-за татуировок. При всех. Я ответил ему грубо. Я виноват, да, но и он не прав! — Подожди-подожди! — Тэхён поднимается ему навстречу, смотрит обеспокоенно, видя, что Чонгук всё ещё на взводе. — По порядку давай: ты отвечал, он придрался и указал тебе на татуировки? — Да. Он сказал, что татуировки бьют себе люди, которые считают себя… Мусором. И ещё, что меня даже баристой на работу не возьмут, не то что переводчиком. Тэ осматривает его, сводя брови на переносице — на Чонгуке надета свободная рубашка, длинные рукава которой вообще скрывают половину его ладоней. Только лишь на груди ближе к шее выглядывает всего один маленький цветной участок. И это из-за него весь сыр-бор? Однако Тэхён почему-то думает, что альфа не в таком виде находился на занятии. — И ты вот так сидел? В рубашке? — Нет. — Чон цокает языком. — А как? — Тэ складывает руки на груди. — Покажи мне. Чонгук неожиданно сбрасывает клетчатую ткань на сгибы локтей и остается в одной лишь белой майке: вся его правая рука забита чернильными рисунками, прямо от плеча до кончиков пальцев, где изображения становится более редкими и мелкими. Часть татуировки ещё и на грудь заходит, но она видимо совсем свежая — краска ещё очень яркая. — О Господи… — вздыхает омега, закусывая губы — красиво, тут нечего сказать, и он это признаёт, однако сказать так студенту не может. — У нас что, так жарко в аудиториях? — Не знаю, где как, но мне правда было жарко. — Чонгук одевается. — Я скинул с плеч рубашку, потому что на груди тату новая совсем и потеть нельзя. Чон не может не заметить, что преподаватель выглядит не как обычно. Тэхён бледный, под глазами залегли голубоватые тени, будто он не спал всю ночь. Или заболел? Может, не стоило приходить и грузить его?.. Разобрался бы как-нибудь сам. — Пойдём разбираться, — вздыхает Ким, беря со стола телефон и ключи от кабинета, направляется к выходу. — Только на рожон не лезь, я сам, ладно? — Там… Они позвонили моему отцу. — Чонгук выходит следом, наблюдает, как преподаватель закрывает дверь. — Не знаю, правда, какого чёрта… — Давай без чертей обойдёмся, ладно? — Тэ недовольно морщит нос. — По крайней мере, в стенах университета. Он приехал уже? — Вроде бы да. Кабинет декана расположен на третьем этаже, поэтому приходится быстро пробежаться по лестнице, чтобы поскорее явиться на ковёр и не распалять ситуацию ещё сильнее. Тэхён пытается перебороть неприятную пульсацию в висках, от которой волны боли буквально разливаются по всему телу, жмурится на ходу, однако не останавливается. — Сонсэнним, вам нехорошо?.. — Чонгук едва ощутимо трогает его за плечо, привлекая к себе внимание. — Вы как будто болеете. — Я в порядке, — отмахивается Тэ и берётся за ручку нужной двери. — Ещё раз повторяю: я говорю, а ты молчишь и не встреваешь. Понял? Получив одобрительный кивок, Ким стучит и заглядывает в кабинет, тут же сталкивается взглядом с профессором Ли, однако глазами ищет декана. — Декан Чхве, можно? — Ах, преподаватель Ким, заходите, да-да. — Седовласый мужчина, сидящий за столом, завидев Тэхёна, одобрительно кивает. — Мы вас ждём как раз. Чхве Чонвон руководил лингвистическим факультетом уже около пятнадцати лет, и все его знали как человека справедливого и спокойного, но тем не менее строгого и требовательного преподавателя. Тэ его лично видел лишь единожды, и то по видео-звонку, а так больше слышал про него от Чимина или Намджуна, которые своего непосредственного руководителя очень даже хвалили. Что ж, остаётся надеяться, что хвалили не зря. В кабинете есть ещё один человек. Незнакомый мужчина лет пятидесяти стоит чуть поодаль, и как только Тэхён с Чонгуком заходят, он тут же взглядом вперивается в альфу, недовольно цокает и качает головой. Тэхён про себя отмечает, что они очень похожи. Очевидно — отец. — Что ж, думаю, все уже в курсе, что между студентом Чоном и профессором Ли произошла не самая приятная ситуация. — Декан начинает говорить не громко, но достаточно чётко. — Господин Чон, ваш сын своим внешним видом и поведением нарушает академическую дисциплину и подаёт дурной пример другим студентам. Альфа смотрит на сына осуждающе, и Тэхён про себя отмечает, что взгляд у него недобрый. Нет, понятное дело, ситуация сложилась гадкая, ещё, наверное, и с работы его сорвали, но всё же… Чонгук ведь по сути не сделал ничего очень плохого. — Позорище… — выдыхает господин Чон. — Я предупреждал тебя. — Как студент с настолько хамским поведением и этими рисунками на теле сможет в будущем стать достойным специалистом? — Ли усмехается, и Тэ видит, как Чонгук зло глядит на него в ответ. — Никак, дорогие коллеги. Внешность должна соответствовать профессии, а студент Чон у нас выглядит, как какой-то рок-музыкант. Университет — не место для самовыражения. Здесь вообще-то специальность получают… — Даже если и так, — Тэхён делает шаг вперёд, заслоняя альфу плечом, — это не даёт вам право называть студента мусором только из-за татуировок. Как минимум, грубо, как максимум, некомпетентно. Декан вскидывает брови, удивлённый взгляд переводит на Хёнджуна, который лишь хлопает глазами. По всей видимости, он не ожидал подобного от молодого преподавателя, который по его мнению должен был молчать, стыдливо потупив взгляд. Тэхён это понимает и лишь ещё больше выпрямляется, плечи разводит в стороны. — Чонгук, это правда? — Да, декан Чхве. — Чонгук кивает. — Профессор Ли правда меня так назвал и ещё сказал, что меня не то что переводчиком, а даже баристой не возьмут. Хёнджун задыхается от возмущения. — Да вы посмотрите на него! Сам дерзит мне, хамит при других студентах! Думаешь, твои татуировки делают тебя крутым?! Чонгук смотрит прямо ему в глаза, чувствует, как кровь приливает к лицу, а в висках начинает пульсировать, кулаки сжимаются сами собой. — Если вы преподаватель, это даёт вам право унижать меня? — Гук пытается говорить спокойно и не повышать голос, но выходит с большим трудом. — Учебного процесса мои татуировки не касаются. И ваши придирки к моему внешнему виду… не имеют никакого отношения к моим учебным обязанностям, которые я исправно выполняю. — Ах ты паршивец… — Хватит. — Тэхён одёргивает обоих, несильно хватает Чонгука за рукав рубашки — просил же молчать. — Я не позволю вам в таком тоне общаться с моим студентом. Декан Чхве, позвольте доказать вам, что тату совершенно ни на что не влияют. Омега получает одобрительный кивок и внезапно принимается расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Чонгук таращится на него во все глаза, едва рот не приоткрывает по мере того, как Ким медленно оголяет светло-карамельную кожу сантиметр за сантиметром. В конечном итоге Тэхён оттягивает воротник, демонстрируя тонкий изящный рисунок, который тянется под ключицей до самого плеча. У него на коже набита небольшая веточка, обрамлённая листиками с двух сторон. Линии очень аккуратные, и выглядит татуировка действительно эстетично. — Видите? — Тэ слегка наклоняет голову в противоположную сторону, чтобы на изображение падал свет. — У меня тоже есть тату. И разве она делает меня некомпетентным преподавателем? Может быть, влияет на отношения со студентами? Нет. А вот безосновательные выпады и оскорбления, профессор Ли, — он поворачивается к альфе, — совершенно точно. Декан Чхве слегла щурится, всматриваясь в рисунок — тот выглядит действительно очень аккуратно и неброско. — Да вы его видели вообще?! — Хёнджун пыхтит, явно не хочет сдаваться просто так. — Он весь забитый! Вот были раньше такие древние племена в Африке, все ходили в этих рисунках и с кучей проколов.. — И что? — Тэхён застёгивает рубашку. — Чонгук выглядит подобающе. Его внешний вид в любом случае вас не касается. А ваши попытки унизить его за личные желания и решения, которые никак не относятся к учёбе, недопустимы. Чонгук смотрит на него с нескрываемым восхищением. Вот так вот взять и показать своё тату было очень смело, учитывая, что декан ещё своего мнения насчёт всей ситуации не высказал. Ким ведь тоже может огрести за компанию… — Ситуация мне ясна. — Декан прокашливается. — Все могут быть свободны, а вы, профессор Ли, задержитесь. Побеседуем с вами один на один. Тэхён подталкивает Чонгука к выходу из кабинета и сам идёт следом. Он выдержал, и это хорошо. Как будто даже головная боль отошла на второй план из-за этих переживаний. Не сказать, что омега полностью на стороне Чонгука — в университете лучше, конечно, до такого состояния не раздеваться, но и встать на сторону Ли он бы не смог. Тэ ещё в самый первый день для себя решил, что студентов своих будет по возможности выгораживать, а разбираться с ними, если уж они совсем были не правы, один на один без посторонних глаз и ушей. Так, на его взгляд, будет правильно. — Идиот! Здоровый лоб, а мозгов как не было, так и нет! — Господин Чон выходит из кабинета последним и закрывает за собой дверь. — Я предупреждал тебя, что эти рисунки до добра не доведут? Предупреждал? — Отец… — Заткнись! — Альфа рычит, смотрит сыну в глаза. Чонгук не выглядит испуганным, однако в его взгляде проскальзывает что-то такое, от чего Тэхён понимает, что он испытывает смесь тревоги и раздражения. По правде говоря, давящую энергетику от этого альфы он почувствовал, как только вошёл в кабинет, и как оказалось, не ошибся. — Я не сделал ничего плохого! — Гук дышит тяжело, взгляд не отводит. — Ты видел, что даже декан встал на мою сторону. — Какого хрена из-за твоего поведения меня вызывают в университет?! Тебе дали уже всё, что только могли, а ты свои обязанности даже нормально выполнить не можешь?! От тебя вечно одни проблемы! Ким видит, как Чонгук после услышанных слов замирает. Он опускает взгляд, пальцами стискивает свою клетчатую рубашку в области рукавов. Проблемы… От него одни проблемы. Гук хмыкает, губы облизывает. Он слышит это всю свою жизнь. — Извините, господин Чон, — Тэ осторожно вмешивается и подходит ближе, — Чонгук прав: ничего плохого не случилось. Он просто защищал себя, и это нормально. Преподаватель Ли перегнул палку в своих высказываниях. Не стоит ругаться… — А ты кто вообще такой?! — Альфа делает шаг ему навстречу. — Я курирую группу, в которой учится ваш сын. Тэхён чувствует, как вокруг него сгущаются тяжёлые феромоны. Их запах даже сложно описать, однако наверняка омега сказать может только одно: чабрец Чонгука ему куда приятнее. — Вот и курируй. А в семейные разборки не лезь. Тебя это не касается. — Во-первых, — Ким уже сам начинает злиться, но пока что пытается держать себя в руках, — я не разрешал вам обращаться ко мне на «ты», мы с вами не друзья. Во-вторых, я не позволю в таком тоне общаться со своим студентом в стенах университета. Свои, как вы выразились, семейные разборки, устраивайте за его пределами, тогда вам точно никто не помешает. Господин Чон хмыкает, по всей видимости, поражаясь наглости омеги, который, кстати, на целую голову ниже него, а говорить ему такие вещи не боится. Он переводит взгляд на Чонгука, но ничего не говорит и отступает, направляясь в сторону лестницы. Чонгук облегчённо выдыхает, отчего его плечи опускаются. Нет, он не испугался. Отца он перестал бояться в классе так девятом, когда появилось осознание, что он уже не так сильно уступает родителю физически и сможет постоять за себя при необходимости. Но сейчас… что про него подумает Тэхён?.. — Хочешь чаю? Гук резко поднимает голову, сталкивается с обеспокоенным взглядом Кима, который невесомо дотрагивается до его плеча, чтобы привлечь к себе внимание. — У меня несколько видов в кабинете, — омега как будто сам не уверен в том, что предлагает, — успокоимся и поговорим. Если тебе это нужно, конечно. Чонгук смотрит в его глаза и чувствует, как вся тревога отступает. Кончика носа касается уже хорошо знакомый нежный запах жасмина, и альфа незаметно делает вдох полной грудью. — Хочу, — кивает. Тэхён улыбается уголками губ. — Ну тогда пойдём. Они спускаются на этаж ниже, и всё это время Чон тащится где-то позади. Тэхён про себя отметил, что его не так сильно задел конфликт с Ли, как разговор с отцом… Неужели у них настолько плохие отношения? Чонгук парень не глупый, учится хорошо, да, с характером, но а кто в его возрасте зубы не показывал? Тэ отпирает свой кабинет и альфу пропускает первым. — Садись, — он кивает Чонгуку на диванчик. — Какой чай будешь? Есть чёрный, зелёный, фруктовый… — Зелёный без сахара. Тэхён включает электрический чайник и кладёт в две чашки по пакетику зелёного чая. Он спиной чувствует на себе взгляд Чона, однако не поворачивается, достаёт ещё и злаковое печенье. — Спасибо… — неожиданно тихо говорит альфа, и Тэ на него оборачивается. — За то, что перед деканом вступились. И перед отцом… Омега опирается руками о тумбочку. Корректно будет спросить про их отношения в семье или лучше не лезть в это? В конце концов, его это точно не касается, если на Чонгука не наезжают прямо у него под носом. — Чонгук… Я могу кое-что спросить? — Тэхён интересуется осторожно, заливает чайные пакетики кипятком, стараясь сделать это как можно аккуратнее. — Да. Вам можно всё что угодно. Тэ усмехается, не в силах сдержаться. — Твой отец… Он всегда такой суровый? — Сколько я себя помню, он был таким. — Чон отклоняется, когда перед ним на журнальный столик ставят чашку с чаем. — Всегда требовал от меня, чтобы я был идеальным. А у меня не получалось. Тэхён ставит на столик ещё и печенье, усаживается в кресло, что стоит сбоку. Он не захотел идти за свой рабочий стол, поэтому решил осесть тут, чтобы быть поближе. Поближе?.. Омега хотел быть поближе к Чонгуку?.. Да. Хотел. — Вы часто ругаетесь, да? — Тэ смотрит на студента с некой жалостью — тот ещё больше сник после того, как он завёл разговор про отца. — Да. — Живёте вместе? — Чонгук мотает головой, бережно подхватывая чашку. — Ну, уже хоть что-то. Если тебе сложно, мы можем не говорить про него… — Нет-нет, я в норме. — Альфа наблюдает за тем, как на дне чашки плавают мелкие чаинки, что вырвались из пакетика. — Мне правда хотелось бы выговориться. — Тогда я готов выслушать тебя. Или тебе будет проще, если я спрошу у тебя что-то конкретное? Чонгук делает пару глотков чая, и приятное тепло тут же ползёт по всему телу, заставляет едва заметно вздрогнуть. А может, дело не в чае… — Он почти всегда так давил. — Чон выдыхает. — Ну, вернее, с того момента, как я пошёл в школу, требовал, чтобы я был лучше всех в классе. Я неплохо учился, но не дотягивал до лучших. Экзамены сдал хорошо, и он хотел, чтобы я поступил на бизнес-менеджмент или экономический, но я ушёл в языки. — А почему хотел, чтобы ты именно туда поступил? — Тэхён слушает внимательно, пытается уловить каждое слово. — Ну он же бизнесмен. — Чон пожимает плечами. — Хотел, чтобы я продолжал его дело. По его мнению, я нигде не состоялся: ни в учёбе, ни в спорте, ни в личной жизни… Тэ хмурится. — В спорте? Ты занимался спортом? Чонгук изнутри закусывает щёку. Тема очень болезненная, но если уж он начал, нужно рассказывать дальше, ответить что-то по типу «неважно» будет некрасиво. — Да. Шесть лет тхэквондо и одиннадцать боксом. Бросил из-за травмы. Но я не говорил отцу, почему перестал заниматься, не хотел, чтобы он знал правду. — Мне жаль… — Тэхён выдыхает, видя на чужих губах грустную улыбку. — Получается, ты бросил совсем недавно?.. — Два года назад. Я уже более-менее свыкся, правда. Сейчас просто для себя занимаюсь и всё. Я не мог ничего сказать родителям, поэтому соврал, что надоело. Глупо, я знаю, но… — Ты просто защищался. Поэтому соврал. В этом нет ничего страшного. Это не плохая ложь. Чонгук опирается локтями о колени. Говорить о том периоде своей жизни очень тяжело, вспоминать своё состояние, отголоски которого находят его и сейчас. Альфа вынужден пить таблетки, регулярно проверяться у врачей и проходить обследования. Говорит, что свыкся. Нет, не свыкся. И никогда не свыкнется, как бы ни старался делать вид, что всё хорошо и его это не тревожит. — Чонгук, пойми, что ты никому ничего не должен. — Тэхён говорит очень тихо, наблюдает за тем, как Чон кончиками пальцев проходится по затылку. — Ты не обязан соответствовать чужим предрассудкам и ожиданиям, соответствуй только своим. — Я, сколько себя помню, пытался… — Но ты не должен. Ты такой, какой есть, и в этом нет ничего плохого. Просто живи, занимайся тем, что тебе нравится, делай тату. — Чонгук усмехается в ответ на слова Тэ. — Всё, что тебе только захочется. Знаешь, теперь я понимаю, почему на семинаре ты сказал, что чужие предрассудки мешают сильнее… Альфа поднимает голову и смотрит преподавателю в глаза. Да, он судил по себе. А Ким?.. Он говорил про личные предрассудки из-за собственного опыта? Тэхён не походит на человека легкомысленного, и Чонгук теперь понимает, что они тогда схлестнулись из-за различного жизненного опыта. Они просто очень разные. Противоположности притягиваются же, да? Или как там говорят? — Можно попросить вас кое о чём? — Чон уверен, что ему не позволят. — Тебя, Чонгук, тебя. Я же говорил… — Тэхён улыбается, видя, как студент слегка теряется от его замечания. — Но попросить можно. Гук неожиданно поднимается со своего места и подходит к преподавателю, замирает напротив него, медлит. Он делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Обними меня, — практически шепчет, — пожалуйста. Это «пожалуйста» звучит так тихо и искренне, что у Тэхёна колет под рёбрами. Он замирает, смотря на альфу, понимает, что никак не сможет отказать. Не в этот раз. Не сегодня. Ким встаёт с кресла и делает шаг Гуку навстречу, осторожно обнимает его. Чонгук сразу же прижимает омегу к себе, вцепляется в него обеими руками, будто нуждается в нём сильнее всего на свете. Он утыкается Тэхёну в плечо, дышит его запахом тяжело, прерывисто, будто бы наконец позволяет себе выплеснуть всё, что копилось внутри очень долгое время. Феромоны Кима его успокаивают, а то, как он невесомо поглаживает его по спине, вообще заставляет Чонгука прикрыть глаза. Тэхён ощущает, как бешено и громко в его груди бьётся сердце, а дышится с трудом. Никто и никогда не обнимал его так… с жадностью, с силой, как будто демонстрируя желание защитить, а не получить поддержку. Чонгук прижимает его к себе обеими руками, держа их у омеги на спине, будто закрывает от всего мира и это ощущение Тэ нравится. Слишком нравится. Приятно щекочет рецепторы мягкий запах чабреца. Он не резкий, нет, скорее тёплый и обволакивающий. Вселяющий спокойствие и уверенность. — Спасибо… — шепчет Чон в ткань чужой рубашки. — Мне стало легче. — Я рад. Правда. Тэхён чувствует, как хватка чужих рук слабеет, и немного отстраняется, но не смотрит на Чонгука, который спокойно позволяет ему отодвинуться. Щёки предательски горят, и за привычной сдержанностью скрыться не получается. — Ты только… — омега прочищает горло, отходя от Чона на «безопасное» расстояние. — Больше не раздевайся так в универе. Есть преподаватели, которые отнесутся к этому нормально, а есть такие, как Ли. Лучше не провоцируй. — Хорошо. — Чонгук соглашается, не сводя глаз со смущённого Кима, который пытается спрятаться за чашкой с чаем. — Не буду. Тэхён мысленно выдыхает. А ведь после этих объятий голова у него прошла.

***

Утро в день отъезда выдалось уже более холодным, чем предыдущие. Перед поездкой в Почхон погода немного испортилась: заметно похолодало, а небо затянули сероватые облака, как будто готовые вот-вот намочить всех противной мелкой моросью. Оставалось надеяться лишь на то, что положительный прогноз погоды, выложенный в интернете, окажется правдивым. Тэхён приезжает к университету за полчаса до отправления автобуса. Он очень надеется, что опоздавших не будет, все приедут вовремя и автобус отъедет с парковки ровно в десять часов. Переживаний слишком много: Ким боится потерять кого-то из студентов, боится облажаться с расписанием, с какими-то организационными моментами. Из-за этого он подскочил сегодня в шесть утра и больше уснуть не смог, полежал какое-то время, а потом начал собираться. Все вещи Тэ собрал ещё с вечера, однако утром по десять раз всё перепроверил, сделав акцент на уходовой косметике, медикаментах и других предметах первой необходимости. Всё было на месте. Свою привычку не завтракать по утрам, если куда-то нужно, в этот раз пришлось отодвинуть и перекусить — они проведут в дороге два часа, и с большой вероятностью может разболеться голова, а на пустой желудок таблетку не выпить. Омега выходит из машины, обойдя её, открывает дверь с пассажирской стороны, достаёт дорожную сумку, которую купил накануне, и цепляет небольшой громкоговоритель… К совету Чимина Ким всё-таки прислушался и купил эту забавную вещицу, надеясь, что та действительно облегчит ему жизнь. Когда галдят разом пятьдесят с лишним человек, чтобы донести до них какую-то информацию, нужно хорошенько напрячь голосовые связки, чего делать Тэхёну совершенно не хочется. Он вешает громкоговоритель на шею и захлопывает дверцу, ставит машину на сигнализацию и направляется в сторону большой парковки чуть в стороне, где был объявлен сбор. Сегодня суббота, поэтому она пустует, если говорить об автомобилях, хотя некоторые студенты уже приехали. Своих среди них Тэ не находит, поэтому лишь здоровается и остаётся стоять чуть поодаль, заходит в общий групповой чат. С утра уже понаписали кучу сообщений: спрашивали, что брать, а что нет, кто-то уже умудрился начать делить места в автобусе. Тэхён усмехается — он тоже таким был и совместные поездки просто обожал, поэтому осуждать ребят за воодушевлённость он права не имеет. Автобус уже припаркован неподалёку. — Преподаватель Ким! Тэ поднимает голову, видит спешащих к нему четверых своих студентов. Он улыбается и в ответ машет им рукой. — Вы так рано приехали! — Сонхо останавливается прямо возле него — именно этот омега сделал ему комплимент в первый рабочий день. — Мы думали, будем самыми первыми. — Ох, ну, так получилось. — Тэхён одёргивает плотную клетчатую рубашку, надетую поверх толстовки. — Я же вас ещё отметить должен. — А вы сейчас отмечать будете? — Я думаю, что сейчас вас староста отметит, как придёт, а потом я отмечу вас прямо перед посадкой в автобус, потому что сейчас точно кто-то ещё в магазин отойдёт или ещё куда… — Для этого вы рупор принесли? — хихикает другой омега. — Ну… Да. — Тэхён придирчиво осматривает купленную вещицу. Из-за этого замечания он теперь чувствует себя неловко. — Мне посоветовал преподаватель Пак. Сказал, что очень удобно… — Здравствуйте… Ким оборачивается, видит подошедшего к ним Юнги. Омега выглядит немного растерянно, оглядывается по сторонам и, когда к нему поворачиваются одногруппники, как будто немного от них отодвигается, теребя куртку. — Привет. — Тэ сам разворачивается к нему. — Я рад, что ты всё же едешь с нами. Мин пожимает плечами, пряча улыбку. — Ну… Я тоже, наверное. — Хочешь поехать со мной в автобусе? — неожиданно предлагает Тэхён, боковым зрением замечая, что к ним постепенно подходят новые студенты. Юнги вскидывает брови, смотрит на преподавателя удивлённо. Он взглядом мечется по чужому спокойному лицу, закусывает нижнюю губу. — Я?.. Почему? — Омега шмыгает носом. — Нет, я не против, просто… Я привык один. — Поэтому я и предлагаю. Ты сможешь быть со мной «как один», но не один. Я не буду тебя донимать, просто ты не будешь сидеть в одиночестве. Да и в случае чего мне не придётся тебя искать, если нужно будет что-то кратко обсудить. Юнги опускает глаза, прячет улыбку. — Да, я поеду с вами, преподаватель Ким. Спасибо. — Не за что. — Тэхён похлопывает Мина по плечу. — Можно тебя попросить сейчас отметить студентов? Я скажу им, чтобы подходили к тебе, как придут, и другим передали. И я потом ещё раз всех проверю перед отъездом. — Конечно. Тэ разворачивается к остальным студентам, отмечает про себя, что их стало уже гораздо больше. До отъезда ещё пятнадцать минут, а на месте уже больше половины группы, это хорошо. У группы преподавателя Ли дела явно обстоят похуже, да и его самого почему-то не видно. Нет, уж за его группу Тэхён на себя ответственность ни за что не возьмёт, если всё идёт к этому. Он задумывается всего на мгновение, но за громкоговоритель всё же берётся. — Моя вторая группа, послушайте, пожалуйста! — Тэ хмурится, понимая, что с громкостью переборщил. — Прихóдите, сразу прямиком к старосте, он отметит, что вы здесь. За пять минут до отъезда вас ещё раз отмечу я, поэтому, пожалуйста, поторопите опаздывающих! Он выдыхает. Ну, кстати, купить громкоговоритель было действительно неплохой идеей! Тэхён говорил, как обычно, вообще не повышая голос, а прозвучал достаточно громко. Студенты стягиваются в сторону старосты, который просит выстроиться всех в очередь и подходить по одному. Юнги умеет брать себя в руки, когда нужно. Наверное, именно поэтому этот маленький неловкий омега хорош в организационных моментах. Тэ отходит чуть в сторону, глазами пробегается по знакомым лицам. Ни Хосока, ни Чонгука пока нет. После того разговора они с Гуком пересекались лишь единожды по теме диплома, но в их общении совершенно ничего не изменилось. С одной стороны Тэхёна это успокаивает, а с другой… Нет, глупости. Он надумал себе невесть что, не имея на это никаких причин. Да и почему что-то должно было поменяться? Чон его студент, с которым они всего один раз поговорили по душам, потому что альфе необходимо было выговориться. Ничего такого. — Доброе утро, преподаватель Ким! Тэ взглядом ищет источник приветствия и видит Хосока. Только почему-то одного. Они же всегда с Чонгуком вместе, разве нет? — Привет. — Омега подходит. — А где ты Чонгука потерял? — А… Чонгук в больнице. Он приедет впритык, минут через пять-семь. — В больнице?.. — Тэхён хмурится, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается. — Что-то случилось? Хосок на пару секунд застывает, смотря куда-то в сторону, едва сдерживает глупую улыбку, и Ким, проследив за его взглядом, понимает, что альфу заинтересовал стоящий поодаль Юнги. Интересно. — Хосок? — Ой-ой! — Чон вздрагивает, снова возвращается к теме их разговора. — Ничего не случилось, просто плановое обследование. Ну, мне так Чонгук сказал, думаю, если бы произошло что-то серьёзное, он бы предупредил. Тэхён мысленно выдыхает. Главное, что всё в порядке, а в том, чтобы лишний раз проверить своё здоровье, ничего плохого нет. — Хорошо. — Тэ кивает. — Подойди к Юнги, чтобы он отметил твоё присутствие и поторопи, пожалуйста, Чонгука по возможности. — Окей, будет сделано. Хосок быстро достаёт телефон и отбивает сообщение другу, чтобы тот сильнее жал на газ, затем направляется к Юнги, который, заметив его, тут же поспешил уткнуться в планшет. Омега такой красивый в объёмном вязаном свитере и накинутой сверху дутой куртке, из-под рукавов которой только кончики пальцев торчат. — Привет, — Хо широко улыбается, подходя к Мину, который смотрит на него исподлобья, по всей видимости, слегка напрягаясь из-за его появления. — Можешь отметить, что я уже на месте. — Да… — Юнги немного растерянно кивает. — Да. Я отмечу. Сейчас. Он быстро находит имя альфы в таблице и ставит галочку в графе напротив. Только Хосок, увидев это, почему-то не отходит. Так и стоит рядом, как будто чего-то ждёт. От этого ужасно неловко. — Ты что-то… хотел? — наконец решается спросить Мин, покрепче стискивая планшет. — Слушай, Юнги-я… — Хо вдыхает поглубже, сам чувствует себя так, будто хочет предложить что-то неправильное, на что омега точно не согласится. — Ты не хочешь поехать в автобусе со мной? Ну, сядем рядом. Юнги прикусывает нижнюю губу, смотрит на одногруппника, который с одной стороны кажется навязчивым, а с другой… Мин уже заметил, что это повышенное внимание его напрягает не так сильно, как бывало раньше. Может быть, это связано с тем, что Хосок никогда не желал ему зла, и омега… Понемногу начинает ему доверять. — Спасибо, но, к сожалению, н-не смогу, — он трясёт головой, — я уже пообещал преподавателю Киму, что поеду с ним. — М-м-м… — Хо дёргает головой. — Вот как. — Прости. — Юнги втягивает голову в плечи, прижимает к себе планшет. — Я просто уже пообещал. Преподаватель Ким сказал, что так будет удобнее из-за того, что я староста. Не сказать, что Хосока это устраивает, однако ничего против он говорить не может. Будь это какой-то другой альфа, он бы был недоволен куда больше. А тут омега, так ещё и их куратор. В принципе, всё действительно логично, поэтому злиться никакого смысла нет. Уже как есть… — Ничего, всё нормально. Ты не обязан. Я в любом случае рад, что ты вообще поехал. Хо разворачивается и направляется в противоположную сторону, чтобы спокойно покурить перед отъездом и не душить горьким дымом всех остальных. В груди неприятно свербит что-то такое же едкое, как сигаретный дым. Похоже на ревность. Если он сейчас так заводится, то что же с ним будет, если Юнги станет его омегой?.. Нет, не так. Не если, а когда Юнги станет его омегой. Он всё равно будет сидеть максимально близко, даже если не рядом. — Хосок! Альфа резко оборачивается на голос, видит Мина, который сделал за ним всего пару шагов перед тем, как окликнуть. — Я надеюсь… — Юн сглатывает. — Не пожалею, что послушал тебя и поехал. Хосок улыбается, чувствуя, как начинает гореть его лицо. Господи… Сначала заставляет его злиться, затем смущает всего одной фразой. Иногда Чону кажется, что он вообще скоро с ума из-за этого омеги сойдёт. — Не пожалеешь. Я уверен. Эти слова вызывают на лице Юнги слабую неуверенную улыбку. Людей становится всё больше. Студенты постепенно приезжают и приезжают, особенно начинает подтягиваться группа профессора Ли. Сам же Хёнджун появляется позже всех своих студентов, выглядит так, будто он собирается ехать отдыхать не за город, а на ужин в какой-то ресторан: выглаженные брюки, рубашка, пиджак и длинное пальто. Он даже не взглянул на список студентов, не проверил, все ли на месте, на что Тэхён лишь неприязненно хмыкнул. Не нравится ему этот человек, и как же он надеется, что слишком много им контактировать не придётся. Чонгук приезжает буквально за пару минут до отъезда, быстро паркуется и выскакивает из машины, хватает рюкзак и бежит к автобусу, в который уже заходят студенты. Чёрт… Ну почему именно сегодня он собрал просто все городские пробки, ещё и с оплатой в клинике были проблемы — не загружался терминал. В какой-то момент Чон разозлился настолько, что уже хотел просто написать Хосоку, что никуда не поедет, однако смог взять себя в руки. Помогли мысли о Тэхёне и о том, что это шанс провести с ним немного времени в неформальной обстановке, и упустить его было бы очень глупо. Гук видит стоящего у входа Кима и машет ему рукой, ускоряется, практически на бег переходит. — Здравствуйте, извините за опоздание, — выдыхает, держа рюкзак. — Я правда спешил. — Привет, заходи давай. А, нет, стой! — Тэхён останавливает его, когда Чонгук уже поднимается на первую ступеньку, и тот сразу же оборачивается на него. — У тебя всё нормально? Со здоровьем... Хосок сказал, ты был в клинике. — Да… — Чон немного теряется — не думал, что он в курсе. — Я в норме. Это просто обследование. Всё в порядке, правда. Тэ ощущает себя беспокойно, однако донимать альфу не собирается. Да и зачем это… Несмотря на непонятные переживания, которые появились по неизвестной ему причине, Ким не собирается приставать с расспросами. Если Чонгук сказал, что всё нормально, значит так и есть. — Ладно, — он кивает, — хорошо. Заходи быстрее, садись. Мы сейчас уже отъезжаем. Чон быстро поднимается в автобус и взглядом шарится по лицам студентов, ища Хосока. Тот написал, что уже занял им место, однако где именно, не уточнил. — Эй! Да глаза опусти, чудила! Чонгук видит друга прямо перед собой. Тот уселся на второй ряд сидений и выглядит вполне довольным. — Не понял. — Гук опирается о спинку кресла, на котором сидит Хосок. — Почему здесь-то? Альфа ничего не отвечает, лишь кивает куда-то вперёд, и Чон видит сидящего перед ними Юнги. Ах, ну если так… Теперь всё понятно. В принципе, он чего-то такого и ожидал. Конечно, хотелось бы сидеть где-нибудь вне поля зрения преподавателей — так просто-напросто комфортнее, но отказать Хосоку в его слабости он не сможет. Да и что уж тут… На его месте Чонгук, наверное, тоже выбрал бы место поближе к объекту своего обожания. — Не волнуйся, тебе тут тоже понравится, — Хо усмехается, встаёт, пропуская его к окну. Он решил сидеть наискосок от Мина, чтобы иметь возможность спокойно его рассматривать и оставаться незамеченным. — С чего взял? — Чонгук усаживается и снимает болоньевую жилетку, устало выдыхает — он замотался с самого утра. — Увидишь. — Хосок протягивает ему банку газировки. — Что в больнице сказали? — Да… — Гук машет рукой. — Что они скажут? Всё в пределах нормы. Жить буду. Вдруг в автобус поднимается преподаватель Ли, и Чонгук при виде него неосознанно напрягается. Этот человек ему неприятен и уже очень давно, но никак от его общества у него избавиться не получается. Отношения у них с первого курса не заладились, когда Чон уши проколол, а Ли с большим удовольствием высказал ему своё «фи». Хёнджун останавливается и всматривается в ряды студентов, вдруг разворачивается к Юнги. — А преподаватель Ким с тобой сидит? Омега поднимает на него глаза, молча кивает. Хосок тут же обращает на это внимание, садится ровно, ждёт, что мужчина скажет дальше. — Слушай, пересядь-ка, а? — Ли смотрит на Юнги слегка насмешливо. — Я хочу ехать рядом с коллегой. В конце концов, так положено: кураторы сидят вместе на первом ряду. Мин делает глубокий вдох. Профессор ему не нравился точно так же, как и большинству студентов, если не брать в счёт его любимчиков. — Извините, профессор Ли, но преподаватель Ким сам предложил мне поехать с ним… — голос Юнги едва заметно подрагивает и звучит очень тихо. — Я не могу п-пересесть. — Айщ, да тебе сложно что ли? Почему вообще перечишь преподавателю?! — Я не… Я… — Он же сказал вам, что его попросил преподаватель Ким. — Хосок неожиданно поднимается со своего места, смотрит Ли в глаза. — Зачем просите его пересесть? Вот там ещё место есть, будете через проход сидеть. Тоже первый ряд. — Я не с тобой разговариваю вообще, — Хёнджун фыркает. — Сядь и не отсвечивай. — Так, что тут происходит? Тэхён быстро поднимается по ступенькам, останавливается, видя, что возле их кресел разворачивается какая-то напряжённая ситуация. И снова Ли… Омега взглядом мечется по всем четверым, надеясь хоть от кого-то услышать ответ на свой вопрос. — Ох, понимаете ли… — Хёнджун тут же натянуто улыбается, но его фальшь Тэ отлично чувствует. — Так принято, что кураторы сидят вместе, поэтому я попросил вашего студента пересесть, но кое-кто решил влезть… — Нет, я сам попросил Юнги сесть со мной. — Тэ ловит на себе взволнованный взгляд Мина, который уже за свои вещи взялся. — Он староста нашей группы, и нам так будет удобнее. Займите, пожалуйста, свободное место, оно как раз за вашей спиной. Не нужно тормошить моих ребят. Чонгук уже понял, почему Хосок сказал, что ему понравится это место. Да, сидеть наискосок от Тэхёна будет действительно приятно. Даже сейчас он не может от Кима глаз отвести. Такой спокойный, уверенный и просто безумно красивый. Гук закусывает щёку изнутри. Ли недовольно дёргает бровью, однако сдаётся, отходит к свободному ряду кресел и устраивается у окна. — Сонсэнним, он… — Юнги тихо начинает говорить, привстаёт навстречу Тэ. — Если нужно, я… — Нет-нет, сиди, всё хорошо. Правильно сделал, что не уступил. — Тэхён усаживается на своё место, оборачивается назад. — И вам спасибо, что вступились. — Да не за что. — Хо улыбается, смотря на Юнги, который тоже слегка повернулся к ним. Что ж, с местом он правда не прогадал.