Любишь подчиняться, товарищ Козырев?

Был вечер одного из дней. Знаменательный вечер. Вечер, когда вся Москва могла засыпать спокойно, ведь Фишер был пойман и, мало того, он был мертв. Нашим честным сотрудникам милиции выплатили премиальные, все были спокойны и, наконец, могли вздохнуть спокойно и хорошо напиться в честь проделанной работы. Все та же, всем известная, столовая, накрытый стол, водка, коньяк, закуски, веселая музыка и милые буфетчицы. Вечер начинался. Все коллеги только что собрались, поприветствовали друг друга, сделали комплименты Наташе за ее красивый, белый наряд. Правда Женя, как обычно, промолчал, на удивление не выдав ей никакого сарказма, или колкости. Да, действительно победный вечер сегодня! Все четверо опрокинули первые рюмки и, наконец, присели за стол. Витя начал радостно обсуждать с Валерой их новые спортивные костюмы, Наташа закурила сигарету, с улыбкой спокойствия слушая веселую музыку, играющую сегодня в буфете. Боков же налил следом себе еще одну стопку водки, опрокидывая ее, немного жмурясь от крепости горящей воды, звучно поставил ту на стол, опрокинулся на спинку деревянного стула и закурил сигарету. Все закончилось, думал он, смотря куда-то отреченно. Вот и не довелось ему успокоить свою душу, убедить себя раз и навсегда в том, что его поганые мысли, извивающиеся внутри всего сознания и даже тела, просто бред собачий. Он хотел, хотел хоть раз найти тот момент, когда они останутся наедине с Валерой, чтоб высказать ему одним разом все эти свои пидорские мысли, получить пощечину, кулаком по челюсти, или ногой в живот в ответ и успокоится. Да, это его бы успокоило. В этом он, впрочем, себя убедил сам. Пару раз, конечно, подобные моменты им выпадали, но либо все были на нервах от дела, либо он трусил близко подходить к своему объекту возжелания. Боков трусики? Да. Именно так. Он никому и никогда в этом не признается, даже перед духом пистолета. Заблудившись в этих мыслях, Женя вдруг вернулся в реальность, когда стлевшая сигарета обожгла его пальцы. Он вздрогнул, чертыхнулся себе под нос и кинул в пепельницу бычок. — Ты впорядке? — вдруг его заставили вздрогнуть во второй раз, когда положили руку на его плечо, приближаясь к нему и спрашивая об этом. Боков метнулся глазами и увидел, что Наташка и Витя уже ушли из-за стола танцевать, а к нему присел поближе Козырев. — Шо ты не танцуешь, Валерка? Иди вон, смотри, — он обернулся на двоих веселящихся коллег, — к Наташке, попрыгай там, потанцуй, праздник же! — объявил мужчина и закурил новую сигарету. — Я не настолько пьян, чтоб танцевать, — мягко улыбнулся интеллигент. — Проблема шоль? Исправим! — с этими словами Боков уверенно и спешно налила им по стопке. У мужчины аж сердце сжалось, когда он увидел, что Валера сел рядом, близко к нему и начал с ним разговаривать один на один. Его это вновь начало пугать. Нет, он не трус, далеко нет! Но эта ситуация... Эх эта ситуация, такая блять сложная и в то же время, по-детски, простая! Какой бы мужчина не был смелый, отважный и бесстрашный, он имеет право на какую-то слабость. И вот у Жени эту слабость, оказалось, зовут Валерой. Нет, он ему не нравился, тем более он не мог сказать, что любит его, или что-то подобное. Но он хотел его. Очень хотел, всего и полностью, глубоко и бесцеремонно. Долго. Уже долго. — Ну хорошо, давай выпьем за успешно полученные премии! — заявил старший мужчина с кудрявыми волосами, посмеявшись и подняв стопку. — Ну, будем, — звучно выдохнул и опрокинул налитое Женя, хмуря брови и закуривая ядовитый вкус жестокого спирта. — Еще хош? — усмехнулся Боков и взял в руки бутылку. Да, он хотел напоить товарища, напиться самому, чтобы не думать ни о чем, тем более о том, о чем говорить нельзя. — На брудершафт пьем? — улыбнулся старший. — Ну пьем. А шо, целоваться тоже потом будем? — нервно посмеялся мужчина и резко увел взгляд после сказанного. Что-то сотрудник милиции и сам от себя не ожидал такого заявления. Казалось, что он даже немного раскраснелся после этих слов, чуть кашляя. Блять, а в голове уже была картинка этого события... Он уже ощущал на своих губах эти чужие, тонкие губы, этот влажный язык, сука... Так, все. Нет, нет, нет, достаточно! Женя резко придвинулся ближе по столу, край белой скатерти лег на его ноги, которыми он неловко заерзал. Валера не на столько пьян, чтоб можно было позволить ему случайно увидеть свой стояк в штанах. — Будь я более пьян, я мог бы и подумать над этим, — рассмеялся в ответ Козырев, трепя кудрявые волосы на затылке. — Валерий, вы шо, совсем? — все это время, как обычно впрочем, Женя сидел с серьезным лицом, сейчас тоже, хотя сейчас было тяжелее. Он немного повернулся к мужчине, они перекрестили правые руки, подними стопки к губам и выпили водку. К сожалению, или к счастью, на этом моменте Наташа и Витя вернулись за стол, вдоволь натанцевавшись, и поцелуй между коллегами не случился. Валера принялся пить уже с пришедшими коллегами, благо, не на брудершафт, а Женя вновь ушел в свои мысли, грязные, пошлые и возбуждающие мысли о том, кто сидел по левую сторону от него. Боже, ну зачем он продолжал об этом думать! Ремень джинс все больше начинал приносить неудобства, как и сами эти джинсы. Тяжело было ему сейчас, тяжело. Он бегом взглянул на настенные часы, время близились к часу ночи, рано, уходить нельзя. (Нельзя, или не хочется?) Он начал пить, чтобы успокоиться, стопку, еще одну, еще. Наблюдал Боков и за, весьма стремительно пьянеющими коллегами. Аккуратно, но настойчиво не сводил взгляда с Козырева. В один момент он этот взгляд на себе уловил, пьяно улыбнулся ему и положил свою руку на ногу Жени. Его, как передернуло, словно толком шибанули! Ну такого он не ожидал. Совершенно не ожидал. Нет, так дальше было нельзя! Мужчина спешно встал из-за стола и направился прочь, в темный коридор, не объяснив товарищам ничего. Боков подошел к окну, смотря на ночные улицы, потом подошел, немного пошатываясь, к стене. Он прижался к ней спиной. Здесь было не так душно, темно, музыку было почти не слышно, не было никого. Он звучно выдохнул, ударяя кулаком по стене, сжимая его крепко. Немного успокоившись, Женя вновь оперся о стену спиной, дыша спокойнее, запрокидывая голову и прикрывая глаза. Да, в голову уже ударила проклятая водка. Она истребила какие-либо здравые мысли о чем-то, оставляя только те, в которых был Валера, его губы, которые он бы хотел целовать, впиться в них жадно, это худое тело, эти кудрявые, темные волосы, этот спокойный баритон, как хотел бы он слышать его громко, слышать его стонами, слышать его под собой... Сука! От этих мыслей он невольно потянул правую руку к ширинка джинс. Как же блять он был возбужден. Возбужден и пьян. Мужчина хотел уже хоть как-то исправить свое положение сейчас, быстро подточить в этом темном коридоре и вернуться в зал уже спокойным, но его планам помешали. — Женя, ты в порядке? — раздался негромкий голос Козырева. Мужчина в костюме, но без пиджака и с расслабленным галстуком медленно подходил к нему. Только услыша его голос, Боков тот час убрал руку с ширинки джинс, сердце замерло, дыхание участилось. Право, он был похож на школьника, которого чуть ли не застукали за этим делом родители. Такое тоже случается. Он так был рад сейчас тому, что не успел начать желанное действия, когда, причина всего этого в принципе, почти подошла к нему, куря сигарету. — Что с тобой, Жень, чего ушел? — спокойно говорил старший, хотя в голосе его играли алкогольные нотки, растягивающие слова и делая их мягче. — Вернусь сейчас, — грубовато отвечал Боков, стараясь даже не смотреть на него. Нда, какое положение: они вдвоем в темном, пустоту коридоре... — Что беспокоит? — подойдя еще ближе и положа руку на плечо товарища, спрашивал Валера. В его глазах коллега слегка был размыт из-за алкоголя, поэтому он приближался, чтоб рассмотреть получше, какая эмоция была на лице мужчины. — Лучше отойди и руку убери, — грубо отрезал Женя и начал немного топтаться на месте, уводя глаза, как и прежде. — Если не уберу, то что? — То шо это уже будут не мои проблемы, — с этими словами он внезапно и резко схватил Валеру за накрахмаленный воротник белой рубашки, дерзко сжимая и притягивая к себе. — Что ты делаешь?! — возмущенно и непонимающе смотрел на него голубыми глазами Козырев. — Блять, хватит орать, — смотрел на него странным, хищным взглядом Боков, слегка кусая брови. — Жень, объясни нормально, что... — Завали ебало, — нагло перебил его Женя, упирая худое тело в стену. Забыв, к черту, обо всем и совершенно не думая, мужчина резко накрыл его губы своими, впиваясь в них и целуя. Это было резко, быстро, непонятно. Он отстранился от сжатых губ коллеги. — Женя блять, — тихо цыкнул Валера, когда лицо его тронуло краской, скорее всего от алкоголя. — Либо ты сейчас быстро отсюда съебываешь и забываешь об этом, либо я за себя не ручаюсь! — сбито дыша от блядского возбуждение и водки, бьющих в голову, заявляет Боков, продолжая держать за ворот рубашки мужчину у стены. Минутное молчание в ответ и только их дыхание и музыка вдалеке. Не о чем не думая, Женя вновь впивается жадно в эти желанные губы. Этот долгожданный момент. Он целует быстро, напористо, проникая языком в чужой рот. Такой мокрый поцелуй. Валера положил руку на спину Жени, сжимая его пиджак. Их языки сплетались, облизывая друг друга, какое ощущение боже. По подбородок старшего потекла капля слюны. Боков не отстранялся, он входил в азарт. Неужели это свершилось. Теперь наяву, не только во влажных фантазиях перед сном за дрочкой. Мужчина спешно и не аккуратно начал развязывать галстучный узел правой рукой, стягивая его с шеи. Левая рука спустилась ниже, на бедра, он сделал полшага вперед, расставляя ноги Валеры коленом. Прозвучал тихий стон в ответ на это, Козырев явно не сопротивлялся почему-то. Наконец отлипнув от чужих губ Боков, не переводя дыхания, накрыл этими мокрыми от слюны губами шею, целуя ее, облизывая и кусая, переходя на ключицы. Он нагло поднял правую ногу старшего, держа ее под коленом, прислоняясь к его паху своим. Горячо. Как же, мать твою, горячо! Валера продолжал сжимать правой рукой чужой пиджак, а левую положил на бритый затылок Жени. Он сам не понимал что вдруг происходит и почему, но его это очень заводило. Он любил, когда его подчиняли себе, но это был его личный секрет. Секрет, который тоже не давал ему ему по ночам засыпать рядом с красавицей женой. Он каждый вечер дома вспоминал этого грубого Бокова... Женя начал спешно расстегивать пуговицы рубашки Козырева, но в этот момент его взяли за руку и он поднял взгляд в его лицо. — Умоляю, поехали к тебе, — тяжело дышал мужчина и смотрел на него с легкой, кривоватой, улыбкой прикрытыми глазами. Какая сука картина. — Поехали. Умолять меня будешь дома. **** Скрип ключа в замочной скважине. Резко открывается входная дверь. В квартиру быстро заходят Боков и Козырев. Ключи летят на пол с тяжелым звуком, к ним летят и две пары туфель. Женя хватает за руку Валеру и тащит его в спальню. Прикрывая в нее дверь, он включает настольную лампу, тускло освещающую комнату и падает на край застеленной кровати. — У тебя ведь это не в первый раз? — усмехается мужчина, пристально смотря на Валеру, снимающего с плеч пиджак. — Нет, — усмехнулся он в ответ и медленно подошел к Жене. Он встал перед ним, снимая галстук и расстегнул свою рубашку, но не снял ее сам. Эти черты его ключиц, впадина на груди, очерченные линии пресса. Боков снова начинал сходить с ума. — На колени вставай, — грубо сказал ему товарищ следователь. Молча, улыбнувшись, старший покорно встал на колени. Женя сдерживался как мог. Ему хотелось, как можно дольше, наблюдать за этой картиной полуголого коллеги перед ним, тем более, что он еще и стоит на коленях... — Грубость любишь? — схватив его за впалые щеки рукой и приподнимая голову, спросил скалясь Женя, наклоняясь к его лицу. — Знал бы ты только о чем я фантазировал перед сном. Сука, это было тяжело, слышать, как ты кричишь на подозреваемых... — блять не описать это лицо. Такого у него не было никогда. Такого его из коллег еще никто не видел. Эти глаза, умоляющие, покорные, эта улыбка, растрепанные, кудрявые волосы... — А ты бы знал как я о тебе думал, сука. Валера, блять, это пытка, — прожигая его взглядом, тихо говорил Боков. Козырев усмехнулся и взял в свою руку его руку, притягивая к своим губам. Валера провел горячим, мокрым языком по среднему пальцу, затем обвел им каждую фалангу безымянного. Женя не мог сдерживаться от такого зрелища и убрал резко руку, начиная спешно расстегивать ремень на своих джинсах. Наконец, за этот вечер, у него это получилось. Он приспустил джинсы вместе с бельем. Какое блаженство. Член был уже твердый от этого блядского возбуждение, дурманящего разум. Валера обхватил его правой рукой, сделав пару движения вверх-вниз, немного сжимая. Какой же он был влажный и горячий, весь в смазке. Мужчина немного откинулся назад, тяжело выдыхая и прикрывая глаза, но он внимательно смотрел на Козырева, ибо это зрелище упустить он не мог. Валера провел языком от основания до головки, обводя ее пару раз и, чуть придвинувшись, медленно начал насаживаться ртом на член. Он брал его почти до конца. Голова его опускалась и поднималась. Язык рисовал разные узоры по головке члена. Кудряшки падали на лицо, но Женя их убирал с его лба, чтобы видеть все. Какие ощущения господи. Как же горячо и мокро внутри его рта. Боков невольно сжал волосы на его затылке, на что тот простонал. Боков это услышал и сжал их сильнее, от чего стон был еще громче и протяжнее. Валера поднял глаза, смотря на Женю. Он тихо и глухо стонал от его действий. Как же скоро был финал и как же хотелось кончить ему в рот, но этого он делать не стал бы. Чувствуя, что Женя уже скоро кончит, Козырев начал быстрее двигать ртом, вбирать глубже, делая им вакуум, помогал себе пальцами, от чего мужчина уже не мог сдерживаться, сжав еще сильнее волосы на его затылке, со словами: — Стой, блять, Валера, — тот отстранился, облизывая губы, а Боков кончил себе в руку. — Как вам, товарищ следователь? — улыбнулся Козырев. — Ты шо думаешь это все? — спрашивал его в ответ мужчина. Он повернулся за салфетками, лежащими на тумбочку у кровати, вытер руку и посмотрел на Валеру. — Умоляю о продолжении, — Валера встал с коленей, мнимая с плеч рубашку, падающую на пол. — Умолять ты меня будешь щас шоб я остановился, — усмехнулся в ответ Женя, стягивая с себя окончательно джинсы, натягивая белье обратно. Он так же спешно снял с себя портупею и рубашку, поднимаясь и вплотную подходя к коллеге. — Я сегодня тебе спать вообще не дам, товарищ Козырев, — после этих слов он резко втянул его в поцелуй, вылизывая чужой язык, десна и губы. Левая рука прошла по позвоночнику, а правая зацепилась за тугой ремень широких брюк, притягивая того еще ближе. Боков отлип от чужих губ, переходя на шею, он оставлял на ней влажные дорожки, прикусывал кожу до покраснения, проводил языком по кадыку, пока над ухом его доносились тихие стоны великого баритона. Положив руки на талию, Женя повернул его и подвел к кровати, не отстраняясь от мужского тела, затем несильно толкнул и тот послушно оказался на кровати в тот же час. Боков навис над ним, смотря в эти голубые глаза. Склонившись к его уху и положив руку на чужой возбужденный член, выпирающий из темных брюк, он прошептал грубым голосом: — Не говори потом мне, шо тебе больно... — Блять просто сделай это уже, умоляю, — простонал тихо Валера, когда рука Бокова уже оказалась под ремнем его брюк, сжимая его член через белье. — Сделать шо? — он лишь быстрее начал водить рукой вверх-вниз через эту чертову ткань белья, говоря спокойно, не меняясь в лице, — Давай, скажи, Валер... — Сука... Ах... Трахни уже меня, — о да, он сказал это. Ммм какая волна возбуждения накатила на Бокова после этих слов. Черт, как же это все не реально сейчас... Женя стянул с мужчины брюки и белье, они упали тоже куда-то на пол, плевать на этот бардак. Он потянутся к тумбочке, открывая ее первый ящик, достал оттуда круглую баночка с вазелином. Боков с ухмылкой пристроился между чужих изящных ног, раздвигая их. Даже сейчас этот следователь не верил происходящему. Алкоголь в крови хоть и растворялся, но пьянящее чувство не уходило. Женя открыл баночку, смазал два пальца в скользком вазелине и провел ими по колечку мышц. Валера вздрогнул от этого. Затем Боков начал входить в него пальцем, не медленно, но и не быстро. Козорев глухо простонал от этого. Затем и второй палец вошел. И тут мужчина уже начал не церемониться. Он склонился к Валере, прикусывая кожу на его груди, проводя языком по соскам, спускался им к животу. Пальцы его ускоряли темп, вбиваясь все быстрее и быстрее. — Бляять... Ох... — стоны становились громче, от чужого тела исходил жар. В тишине раздавались звуки мокрого хлюпания и стоны. Рука Валеры сжала плечо Жени. Тот не останавливался, напротив, согнул немного пальцы. Какое верное это было решение. Он попал именно туда, куда было надо и понял это, когда Козырев простонал громко и поцарапал ногтями его плечо. — Значит вот как... — криво улыбнулся Боков. — Же..ня.. блять... — сквозь стоны прохрипел он в ответ. Движения пальцев стали еще быстрее, грубее, глубже и четче. Мужчина стонал громко, сладко, прогибался в пояснице. — Сука, какой же ты оказывается громкий... — прошептал ему на ухо Женя, прикусывая мочку уха и целая шею. Через пару минут Боков остановился, вынул пальцы, чуть покрутив кистью руки, от ее усталости. Он снял с себя белье, вновь опустил пальцы в баночку вазелина, нанося его на свой член. — Ну шо, а теперь по серьезному, — он навис над ним, сев между его ног. Тот послушно раздвинул их по шире, тяжело дыша и смотря на него. Женя приставил головку члена к разработанному колечку мышц и вошел, в ответ раздался стон, Валера закусил губу. Член входил очень хорошо. Когда Боков вошел не торопясь до конца, но глухо простонал. Непередаваемые блять ощущения очутиться наконец в этой желаемой заднице. Но медленно он только вошел. Следом резкий и внезапный толчок. — Ах... Сука... — жалобно свел брови Козырев, жмуря глаза. По телу его прошла волна жара, от паха до горла. — Не, нихуя, глаза не закрывай и на меня смотри, — остановившись после первого толчка сказал грубо Боков. Старший послушно открыл глаза, смотря на него. На глазах его проступила пара слезинок. Женя впился в него поцелуем, глубоко скользко языком. Когда он так целовал, казалось, что он не только членом может трахать рот, но и языком. Как же это нравилось Козыреву. С этим поцелуем мужчина начал двигать тазом, набирая скорость. Входил он каждый раз до конца, глубоко. Валера не мог сдерживаться и стонал прямо в чужие губы. Когда поцелуй был прерван, Боков начал трахать его еще быстрее. Валера, казалось, срывал голос, от этих стонов, голова кружилась от частого дыхания. — Ах.. Да... Блять да... Ох... — Нравится, да? — со лба его стекали капли пота, прямо по щекам и на шею. Как же хотелось кончить от такого вида и таких ощущений прямо сейчас, но контролировал себя, хотя это и было сложно, хотелось продлить этот процесс. — Да... Хаа... Не оста...навливайся — мужчина обхватил его спину руками, прижимая его к себе. Ногти невольно сами царапали его до красноты. Женя склонил голову, упираясь лбом в плечо Козырева. Мышцы входа сжимали член до безумия приятно, это Женю аж с ума сводило. Член каждый раз задавал простату, от чего мужчина на кровати так прогибался, стонал, что даже тряслись ноги. — Умоляю... Хаа... придуши... Ммм... меня... — ели выговорил тот, царапая чужую спину. — Извращенец, — проговорил прямо в плечо Боков но приподнялся, положив правую руку на горло Валере. Он знал, как душить человека правильно. Дав несильный упор в руку, что большой и указательный палец уперлись в линию челюсти, он сменил темп из рваного и быстрого, на издевательски четкий, глубокий. Он выходил почти полностью и резко входил обратно во всю длину, глухо выдыхая. И через пару минут Валера кончил себе на живот с глуховатым, но долгим стоном. Женя убрал руку с его шеи, переместив обе на талию, сделал еще несколько толчков и кончил в Козырева. — Блять... — простонал тихо Боков. Он вышел, падая на кровать, тяжело и глубоко дыша, ища рукой, вытащенную ранее из кармана джинс, пачку сигарет и спичку. Сердце бешено колотилось. Валера потянулся за салфетками, вытер сперму с живота и тоже пытался отдышаться. Ему протянули подкуренную сигарету. Оба лежали и курили. — Но шо, Валер, пиздец. Я шо теперь педик получается? — смотря в потолок, положив руку под голову, спрашивал Женя. — Может быть, — усмехнулся Козырев. — Шо сказал? Я рассчитывал, шо ты меня побьешь там ну,.. но такого не ожидал. Удивил, Валер, удивил. — Сам не думал, что вот так будет, не рассчитывал. У тебя жена же. — У тебя тож и жена и сын емае. Не ожидал, товарищ Козырев. — Плевать, есть, как есть уже. — Нда... Шо ты жене скажешь за укусы свои? — А ты что жене за спину? — Ну, тут думай головой: либо нас выгонят из дома, либо у меня тут живи пока. — Ладно, так и сделаю. Пойду воды принесу и в душ схожу. — Давай иди. Ток ты это, ща отдохни, потом еще, время только четыре.