Красная помада, с оттенком любви.

Утро началось, как обычно, с шума в Большом зале и недоваренной каши. Гарри, не выспавшийся и раздражённый, влетел в зал, будто за ним гнался сам Снейп. Волосы торчали во все стороны, мантия была застёгнута через одну пуговицу, и он плюхнулся рядом с Роном, даже не заметив, как все взгляды обратились на него. — Э… Гарри? — осторожно начал Рон, глядя на него с выражением неуверенности и ужаса вперемешку. — У тебя… ну… ты… Гарри безразлично потянулся за тостом. — Что? — У тебя всё лицо в поцелуях, — отрезала Гермиона и одним движением выдернула зеркало из сумки, сунув ему под нос. Гарри замер. Его отражение — или то, что осталось от его достоинства — смотрело на него в ужасе. Ярко-красные следы поцелуев тянулись от подбородка до самого лба, а губы были как у облитого клубничным сиропом манекена. — ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ?! — взвыл Гарри, хватаясь за салфетку и начиная яростно тереть лицо. Помада не сдавалась. — Так кто она? — с энтузиазмом спросил Рон. — Ну же, Гарри! Кто та таинственная красавица, которая оставила на тебе всё, кроме автографа? — Никто! — рявкнул Гарри, уже красный как его губы. — Я… это… я не знаю! Как назло, мимо их стола с важным видом прошла Панси Паркинсон. Она посмотрела на Гарри, остановилась, прищурилась — и расплылась в широкой, почти нежной улыбке. — Хмм, — сказала она, останавливаясь прямо перед ним. — Вот почему Тео вчера у меня выпросил мою любимую помаду. «Распутный закат», если тебе интересно. Гарри уставился на неё с выражением полного краха. — Тебе идёт этот цвет, Поттер, — сладко добавила она. — Особенно на губах. Хотя… — она сделала вид, что приглядывается, — …на шее он тоже весьма выразителен. Рядом кто-то поперхнулся тыквенным соком. Гарри сжал салфетку так, будто собирался задушить ею кого-то. — Панси, — процедил он, — если ты расскажешь кому-то… — Что? — её глаза сверкнули. — Что ты позволил Слизеринцу расцеловать тебя до смерти? Поттер, милый, это уже обсуждают за тремя столами. Включая стол преподавателей. Она пошла прочь с грацией кошки, бросив через плечо: — Кстати, помаду можешь вернуть Тео. Хотя, думаю, она ему уже не нужна. Гарри чуть не сполз под стол. Рон с потрясённым видом уставился на него. — Тео? Теодор Нотт?! — Я. Убью. Его, — мрачно прошипел Гарри и встал. — Гарри, погоди! — Рон вскочил. — То есть… вы с ним…? Ты и он? Почему я ничего не знаю?! — Потому что ничего нет! — огрызнулся Гарри, но в этот момент дверь распахнулась, и Теодор Нотт вошёл в зал. На его губах была самодовольная, ни на чём не основанная ухмылка. Он увидел Гарри — и подмигнул. Гарри сдавленно выдохнул. Девочки за столом Хаффлпаффа завизжали. — Убью. Прямо. Сейчас, — сказал Гарри и пошёл в сторону Слизерина. — Поттер! — крикнул Тео весело. — С добрым утром! Помада сидит отлично, ты выспался? — У МЕНЯ ЕСТЬ ПАЛОЧКА, ТЕОДОР. — У тебя есть губы, — хмыкнул Тео. — А теперь ещё и помада. Совпадение? Слизеринский стол взорвался от смеха. А Гарри… Гарри просто сел рядом с Тео и убрал прядь волос с его лица. Потом наклонился и сказал тихо, но очень выразительно: — Если ты ещё раз возьмёшь у Панси помаду, я её тебе засуну. Туда, куда не светит Люмос. Тео довольно улыбнулся. — Значит, в следующий раз взять что-то нюдовое? Гарри ударился лбом об стол.

***

Позже, в тот же день.

— Я сказал, отвали, Финниган! — прорычал Гарри, проходя мимо группки гриффиндорцев, из которой снова донеслось сдавленное хихиканье. Ему хотелось спрятаться под мантией — или под землёй. Помада, несмотря на все его усилия, по-прежнему предательски красовалась на лице, особенно на губах. Он и не знал, что бывает косметика с такой стойкостью. Гермиона, конечно, могла бы что-то с этим сделать, но, узнав, откуда именно помада, только развернулась и заявила: “Заслужил. Ходи так. Учись быть внимательнее, Поттер.” — Так, — пробормотал он, входя в библиотеку и сразу же разворачиваясь, потому что мадам Пинс на него посмотрела с таким выражением, будто собиралась посоветовать новый блеск. — Эй, Гарри, — донёсся голос Дина, — так всё-таки кто она? — Или он, — невинно добавил Невилл. — Мы тут спорим. — Да нет, — вмешался Рон, — он бы сказал. Мы же с Гарри друзья. Он бы точно сказал, если бы он… ну… гей. Гарри остановился, закрыв глаза. — Я. Не. Гей. — Ага, конечно, — хором отозвались трое. — Тогда почему на тебе отпечатки чужих губ в форме сердца?! — Рон ткнул пальцем ему в щёку. — Ты что, с ней ночевал? И не сказал? Гарри, брат, ты вообще кто?! — Я ничего не делал, — процедил тот. — Это просто… Тео… — Ага, ТЕО!, — выкрикнул кто-то с хаффлпаффского стола. — Так и запишем: лучший друг, крепкая мужская дружба и парочка горячих поцелуев на ночь. — МЫ. ПРОСТО. ДРУЗЬЯ. — С ПОЛЬЗОЙ? — подал голос кто-то с седьмого курса, и толпа заржала. Гарри сжал кулаки. И в этот момент к нему подошла профессор Спраут — с обычной своей доброй, чуть рассеянной улыбкой. — Мистер Поттер, — сказала она весело, — прелестный цвет. Советовали бы такую помаду девушкам с холодным тоном кожи? Гарри медленно повернул к ней голову. — Простите… что? — Ну, оттенок у вас весьма сочный. Возможно, стоит провести мастер-класс для младшекурсниц. Думаю, мистер Нотт мог бы продемонстрировать? Гарри просто ушёл. Без слов. Медленно. Чтобы не закричать. Но хуже всего было в конце дня, на уроке трансфигурации. Он, наивно решив, что в классе хотя бы отдохнёт от стёбов, поднял глаза — и встретился со взглядом профессора Макгонагалл. Та молча оглядела его лицо, задержалась на губах… и чуть приподняла бровь. — Мистер Поттер, — сказала она с едва заметным движением уголков губ, — прелестный цвет. Возможно, вам стоит подумать о смене мантии, чтобы оттенок помады сочетался с образом. — …Вы. Шутите. — Ни в коем случае, — невозмутимо ответила она. — Впрочем, если мистер Нотт сможет поделиться брендом, я была бы признательна. Подобрать правильную красную помаду — искусство. Гарри просто уронил голову на парту. — Убью. Тео. Потом себя. Потом его снова. Из-за спины послышался тихий смешок. Тео, развалившийся на соседней парте, лениво жевал перо и тихо добавил: — Дорогой, я могу дать тебе флакон. Только не забудь — наноси с любовью.

***

Под дубом у озера было удивительно тихо. Весеннее солнце лениво тянуло тени по траве, и Гарри Поттер делал вид, что читает. Книга на коленях, брови сведены, губы поджаты — образ сосредоточенности почти идеальный. Почти. Если не считать того, что рядом валялся Тео Нотт, закинув руки за голову и смотря на Гарри так, будто он — финальный босс его любовной арки. Гарри это, мягко говоря, раздражало. — Ты опять уставился, — бросил он, не поднимая глаз. — Потому что ты красивый, — абсолютно спокойно сказал Тео, — а я романтик. — Ты маньяк. — С приправой обаяния. Гарри закатил глаза и снова уткнулся в книгу. На несколько секунд воцарилась тишина, в которой он почти начал верить, что Тео отстал. Пока не почувствовал, как пальцы осторожно коснулись его щеки — лёгкое движение, почти невесомое, словно смахивали пыль… или что-то намного интимнее. — У тебя всё ещё отпечаток, — прошептал Тео. Его палец медленно скользнул по коже, будто обрисовывая след. — Вот тут… прям как метка. Моя метка. Гарри на секунду застыл. Как будто всё внутри замкнуло: сердце дернулось, дыхание сбилось, живот сжался. Его кожа вспыхнула в том месте, где касался Тео, как будто там остался огонь. Он резко дёрнулся в сторону и захлопнул книгу. — Ещё один раз ты ко мне прикоснёшься — и я тебя задушу, — процедил он сквозь зубы. Тео медленно уселся, хитро глядя на него. — А можно уточнение: если я прикоснусь где-нибудь ещё, но не к щеке, это считается? — Тео! — Просто спрашиваю. Юридическая ясность. — УДАРЮ. Тео засмеялся. Открыто, искренне. Его глаза смеялись вместе с ним — яркие, искренние, как будто Гарри не огрызался, а признавался в любви. — Ты бы видел своё лицо, — выдохнул он. — Вот так сидишь: «Я Поттер. Я опасность. Я смерть». А сам красный, как помидор, и уши горячие. — Они не горячие! — огрызнулся Гарри и тут же дёрнул воротник, чтобы спрятать уши. — Ну-ну. Помада тебе, кстати, правда идёт. Такой живой цвет. Я теперь понимаю, почему Пэнси её любит. Но с тебя она смотрится лучше. — Я тебя ненавижу, — пробормотал Гарри, снова утыкаясь в книгу, но держал её вверх ногами. — Конечно, — довольно выдохнул Тео, опускаясь обратно в траву. — Любовь — тонкая грань. Особенно когда ты греешься рядом, краснеешь, злишься и всё равно не уходишь. И Гарри, не поднимая головы, прошипел: — Не смотри так. — А как? — Как будто… будто я тебе нравлюсь. Тео улыбнулся в небо. — Потому что ты мне нравишься, Гарри. Тот вздохнул так, будто страдает. Хотя почему-то не встал и не ушёл.

***

В замке давно стихли шаги. Картины спали, усыплённые ночной тишиной, а у гобеленов изредка проскальзывали тени — может, привидения, может, очередной слизеринец, крадущийся по делам. Но прямо сейчас, под мантией-невидимкой, между двумя несовместимыми — по всем школьным меркам — студентами было особенно тихо. Гарри сбился с ритма шагов. — Ты наступил мне на ногу, — прошипел он, зло дёргая Тео за локоть. — Тебе же не пять лет, Нотт. — Прости, — так же шёпотом отозвался тот. — Просто темно. И мы под одним плащом. И ты немного… близко. — Ты близко! Я вообще не понимаю, как я на это согласился. — Ну ты же пришёл, Поттер. Значит, захотел. Гарри тяжело выдохнул. Тео был невыносим. Невыносимо наглый, невинно-улыбающийся и, хуже всего, всё время рядом. Даже сейчас, посреди ночи, в то время, когда нормальные люди спят, Гарри стоял с ним под мантией и отчаянно притворялся, что всё под контролем. Хотя сердце уже билось слишком быстро. И отнюдь не из-за страха быть пойманным. Они добрались до главного двора. Над головой свисали ветви, лунный свет падал на каменные плиты. Плащ соскользнул, и Гарри, наконец, почувствовал прохладу воздуха. Он глубоко вдохнул, отступая на шаг в сторону — подальше от теплоты чужого плеча. — Серьёзно, что мы здесь делаем? — тихо спросил он. — Гуляем. — Это не прогулка. Это… — Рандеву? — подсказал Тео с почти невинным выражением. — Это плохая идея, — отрезал Гарри, раздражённо сдвигая брови. — Мы чуть не нарвались на Филча. Уверен, он уже чует твою парфюмерию. — А я не пользуюсь парфюмом, — усмехнулся Тео. — Это твоя магия, наверное. Пахнешь мятой и бедой. — Потрясающе, — буркнул Гарри, — спасибо. Они молчали. Только ветки потрескивали от лёгкого ветра, и где-то вдалеке ухнула сова. Гарри украдкой посмотрел на Тео. Тот стоял, немного рассеянно глядя на небо. Его волосы, тёмные и взъерошенные, казались почти синими в лунном свете. Губы едва тронула улыбка — не насмешливая, как обычно, а настоящая. Тихая. Гарри резко отвёл взгляд. — Ты опять смотришь, — проговорил Тео, не оборачиваясь. — Заткнись. — Я просто сказал. И мне нравится, когда ты смотришь. Честно. Я бы тоже смотрел. На себя. Если бы был тобой. — Тео. Тот обернулся. Их взгляды встретились, и Гарри почувствовал, как внутри что-то сжалось. Глаза Тео были светлыми, чуть насмешливыми, но тёплыми. В них не было давления, не было требований — только… странное терпение. Как будто он мог ждать вечно. — Ты так смотришь, — пробормотал Гарри. — Будто я тебе нравлюсь. — Потому что ты мне нравишься, — ответил Тео, будто это было самым очевидным в мире. Молчание. Странное, звонкое. Гарри уставился на его лицо. Губы, чуть тронутые лунным светом. Глаза. Улыбка, неуверенная, будто Тео сам не знал, что делает. Всё это — раздражающе настоящее. И тогда он шагнул ближе. — Закрой глаза, — прошептал Гарри, срываясь на злое. — А что, ты хочешь поцеловать меня, но стесняешься? — усмехнулся Тео. — Поттер, если ты… — Закрой глаза, — повторил Гарри. Тео молча подчинился. И Гарри поцеловал его. Быстро. Слишком коротко. Словно боялся остаться в этом моменте дольше, чем позволено. Как будто губы Тео обожгут, если задержаться — но и не прикоснуться было невозможно. Когда он отстранился, Тео стоял с закрытыми глазами, как будто всё ещё держал этот момент в себе. Потом он открыл их и тихо сказал: — Скажи, пожалуйста, что это не был сон. Гарри отвернулся. — Иди к чёрту. — Приму как “да”. И впервые за долгое время, в холодной ночи, Гарри Поттер улыбнулся. Настояще. Они уже собирались снова укутаться в мантию, когда Тео вдруг хмыкнул и с ленивой усмешкой добавил: — Кстати… если тебе вдруг захочется, чтобы я ещё раз одолжил у Пэнси помаду — только скажи. У нас осталась та самая, устойчивая. Проверено. Гарри чуть не споткнулся о собственную ногу. — Ты ненормальный. — Ну, может, и да, — пожал плечами Тео, — но ты же поцеловал меня. Значит, у тебя тоже всё не в порядке. И пока Гарри бурчал что-то гневное и совершенно несвязное, Тео просто шёл рядом — и больше не пытался скрыть улыбку.