Мороженое

••• Pow lololowka Вечерело. В моем доме кроме моих родителей были еще их друзья, а вместе с ними их сын.. Спустя час мучительных разговоров, мы, наконец, разошлись по своим комнатам. Оказавшись на свободе наедине со своими мыслями, я включила Геншин чтобы расслабиться. Персонажи сами себе книжки для прокачки не нафармят. Но даже через пол часа игры мои пальцы всё ещё нервно постукивали по клавиатуре, а мысли упорно возвращались к сегодняшнему дню. Каждый его взгляд, каждое двусмысленное замечание, эти... случайные прикосновения под столом. Я резко отложила мышку, когда персонаж снова погиб в бездне по моей невнимательности. – Всё! Нужно спать. Просто лечь без задних мыслей, – думала я. Но стоило мне выйти в главное меню, как тихий стук в мою дверь заставил меня вздрогнуть. – Кто... кто там? – голос предательски дрогнул. – Это я, – за дверью прозвучал голос Джона, слишком тихий, чтобы кто-то ещё мог услышать. – Ты не спишь? Я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. – Сплю, – прошептала я в ответ, осматривая себя. Да я же в коротких шортах! Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель проскользнул его тёмный силуэт. – Врёшь, – Джон ухмыльнулся, замечая мерцающий монитор. – Играешь? Я не успела ответить. Он сделал шаг вперед, пряча что-то за спиной, оглядывая комнату, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Игра внезапно показалась очень, очень далёким воспоминанием. – Ты ещё и шьёшь? – поинтересовался Харрис, заметив мягкую игрушку в ободке ручной работы. – Да нет… – проговорила я, – не умею, учусь только. – А выглядит мило.. – Ну что, – его голос прозвучал в темноте тихо и слишком близко, – покажешь мне еще свои работы? Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Джон стоял прямо перед моим креслом, слегка наклонившись, так что я различала только контур его плеч и блеск глаз в свете экрана. – Сейчас... не самое подходящее время, – прошептала я, сжимая края своей футболки. – Почему? – Джон сделал еще шаг, и его колени почти касались моих. – Разве ночь – не лучшее время для... творчества? А если будешь хорошей девочкой, – он ухмыльнулся доставая из-за спины… мороженое, – поделюсь с тобой, – и поставил на стол прямо передо мной. Его пальцы легли на спинку моего кресла, не дотрагиваясь до меня, но он был близко – так близко, что я чувствовала тепло его кожи. – Я... – голос предательски дрогнул. – Ты же не испугалась? – Харрис наклонился чуть ниже, и теперь его дыхание коснулось моей щеки. – Просто покажи мне что-нибудь. Одну работу. Я знала, что это не про игрушки. И он знал. Но когда его рука наконец коснулась моей, чтобы "взглянуть на эскизы", я почему-то не стала сопротивляться. А экран монитора, все еще застывший на меню игры, мерцал в темноте, будто подмигивая нам обоим. Его пальцы внезапно сомкнулись вокруг моего запястья, тёплые и уверенные. – Ладно, – голос Харриса стал ниже, грубее, – хватит играть, – Джон медленно вытащил мышку из моих ослабевших пальцев. – Не надо работ, – прошептал он, и его руки скользнули по моим запястьям, прижимая их к подлокотникам кресла. – Вот что мне действительно интересно... Его губы коснулись моей шеи – сначала едва, просто горячее дыхание на коже, заставляющее меня содрогнуться. – Ты... – я попыталась протестовать, но голос дрожал и звучал странно прерывисто, – мы не должны... – Должны, не должны, – он провел языком по чувствительному месту за ухом, и я невольно выгнулась навстречу, – но ты ведь этого хочешь. Одна рука Джона отпустила мое запястье, скользнув вниз по боку, и я поняла, что уже не смогу остановить то, что началось минуты 3 назад? Я не следила за временем. А когда пальцы Харриса нашли край моей футболки, медленно забираясь под ткань, я перестала даже пытаться. Где-то вдалеке все еще мерцал забытый экран с застывшей игрой, а Персик крепко спал, и поэтому ему было уже совершенно все равно. Джон не торопился, словно растягивая момент до конца, наслаждаясь каждой моей реакцией. Его пальцы скользнули под футболку, обжигающе горячие на моей коже. Я закусила свою губу, пытаясь подавить тихий стон, когда его ладонь медленно двинулась вверх, к ребрам. – Ты такая... Тёплая и мягкая, – его голос был низким, хрипловатым, прямо у самого уха. Я чувствовала, как дрожу, но не от страха – от чего-то другого, острого и пугающе притягательного. Губы Джона снова нашли мою шею, теперь уже увереннее, оставляя влажные, горячие следы. А руки скользнули по моим бокам, и я невольно напряглась. – Ты что, стесняешься? – Харрис приподнял одну бровь. – Ну... я не... – А зря. Ты – мягкая. Красивая. И мне нравится, как ты выглядишь, когда теряешь контроль над своим телом. – А-ах... – я простонала, сама не понимая, просьба это или протест. Джон ответил глухим, одобрительным звуком, и в этот момент его рука наконец скользнула выше, пальцы обхватывая изгиб моей груди. Я резко вдохнула, ногти впиваясь в подлокотники кресла. – Тише, – он прижался губами к моей ключице, – а то услышат ещё. И от этих слов по спине пробежали мурашки. Потому что он был прав. Любой звук, любой стон мог привлечь лишнее внимание. Но когда его пальцы начали медленно, нарочито неспеша крутить мои жесткие соски, я поняла, что молчать будет невозможно. Его вторая рука отпустила мое запястье, скользнув вниз, к поясу шорт. Я замерла, чувствуя, как палец провел по оголенному участку кожи над тканью. – Хочешь, чтобы я остановился? – Джон вдруг замер, остановив свои губы в сантиметре от моих. Я не ответила. Не смогла. Но мое тело ответило за меня – бедра сами приподнялись навстречу его прикосновениям. Его ухмылка стала шире и он не заставил себя ждать. Его пальцы ловко проникли глубже, и я почувствовала, как прохладный воздух коснулся обнаженной кожи живота. Ладонь Харриса скользнула ниже, под резинку трусов, и я резко вдохнула, когда его пальцы коснулись самого чувствительного места. – Ты уже вся мокрая, – прошептал он, и в его голосе звучало удовлетворение. – Это из-за меня? Я не ответила, а лишь зажмурилась, когда его средний палец медленно провел между моих ног, собирая влагу. Он не спешил, изучая каждую мою реакцию, каждый содрогающийся вздох. – Тише, – снова напомнил Джон, когда я невольно застонала. Я положительно кивнула головой, но он только усмехнулся. – Или мне придется тебя... заткнуть. Прежде чем я успела что-то сказать, его губы накрыли мои в жгучем поцелуе, заглушая любые звуки. В то же время его палец наконец вошел в меня, медленно, до самого конца. Я выгнулась в его руках, но он не отпускал, продолжая целовать меня так, будто хотел выпить весь воздух из моих легких. Его палец начал двигаться, сначала осторожно, потом все увереннее, а большой палец нашел тот самый чувствительный бугорок, который заставлял меня дрожать. – Вот так, – Джон прервал поцелуй, наблюдая, как мое лицо искажается от нарастающего удовольствия. – Ты такая красивая, когда теряешь контроль. Я не могла думать, не могла сопротивляться – только чувствовала, как волна нарастает где-то глубоко в животе. И когда его палец сделал особенно резкий жест, я сжала его руку ногами, чувствуя, как все внутри меня сжимается, а затем разливается жаром. Он не останавливался, пока последние судороги не прошли через мое тело, лишь затем медленно вытащил пальцы и облизал их, не отрывая от меня темного, голодного взгляда. – Это было только начало, – прошептал Джон. И я поняла, что уже не смогу сказать этому парню «нет». Он приподнялся, все еще прижимая меня к креслу, и в свете экрана я увидела, как он одной рукой расстегивает свои джинсы. Сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. – Что ж, раз так… – голос Дейви был низким, хриплым, но в глазах читался вызов. Он ухмыльнулся, медленно стаскивая с меня шорты и трусы одним движением. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, но тут же сменился жаром его тела, когда он прижался ко мне. – Странно, – он наклонился, губы почти касаясь моего уха, – ты вроде человек, но... – его рука скользнула между моих ног, заставляя меня вздрогнуть, – дрожишь прям как котёнок. Харрис вошел в меня одним медленным, но уверенным движением. Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как каждый мускул его тела напряжен под моими ладонями. – Боже... – вырвалось у меня, когда он заполнил меня полностью. – Тише, – напомнил Джон, начиная двигаться. Каждый толчок в мое тело заставлял меня терять контроль. Его руки держали мои бедра, направляя, задавая ритм – сначала медленный, но невыносимый, потом все быстрее и глубже. Я кусала губу, пытаясь заглушить свои громкие стоны, но Харрис, казалось, специально находил такие углы, которые выбивали из меня любые попытки сохранить тишину. – Вот так, – он тяжело дышал мне в шею, – расслабься... чувствуй только меня... Я уже не могла думать ни о чем, кроме его тела, его движений, его горячей кожи под моими пальцами. Волна нарастала снова, но теперь только глубже и сильнее. – Я не... я не выдержу... – прошептала я, чувствуя, как все внутри сжимается. – И не надо, – он ускорился, его голос стал грубее. – Кончай вместе со мной. И когда его пальцы снова нашли мой клитор, я сломалась – волна накрыла с такой силой, что мир на секунду померк. Джон последовал за мной с глухим стоном, впившись пальцами в мои бедра. Мы замерли, оба дрожа, оба пытаясь отдышаться. Он медленно поднялся, его глаза блестели в полумраке. Он не отошел, а наоборот – притянул меня ближе, так что наши лбы соприкоснулись. Его дыхание все еще было неровным, горячим. – Ты... – Джон провел большим пальцем по моей нижней губе, — даже не представляешь, как давно я этого хотел. Он отодвинулся от меня, чтобы снять презерватив со своего члена и надеть новый. Стоп. Когда он вообще успел надеть презерватив? Я хотела что-то ответить, но он внезапно подхватил меня на руки — я едва успела вскрикнуть, прежде чем оказалась прижатой к стене. Его руки крепко держали меня за бедра, а взгляд горел чем-то диким, ненасытным. – Мы же только начали, – прошептал он, и я почувствовала, как член снова становится твердым между моих ног. Сердце бешено колотилось, но протеста не было – только предвкушение. – а-ах… – отреагировала я, когда он вошел в меня снова, на этот раз резко, без всех этих прелюдий. Я впилась руками в стену, подавляя стон. – Не зажимайся, – Джон прикусил мою ключицу, – я хочу слышать, как ты еле сдерживаешься. Его движения стали жестче, требовательнее. Каждый толчок заставлял меня терять контроль, а его пальцы, впившиеся в мои бедра, наверняка оставят синяки. – Я-я... – мой голос сорвался, когда Харрис нашел тот самый угол, от которого темнело в моих глазах. – Что? — он ухмыльнулся, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него. – Скажи. Но я не могла. Только бессвязно прошептала его имя, когда финальная волна накрыла с головой. Джон кончил почти одновременно со мной, прижав мое тело к стене так сильно, что наутро, наверное, останутся следы. Когда он наконец отпустил меня, мои ноги подкосились, но он тут же подхватил меня, не давая упасть. – Ну что, – его пальцы медленно провели по моей спине, – теперь ты точно уверена, что хочешь, чтобы я остался на неделю? Я не ответила. Но мое молчание было красноречивее любых слов. Джон усмехнулся и выключил компьютер, так что комнату накрыла темнота. – Спокойной ночи, Лололошка. Увидимся завтра, – он оставил меня наедине с клубничной лужей, оставшейся на месте мороженого.