Незаменимый

Бенкендорф как обычно сидел за своим столом, перебирая кипу важных документов. Он старательно перекладывал листы, сортируя и распределяя их по только ему известной системе. День начинался весьма неплохо. У графа даже было достаточно располагающее настроение, чему все его подчиненные были несказанно рады. Они старались лишний раз его не тревожить, чтобы все не испортить. Но среди них был один, который выделялся всегда. Звали его Владимир Елецкий. Он был весьма умным и способным молодым человеком. Выполнял все задания в срок и с отличным качеством. Среди подчиненных Бенкендорфа был лучшим, а потому мог претендовать на заместителя, а в будущем, возможно, и на место самого начальника. — Ваше Сиятельство, я закончил отчет, обговоренный на прошлой неделе, следует ли мне его выслать? — спокойно и с улыбкой произнес Елецкий. Бенкендорф, занятый собственными мыслями, не сразу понял, что к нему обращаются. Он перевел взгляд на мужчину и снял очки. — Владимир Алексеевич, Ваша инициативность похвальна, но знайте свое место. — Что ж, я ни в коем случае не хотел выйти за рамки дозволенного, я лишь предложил свою помощь. — Вот и прекрасно, ступайте к себе, — холодно отрезал граф. Елецкий поклонился и вернулся за свой стол, еле заметно сжимая кулаки. Александр Христофорович, уже менее воодушевленный этим днем, продолжил свою работу. Лично Бенкендорфа этот выскочка безмерно раздражал, хоть мужчина и признавал за ним определенные таланты. Просто было в нем что-то такое неприятное и противное, что выводило из себя. Может быть, граф просто завидовал его чрезмерной активности и инициативности? Может, боялся, что его самого скоро заменят на молодую кровь? Зачем государю государству такой человек, как Бенкендорф, если уже есть лучше, моложе, сильнее? Где-то к середине дня в кабинет шефа Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии зашли два офицера и какой-то неприглядный седой старичок. — Александр Христофорович, сколько лет, сколько зим, — прохрипел нежданный гость. Бенкендорф явно был не доволен тем, что его пытаются отвлечь от важной работы. — Что Вас ко мне привело, Ваше Сиятельство? — сохраняя внешнее спокойствие, спросил граф. Шишков был весьма назойлив и никогда не заботился о приличиях. Несмотря на возраст, он был весьма пылок и остер на язык, чем вызывал раздражение у большинства людей. — В Вашем положении, я бы не был так спокоен, граф, — ухмыльнулся старичок. — Наконец-то император поймет, какую змею у себя на шее пригрел. — Что Вы себе позволяете? — начинал раздражаться Бенкендорф. Шишков кивнул офицерам, что стояли поодаль от него. Парни молча подошли к столу графа. — Не притворяйтесь, я все знаю, — надменно произнес старик. — Ответьте лучше, где Вы находились сегодня ночью? — У себя в кабинете. Работал, — сжимая кулаки до побелевших костяшек, ответил Бенкендорф. — Как я и говорил, все сходится, — Шишков был не в себе от радости. — Сегодня ночью были украдены важные документы, решающие судьбу нескольких декабристов. Это государственная измена. — А при чем здесь я? — сквозь зубы процедил граф. — А при том, что кроме Вас этой ночью никто этого сделать не мог. — И Вы решили подозревать меня?! Да как Вам в голову это пришло? — огрызнулся Бенкендорф. — Я поговорил уже с Вашими жандармами, все они закончили работу вчера вечером и отправились по домам, их слова подтверждают жены и друзья. И все Ваши подчиненные, как один, говорят, что Вы все еще были в своем кабинете. И ни у кого, кроме Вас, нет доступа к этим документам, — прокряхтел старичок. Граф оглядел своих подчиненных нечитаемым взглядом, задерживая внимание на Елецком. Тот лишь перевел взгляд на собственные бумаги, не обращая внимания на происходящее.

Пазл сложился.

— Что Вы хотите от меня? — спросил Бенкендорф, возвращаясь глазами к Шишкову. — Пройдемте-с, — только и сказал гость. Граф тяжело вздохнул, возвращая себе маску безразличия, и последовал за офицерами. Его никто не смел трогать и пальцем, он шагал сам, уверенно и равнодушно. На собственную казнь. На Суд. Они подошли к высоким массивным дверям, принадлежавшим кабинету Николая I. Бенкендорфу даже смотреть на них не нужно, чтобы это понять, он дорогу к ним нашел бы даже в полной темноте. — Его Императорское Величество сам решит дальнейшую Вашу судьбу, — сказал старик, и они вошли в просторное помещение, залитое теплым солнечным светом. Николай Павлович сидел за широким дубовым столом, вчитываясь в очередной документ. Его лоб то и дело морщился, а пальцы отбивали никому не известный ритм. — Как я Вам и обещал, я привел виновного в похищении ценных бумаг, Ваше Императорское Величество, — отрапортовал Шишков, чуть ли не светясь от счастья. — Хорошая работа, отправьте его к Бенкендорфу, он решит, что делать с изменщиком. А мне некогда, — не поднимая головы, произнес Николай I. Немного озадаченный старик покосился на графа, и, вернув самообладание, взглянул на императора. — Ваше Императорское Величество, но, — пыл, с которым старик зашел в кабинет, слегка поубавился. — Но, это и есть он. Император медленно перевел взгляд с документа на своих гостей, опешив от такого рода заявления. Шишков заметно съежился под тяжелым взором своего государя. Граф лишь хмыкнул, не меняясь в лице. — Что? — все присутствующие уловили сталь в голосе императора, а потому не посмели даже пошевелиться. — Вы отвлекаете двух очень занятых людей — меня и шефа жандармов — от государственной работы и устраиваете этот цирк? Вы напрашиваетесь на ссылку, Шишков. — Но, позвольте, Ваше Величество, — с дрожью в голосе начал старик. — Ваше Императорское Величество, напрасно Вы так суровы к Вашим подчиненным, — внезапно подал голос Бенкендорф. — Граф сделал прекрасную работу, провел расследование и пришел к логичным выводам. На его месте я поступил бы точно так же. — Неужели? — удивился император, складывая руки на груди. — Так значит, Шишков прав, и Вы действительно государственный изменник? — Я такого не говорил. — Ваше Императорское Величество, все факты… — снова попытался вставить свои пять копеек старик, но был прерван. — Нет. Позвольте Бенкендорфу отвечать, — Николай Павлович прожигал взглядом графа. — Александр Христофорович, что же Вы делали этой ночью? — Сидел у себя в кабинете, работал, Ваше Величество… — …Ваше Величество, пожалуйста… — простонал Бенкендорф, утыкаясь лицом куда-то в подушки. — Я уже скоро… Николай… Крепкие руки сжимали бедра графа, император медленно выцеловывал каждый миллиметр нежной кожи своего подчиненного и ловил каждый хриплый вздох... — Работали, говорите? — уточнил император. ...Мундир валялся где-то на полу, явно чувствуя себя ненужным. Граф одной рукой сжимал до белых костяшек простыню, другой закрывал себе рот, чтобы не сильно шуметь. Но это не спасало. Николай с упоением выбивал каждый сладкий стон мужчины, наслаждаясь покорностью своего любимого подчиненного... — Да, — спокойно ответил Бенкендорф, поправляя стоячий воротник мундира. — ...Николай, Коля… — воздуха в легких не хватало. Николай оставлял влажные красные следы на шее, заставляя графа под ним скулить... — Что ж, Александр Христофорович, я еще раз убедился, что Вы верно служите своему государю. Даже под угрозой ареста Вы не раскрыли тайну нашего с Вами секретного совещания, — улыбнулся император своей невинной, честной улыбкой и перевел взгляд на Шишкова. — Да-да, Вы все правильно поняли. Этой ночью мы с Бенкендорфом были заняты обсуждением надвигающейся политической проблемы. Так что я могу с уверенностью сказать, что он не причастен к этому бесчестному преступлению. Старик, не ожидавший такого поворота, замялся, не зная куда себя можно деть. — Прошу прощения за предоставленные неудобства, — переводя взгляд с императора на Бенкендорфа, извинялся Шишков. — Мы обязательно найдем виновного. Не сомневайтесь. Он уже хотел было ретироваться, но властная рука графа остановила его, хватая за локоть. — Присмотритесь к Елецкому, я уверен, он может быть причастен к этому делу. — Будет сделано, Ваше Сиятельство, — поклонился Шишков и вылетел из кабинета. Двери закрылись, оставляя в помещение только двоих людей. — Саша, что это сейчас было? — протер переносицу Николай Павлович, немного посмеиваясь. — Может быть, я просто по Вам соскучился? — улыбнулся граф. — Но, а если серьезно, мне кажется, меня подставили, чтобы занять мое место. В голосе мужчины чувствовались грустные нотки, которые император сразу же уловил. — Не найдется в государстве и за его пределами человека, способного тебя заменить, Саша. — Не льстите мне, Николай, — Бенкендорф подошел к столу императора. — Я лишь говорю правду, — промурлыкал Николай Павлович, притягивая к себе и нежно целуя своего графа. — Ты у меня незаменимый.