Тьма под кожей

      Выходные пролетели незаметно. Гермиона с Кассандрой обошли, кажется, все магазины в магическом Лондоне.       В «Скорпионе и Перо» Кассандра выбирала тетради с мягкими обложками — удобные для быстрых набросков и записей, перья для каллиграфии, флакончики с закрепляющей пудрой. Гермиона помогла выбрать защитный амулет — крохотный кристалл в серебряной оправе, сглаживающий резкие выбросы магии, и амулет стабилизации потоков — тонкий браслет из чёрного обсидиана, оплетённый серебряной проволокой. — Его лучше носить на запястье, милая, — сказала Гермиона, застёгивая браслет на руке дочери. — Он помогает выравнивать потоки и удерживать их в балансе.       В «Мистере Малкине» Кассандра долго рассматривала ряды мантий, перебирая пальцами гладкую ткань. Её взгляд остановился на модели из тёмно-зелёной шерсти с аккуратной посадкой и подкладкой из бархатистой ткани. Когда она примерила её, ткань мягко облекла фигуру, подчёркивая стройность и невысокий рост девочки. На груди аккуратно пришитый шеврон поблёскивал изумрудным блеском: серебряная змейка, свернувшаяся кольцом, словно живая, чьи чёрные глаза были вышиты нитями с лёгким мерцанием. Под шевроном — изящная латинская вязь: Draco Dormiens Nunquam Titillandus, девиз школы. Кассандра невольно провела пальцами по знаку, почти неслышно — как бы нащупывая новую роль, которая теперь закреплялась за ней. — Хорошо сидит, Касси, — сказала Гермиона, улыбаясь. — Думаю, эта мантия выбрала тебя. — Я её тоже выбрала, — ответила Кассандра тихо, глядя на своё отражение в зеркале.       В лавке «Мир Зелий» они купили флаконы для хранения экстрактов, стеклянные мензурки, мерные ложки, упаковку трав и порошков для самостоятельных сборов. Кассандра рассматривала полки с заворожённым видом: баночки, коробочки, склянки — в них хранились ингредиенты с таинственными этикетками. Запахи витали в воздухе — острые, пряные, терпкие, с еле уловимым металлическим оттенком.       В маленькой лавке амулетов, с низким потолком и звякающим колокольчиком на двери, они выбрали ещё один подарок — кулон из белого кварца в виде капли, который, по словам продавца, усиливал концентрацию и помогал удерживать фокус при работе с потоками. — Это для меня? — шёпотом спросила Кассандра, глядя на кулон. — Для тебя, Касси, — тихо ответила Гермиона. — Чтобы у тебя в Хогвартсе всё было под рукой.       Было решено оставить Феникса дома с мамой, а Кассандра обещала приезжать на праздники домой вместе с Джинни. Чувствовалась лёгкая нервозность, но она была… приятной, что ли. Гермиона думала о том, как Кассандра справится сама, а сама девочка переживала, как вольётся в коллектив.       Когда все покупки были собраны, принадлежности упакованы и всё проверено, они наконец-то смогли присесть и выдохнуть. Сумки с покупками стояли аккуратными рядами у стены, а Кассандра листала новый блокнот, проводя пальцем по гладкой обложке и изредка бросая взгляд на браслет из обсидиана на запястье.       Гермиона, присев на диван и разминая плечи, с улыбкой сказала: — А давай сходим куда-нибудь перекусить, что скажешь? — предложила она, откинувшись на спинку стула и улыбнувшись дочери. — Класс! Я побегу собираться! Может, позовём Джинни с нами, мам? — Конечно, думаю, она будет не против. Я схожу, спрошу у неё.       Гермиона вышла на площадку и постучала в дверь напротив. В квартире тихо запели колокольчики. Она прислонилась головой к косяку и подождала хозяйку.       Через пару минут дверь открылась, и на пороге появилась Джинни в халате с цветочным принтом, с полотенцем на голове и лицом, покрытым маской цвета болотной жижи. Гермиона не удержалась и рассмеялась: — Джинни, объясни мне, почему у меня такое впечатление, что тебе на лицо пустил отрыжку тролль?       Соседка насупилась, надув губы: — Ты ничего не понимаешь. Это маска для молодости и свежести кожи. Рецепт из «Ведьминого окошка», между прочим. Хочешь попробовать? У меня немного осталось. — Нет уж, спасибо, обойдусь. Мы вот думали выйти прогуляться, посидеть где-нибудь. Присоединишься? — Ну, разумеется! Подожди, только смою эту красоту. Дайте мне двадцать минут. — Хорошо, мы зайдём за тобой.       Девушки быстро собрались.       Кассандра надела светлые джинсы с потёртостями на коленях, серые кеды с разноцветными шнурками, которые она меняла сама. Поверх — объёмное худи с глубоким капюшоном, почти скрывавшим её лицо. На шее висели наушники с тёмными амбушюрами, а за ухом — карандаш, забытый после очередного наброска.       Гермиона выбрала тёмно-серое трикотажное платье длиной до колен, подчёркивающее её фигуру, с тонким ремнём на талии. Сверху — уютный вязаный кардиган цвета топлёного молока с широкими рукавами и мягкими пуговицами. На ногах — кожаные ботинки с аккуратной шнуровкой. Волосы Гермионы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались несколько прядей, обрамляя лицо.       Джинни появилась в пёстрой кофте ярко-жёлтого цвета с рюшем на плечах и в обтягивающих велюровых штанах цвета тёмной вишни. Её волосы были заплетены в две косы, а на ушах сверкали маленькие золотые колечки. В руках она держала сумку с цветным принтом.       Они вышли из квартиры, предвкушая вечернюю прогулку и обещание сладкого — тех самых кричащих пирожных, которые Кассандра так любила.       Они шагали по улицам, наполненным звуками разговоров и смеха. То тут, то там мелькали яркие вывески заведений: «Пузырящийся чайник», «Медовые соты», «Огни Фей». Маги сновали туда-сюда, решившие весело провести вечер в компании друзей. В воздухе витал аромат свежей выпечки, горячего какао и пряных зелий.       Кафе, куда они шли, находилось в конце улицы — уютное местечко с приглушённым светом, витражами на окнах и мягкими креслами, в которых так легко было утонуть. Там всегда было тепло и пахло горячими напитками, топлёным молоком и чем-то сладким — как в детстве.       Кассандра первой бросилась к витрине, глаза её зажглись. На полках лежали десерты: пирожные с карамельными завитками, кремовые шапочки в сиреневых и мятных оттенках, мерцающие леденцы, а среди них — её любимые магические пирожные. Они чуть подрагивали, как будто под тестом скрывалась магия, готовая выплеснуться наружу. — Мам, смотри — мои пирожные! Я возьму парочку? — Конечно, милая, — улыбнулась Гермиона.       Кассандра выбрала несколько штук, их аккуратно выложили на фарфоровую тарелку с тонким узором по краю. Девочка сияла от предвкушения и осторожно взяла тарелку, чтобы отнести её к столу. Они устроились в углу зала, возле окна. Гермиона с Джинни заказали чай, а Кассандра — какао с маршмеллоу.       Девочка осторожно взяла одно пирожное, откусила — и оно тут же пискнуло в руке так радостно, как маленький фейерверк. Ещё одно вывернулось из пальцев и шлёпнулось на стол, оставив липкий след начинки. Кассандра рассмеялась, не ожидая такой выходки. — Ну надо же… Пожиратель и сладкоежка, — пробормотала Гермиона, её взгляд скользнул к стойке.       Там, как ни в чём не бывало, стоял Драко Малфой. Строгий, собранный, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, он ждал свой заказ; взгляд его был усталый, но внимательный. На стойке рядом стояла белая коробка, в которой угадывались десерты. Он казался чужим этому месту — словно хищник в уютной кондитерской. Но всё равно был здесь. Среди писка озорных десертов и приторного запаха карамели.       Гермиона чуть улыбнулась, а Джинни, перехватив её взгляд, фыркнула: — Видимо, даже у самых страшных есть свои слабости.       В этот момент Кассандра заметила, что воздух словно дрогнул — еле ощутимая вибрация, будто невидимая волна, прошла по залу. Её пальцы, всё ещё липкие от начинки, невольно сжались, а взгляд метнулся к окну.       Кто-то закричал на улице.       И тут всё произошло.       Тонкий, натянутый звук, как если бы лопнула струна. За ним — глухой хлопок, и в следующее мгновение стёкла витрин разлетелись с оглушительным звоном, осколки брызнули во все стороны, как ледяной дождь. Люди закричали, попа́дали на пол, кто-то схватился за лицо, кто-то — за руку, на которой уже выступила кровь. Столы опрокинулись, стулья заскользили по полу, чашки попа́дали, разбиваясь на мелкие осколки.       В воздухе запахло гарью, сыростью и чем-то металлическим, как будто само пространство треснуло, разорвалось под давлением. Волна магической энергии прошла по залу, сшибая скатерти, расплёскивая чай из чашек, заставляя зажигательные лампы на потолке трещать и мерцать.       Кассандра вскрикнула, прижавшись к столу, а Гермиона и Джинни среагировали — руки метнулись к ней, Гермиона обняла дочь, прижимая к себе, сердце колотилось так, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. — Всё хорошо, милая? Как ты? — Гермиона уже обнимала Кассандру за плечи. — Всё нормально… — девочка испуганно кивнула.       Джинни поднялась, схватила их сумки: — Быстро! Это магическая ловушка. Я видела такие раньше. Хлопок с волной — она сбивает с толку. Аппарационные чары могут сработать некорректно, нас расщепит. Придётся бежать. У нас есть максимум пятнадцать минут, пока граница не сомкнётся.       Гермиона поднялась, схватила Кассандру за руку, взгляд её метнулся к Джинни: — Откуда ты знаешь… — начала она, но та резко перебила; голос её стал низким, почти рычащим: — Неважно! Я видела такое, поверь. Не о том думаешь, Гермиона! Соберись! Если барьер встанет — никто не выберется.       Гермиона встала и взяла Кассандру за руку.       Толпа начала суетиться; кто-то кричал, кто-то бросился к выходу, стулья скрипели, посуда звенела. Магическая дрожь в воздухе нарастала. — Быстро! — бросила Джинни, хватая их сумки. — К двери!       Гермиона прижала Кассандру к себе и, следуя за подругой, пробиралась сквозь толпу, продираясь между упавшими стульями, разлитым чаем и осколками стекла. Кто-то вскрикнул рядом, споткнувшись о перевёрнутый стол, женщина у входа схватилась за голову, кровь стекала по её щеке.       Воздух дрожал от магии, свет ламп вспыхивал и гас, как сердце, что вот-вот остановится. Дверь была близко — и в этот момент их захлестнула волна бежавших, гонимых страхом и паникой. — Пошли! Держись крепче! — крикнула Гермиона, и Кассандра вцепилась в её ладонь так, что костяшки побелели.       Их выбросило на улицу — холодный воздух ударил в лицо, пахло дождём и гарью. Вокруг слышались крики, кто-то споткнулся, упал, затерялся в потоке. Перепуганные и дезориентированные, они бежали по улице. Гермиона крепко держала Кассандру за руку, чувствуя, как детские пальцы вцепились в её ладонь. Джинни бежала впереди; люди кричали, падали, сталкивались плечами.       И вдруг — рывок.       Чья-то рука схватила Гермиону с такой силой, что она едва не упала. — Мам! — закричала Кассандра, голос её оборвался, как натянутая и порванная струна.       Гермиона в последний момент разжала пальцы, чтобы не потянуть за собой дочь. Мгновение — и тёплая ладонь Кассандры исчезла из её руки.       Испуганная и ошарашенная, она успела только увидеть, как Кассандра и Джинни теряются в толпе, уносимые паникой, мелькающими силуэтами, криками.       Её дыхание захлебнулось в горле, когда чужая рука резко потянула её в сторону, в переулок, в темноту.       Руки были сильные, грубые, пальцы вреза́лись в кожу, оставляя болезненные следы. Гермиона пыталась вывернуться, но запнулась, потеряла равновесие, и её втянули в тень и бросили на мостовую. Она больно приложилась головой; резкая вспышка боли пронзила виски, и в глазах на миг всё потемнело.       Запах сырости и напряжение, как перед грозой, висели в воздухе. Дыхание сбилось в ком, сердце колотилось так, что казалось: оно сейчас лопнет. — Ты посмотри на эту магловскую суку, — сказал кто-то рядом. — Совсем стыд потеряли, прутся сюда как к себе домой. — Тебя сюда не звали! — проорал говоривший ей в лицо.       Она мельком оглянулась. От удара у неё ныла голова, саднила рука: когда её дёрнули, она, видимо, неудачно вывернула её. Как назло, они оказались в начале какого-то переулка. Тень от него как раз закрывала то место, где они стояли. — Ты слышишь меня? — снова орал этот парень. — Или ты ещё и тупая? Хотя похрену. На вид довольно симпатичная, может, успеем и поразвлечься.       Вторая тень, стоявшая рядом с ним, недовольно хмыкнула. — Заканчивай, Гойл, не стоит пачкаться об этот мусор. — А что такого? Ты против, что ли? — недовольно проорал первый. — Да, Гойл, я пачкаться не буду. У нас есть чёткий план: мы должны зачистить этот участок от этих уродов. Это будет показательно для остальных. И как-либо взаимодействовать с маглами я не горю желанием. — Правда? Что-то я не припомню, чтобы ты брезговал сучками из «Чёрной Вдовы»… — Ты сам знаешь. Паук плохого не предложит.       Пока они спорили, Гермиона понемногу попыталась отползти назад, надеясь сбежать. И вот, когда ей удалось приподняться и развернуться, Гойл схватил её за волосы и дёрнул на себя. Из глаз непроизвольно брызнули слёзы — так больно и обидно. Она схватила его за руку, которой он держал её, и попыталась ногтями проткнуть его кожу, лишь бы он отпустил. — Ах ты ж дрянь, — он достал палочку и приставил её к лицу Гермионы.       И только открыл рот, чтобы выговорить проклятие, как его оттолкнули с такой силой, что он отлетел на несколько метров, ударился о стену и затих.       Тем временем Драко Малфой наклонился к Гермионе, присев на корточки, и приподнял её лицо за подбородок, заглядывая ей в глаза. — Мисс Грейнджер, у вас всё в порядке, насколько это возможно в данной ситуации?       Но Гермиона не смотрела на него — она смотрела на того, кто был за ним. Винсент Крэбб стоял напротив и направлял палочку в сторону Малфоя. — Драко, — прошептала Гермиона.       Он проследил за её взглядом, а затем медленно выпрямился во весь рост. И плавно, словно зверь, готовый к прыжку, развернулся. — Ты ублюдок. Ты предал своих, а теперь защищаешь этих? — зло выплюнул Крэбб, бросая мимолётный взгляд на девушку. — Опусти палочку. Сегодня я не хочу убивать. Не при ней, — он кивнул на Гермиону. — Не хочу, чтобы она видела эту отвратительную картину. — Ха-ха-ха! — нервный смех вырвался из его груди. — Ты ослеп и не видишь, на чьей стороне преимущество? Я получу шикарное вознаграждение за то, что убью тебя и её в придачу. А трофеем я заберу твою палочку.       Гермиона видела, как он начал произносить заклинание, и, как в замедленной съёмке, она увидела тень, отделившуюся от Драко Малфоя. Вот она начинает своё движение — и через секунду достигает Винсента, а в этот же миг Малфой, словно скользнув по следу тени, перемещается к нему и приставляет палочку к его голове, выкрикивая: — Umbrae Lacera!       Похититель захрипел, отшатнулся, пальцы его задрожали. — Твою мать!.. — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Сука… ублюдок… что ты со мной сделал?..       Он завыл, заваливаясь на колени, и судорожно отвёл пострадавшую руку в сторону, как будто не веря в происходящее. В горле рвались сиплые вдохи, кожа на лице побледнела, губы сжались в тонкую белую линию. Он почувствовал, как внутри всё оборвалось: кожа стягивалась, трескалась, словно засохшая глина, из трещин медленно сочилась густая тёмная кровь. Пальцы скрючились, ногти отвалились.       Тьма ползла вверх по руке, захватывая предплечье, обжигая жилы и мышцы, словно их выедало изнутри. Там, где раньше была плоть, остались сухие обугленные лоскуты, будто сожжённая пергаментная бумага. Кость на локте оголилась, белела сквозь трещины. — Чёрт!.. Чёрт тебя дери, Малфой!.. — голос сорвался на хрип.       Магия вокруг замедлилась, срываясь остатками искр в воздухе. Запах горелого мяса и крови повис в переулке, тяжёлый, тошнотворный, как гниль. Рука — мёртвая, безжизненная, чёрная до локтя, без шансов на спасение.       Малфой медленно наклонился, поднял палочку, выпавшую из руки Крэбба, и, вертя её в пальцах, тихо сказал: — Ну и кому из нас достался трофей?       На его лице отразилась снисходительная усмешка.       Он скользящей тенью переместился к Гермионе. — Ухватись за меня. Постарайся не дёргаться. Я подниму тебя. Нам нужно переместиться.       Девушка кивнула. Его руки крепко обхватили её плечи, и он поднял её с мостовой. Ткань его плаща была грубой, пахла кожей и дымом. Он прижал её к себе — твёрдо, но осторожно.       Мир вокруг размылся, словно по воде пошла рябь. Последнее, что увидела Гермиона, — дрожащие огоньки фонарей и силуэт Винсента Крэбба, упавшего на колени.       Их тень растворилась в трансгрессии. Примечания автора: Umbrae Lacera — Проклятие Теневого Разрыва. Эффект: Проклятие вызывает разрушение ткани на поражённой области, начиная снаружи внутрь — как будто тень въедается в плоть. Оно словно разрывает тело на медленные болезненные куски: кожа стягивается, трескается, чернеет, затем осыпается, а под ней оголяются сухие сухожилия и кости. Магия похожа на тень, которая ползёт по телу, разрывая всё на своём пути — как живой паразит, пожирающий плоть. Как ощущается: Острая жгучая боль в месте поражения, словно тысячи игл впиваются в кожу. Кожа как будто сжимается, стягивается, трескается, а под ней — ощущение холода, который проникает до костей. Постепенно ощущение переходит в тупую ноющую боль, как если бы что-то грызло под кожей. Как выглядит: Чёрная тень, похожая на чернила, распространяется по телу. Кожа трескается, как засохшая глина. Из трещин сочится густая тёмная кровь, на коже остаются рваные обугленные лоскуты. На более позднем этапе кожа и мышцы буквально осыпаются, обнажая кости. Магический след: После воздействия остаётся неизлечимый след — участок тела становится мёртвым, некротическим, требует ампутации или протеза. Даже если заклинание прервать, последствия остаются навсегда — исцелить такие повреждения магией невозможно. Философия проклятия: Umbrae Lacera — это древнее тёмное проклятие, созданное для медленных казней, унижения и оставления вечного шрама, напоминания. Оно было запрещено ещё до войны, считалось «заклятием из тени», клеймом для врагов». «Draco Dormiens Nunquam Titillandus» — это официальная латинская фраза, ставшая девизом Хогвартса в книгах о Гарри Поттере. В переводе на русский она означает: «Не буди спящего дракона». Этот девиз символизирует осторожность и намекает, что не стоит испытывать судьбу, провоцируя могущественные силы.