Я делаю это ради вас

-"Жан.." Натаниэль сглотнул. Этот взгляд.. Он не знал, что он означает, но предпочёл бы никогда больше не видеть его вновь. Это было...беспокойство? Гнев? С каждым годом в силу обстановки распознавать чужие эмоции, которые казались такими.. настоящими, становилось всё сложнее. Но отвести собственные глаза от Жана он не мог. Тот подошел ближе и вздохнул, отпускаясь на край кровати Натаниэля. -"Чёрт возьми, Натаниэль, как ты не можешь просто...Понять? Глупый ребёнок." Реплика Жана была пропитана.. Болью? Ему не показалось? Почему сейчас эти слова звучали больнее обычного? Будто Жан впервые отчитывает его за "опрометчивость" и излишний героизм, но сейчас было что-то не так, было что-то другое, не прямое, но скрытое за этим тоном, взглядом, напряженными плечами. Как только он захотел дотронуться до них, Моро поднялся с кровати, отвернувшись, будто не хотя что-то показывать, возможно, слишком уязвимое или хрупкое. Натаниэль хотел положить руку на его плечо, как обычно, простым жестом молча сказать "я здесь", "со мной всё в порядке". Каждый раз он возвращался. Но и Жан не мог не беспокоиться, стискивая в руках очередной бинт или нанося мази больше нужного, находясь в своих мыслях. -"Я не понимаю.." Тихим голосом сказал Натаниэль, поднимаясь с кровати вслед за Моро, но более аккуратно, тело всё ещё адски болело, как и душа, которую наверняка уже невозможно собрать из осколков, но пока Жан и Кевин рядом и в порядке.. Он чувствует себя лучше. И если Жана что-то беспокоит - это не менее важно, даже наоборот, в его приоритетах выше, чем собственная боль. - "Конечно, не понимаешь!.. Ты всегда был..." Вспылил Жан, скрываясь за маской раздражения, но осекся, не закончив начатую фразу. Натаниэль слегка вздрогнул, при нём можно, но не отшатнулся, не отошел, напротив, сделал шаг ближе, слегка приподнимая руки, показывая, что здесь безопасно. Он остановился в метре он парня, чьи плечи были напряжены, наверняка Моро тоже не особо рад, что вспылил сейчас, на Натаниэля. -"Объясни.. И я пойму. Жан..." Натаниэль положил руку на плечо Моро, молчаливое и привычное "я здесь", чтобы придать уверенности. Жан выдохнул, пытаясь придти в себя от этого, чуть не выговорил всё, что думал об этом самопожертвовании и о самом Натаниэле, когда тот так делает. Он поймал чужой взгляд и слабо улыбнулся, "всё в порядке". Сейчас Натаниэль и правда был в порядке, но ведь так не будет всегда, рано или поздно Рико не будет снисходителен до его таких выходок... Думать об этом не хотелось от слова совсем, но он не мог перестать. Смотря в эти голубые глаза... Он сглотнул. Чувства, что казались невозможными, за гранью, и давно запрещенными сковывали сердце. Смотря в глубокие голубые, будто небесные глаза, давно потухшие, внутри что-то ломалось. Больно, понемногу. Разве они не заслужили счастья? Того, чтобы не волноваться друг за друга каждый день, не видеть на теле важного для себя человека раны? Он вздохнул, плечи слегка отпустились, и положил ладонь на руку Натаниэля, что всё ещё покоилась где-то в районе предплечья Жана. -"Я беспокоюсь о тебе... Просто, ничего сложного, правда? Не нарывайся на гнев Рико... Он ведь может в следующий раз...- голос дрогнул, но смысл, летавший в воздухе, был понятен.- Пожалуйста, Натаниэль..." Жан сделал шаг вперёд, оказавшись почти вплотную к рыжему парню, положил руку на его спину, слегка надавив на синяк от той чертовой клюшки. Прямо показывал, "вот, к чему это приводит". Натаниэль тихо шикнул от боли. До этого он не ощущал этого. Веснински потупил взгляд в пол, прикусив губу, пытаясь осмыслить сказанное ему. -"Мы..- Хотелось вырваться "мы с Кевином", но Жан запнулся, Дэй сам должен поговорить с Натаниэлем об этом.- Мы многое прошли вместе, ты важен для меня, Натаниэль. И я не могу тебя потерять, особенно из-за твоего героизма." "Особенно из-за того, что я не смогу защитить тебя." Эта недосказанность легла на плечи Жана. Не сейчас.. Хотя, возможно, Натаниэль чувствовал тоже самое? Боялся, что не сможет вовремя защитить? Натаниэль не заметил, как эти слова Жана уже оказались тихим звуком над головой. Моро уже подошел так близко... На мгновение четвертый номер положил руки на его плечи, притягивая к себе. В быстрые, но от этого не менее крепкие и теплые, объятия. Одна рука покоилась в рыжих волосах, в то время как вторая удерживала парня на месте за плечи. -"Я боюсь того, что он может с тобой сделать..." Натаниэль неуверенно положил руки на спину Жана. -"Я обещаю, Жан.. Я не оставлю тебя. Ни в прошлом, ни сейчас, ни потом.".. Тихо, но твёрдо сказал Веснински, спустя небольшой промежуток времени, который был ему нужен, чтобы понять сказанные ему слова, слегка расслабившись под чужими руками. Он вздохнул. Жан, который обычно был скуп на слова,тем более подобные, казалось, показал свою уязвимость. Уже словами. Не только тем, что показывал своё тело каждый вечер, позволяя обрабатывать раны, но и.. душу? Как минимум, всё это было искренне. Натаниэль хмыкнул, почувствовав то, как Моро зарылся носом в его волосы. Тот тоже наверняка устал от этого. Они все устали. -"Я просто... Не могу стоять в стороне и смотреть, когда Рико угрожает вам, когда может сделать больно.- прошептал Веснински, сам не веря, что смог произнести это, но от того, что есть, с кем разделить этот груз, было легче. - Это для меня слишком тяжело." Они боялись одного. Друг за друга. Беспокоились за чужую боль, которая была важнее собственной. Своя исчезала на фоне, стоило только посмотреть на чужие раны, на чужое, но такое родное лицо, искаженное гримасой от боли, что пронзала тело. К этому невозможно привыкнуть. Но можно было поспорить, что было больнее: чувствовать собственную боль, свой страх, или видеть мучение важного для сердца человека, и не то что не быть в силах что-либо сделать, но и самому участвовать в его муках - не пытка ли? Кажется, Рико это было только по душе, как и всё то, что могло терзать чужое сердце или то, что от него осталось. Если там ещё что-то было. Хотя, по чувствам, что сковывали, можно было понять. Да, там что-то есть. Они ещё люди, которые просто хотят счастья. Счастье? Глупое слово, которое теряло все свои оттенки в стенах Эвермора, там, где не было месту другим цветам, кроме как черного и всей его "палитры", от темно-серого, изредка доходя до белого, скорее проплешинами. Какой оно имеет цвет? Что это вообще такое? Была ли у них какая-либо ассоциация с этим словом вообще? сложно сказать, ведь не зная этого чувства, свои эмоции связать с ним ты не можешь. Счастье, то, что рисовали в сказках, теряло весь свой смысл перед этой болью. Может, его проблески и были: те перешептывания по вечерам, тихий смех от шуток, чтобы разрядить обстановку, разговоры в комнате на французском, и вот, сейчас, в этих объятиях, где, пускай и на время, было хоть немного спокойно, тепло, и...тихо. Без этого вечно не смолкающего шума в голове, без голоса Рико или Тецудзи, от которого шли мурашки по коже, а ноги предательски становились ватными. Рано или поздно, если говорить на протяжении долгого промежутка времени одно и тоже, это невольно застрянет в голове, не желая её покидать:"Натаниэль, я твой король", "можешь кричать, мне будет приятно знать, какие чувства у тебя это вызывает", "мне нравится твой страх", "ты не можешь", "ты слишком слаб, мало стараешься", - то, что наверняка ещё долго, даже после выпускного, будет сидеть там, глубоко в мыслях, где.. никто не сможет докричаться, где лишь их голоса, что не слышно собственного В этих объятиях всё затихало. Голоса, и даже боль отступала назад, на задний план, хотя вскоре даст о себе знать. Жан не ответил на его слова, лишь сильнее сжал рыжие пряди меж своих пальцев, не давая уйти в себя. Оба переживали. Им тяжело. Но они вместе. Всегда.. -"Enfant stupide" Прошептал Моро в чужие волосы что-то теплое и уже родное, что Натаниэль не удержался от слабой улыбки. Жан отстранился и взял аптечку, которую подготовил ещё вчера, вечером - думал, что Натаниэль не проведёт ночь у Рико. К сожалению, ошибался. Синяки на шее от чужих пальцев и на запястьев от наручников говорили больше, чем сказал бы Натаниэль, с лица которого не сходила глупая улыбка. Сегодня вновь тренировка, но перед ней Жан ещё посмотрит на последствия "весёлой" ночи в покоях Рико, которая явно не была обычной дружеской встречей.