Enemovers

Чан ненавидел Хёнджина всей душой. Искренне, полностью. Чана не понимали. Как лидер и капитан команды мог ненавидеть одного из своих игроков? А Крис ненавидел. Потому что Хёнджин, хоть и был хорошим игроком, практически не слушал Чана. Потому что Хёнджин после каждой игры собирался не с командой, чтобы отпраздновать победу, а давал интервью и встречался с фанатками. Потому что Хёнджин даже на тренировках походил на чёртову модель, но никак не на принимающего и нападающего. Если бы кто-то узнал, почему Бан Кристофер Чан ненавидел Хван Хёнджина, он бы решил, что старший просто завидует. Успеху, популярности. Отчасти, Чан действительно завидовал. Тому, что у Хёнджина получалось всё очень хорошо. А ещё Крис ревновал. Ко всем. К фанатам, журналистам, игрокам других команд, да и к участникам собственной. Потому что только чёртов Хван Хёнджин вызывал в его теле такое. Чан постоянно смотрел то на случайно приподнявшуюся футболку, которая, открывала вид на пресс и идиотские трусы от Calvin Klein. Ловил себя на том, что засматривается на стекающий по бёдрам пот от интенсивной тренировки, и представлял, что стекать так должна совершенно другая жидкость от совершенно другой тренировки, и Чану становилось стыдно. От одного только взгляда на высунутый язык и мокрые губы становилось слишком жарко, душно, тесно в собственной одежде на три размера больше, и Чан обязательно заваливал бы розыгрыш. И Хван, как будто специально, дразнил ещё больше. Кристофер не знал, замечал ли Хёнджин его взгляды, но то, что он творил, сводило Чана с ума, заставляя чувствовать себя голодным зверем, который хотел наброситься, сорвать с жертвы одежду и хорошенько оттренировать на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях. Все их звали врагами. И они упорно поддерживали этот статус, сцеплясь языками, крича друг на друга и посылая на органы друг друга. Чану же хотелось сцепиться языками в поцелуе, кричать от удовольствия и насаживать Хёнджина на свой член в спальне. Чан держался. Особенно сейчас, когда завтра у них финал чемпионата мира, а Хван слишком уж сексуально двигается, виляя задом перед всеми. Он слишком громко смеялся над шутками Ёнджуна, слишком часто касался Чанбина, постоянно пытался завести разговор с Тэхёном. Чан это бесило, потому что казалось, что Хван делает всё, чтобы довести старшего. Ещё немного, и он начнёт клеиться к Минхо с Джисоном, которые встречаются вообще-то, лишь бы обращать внимание не на Кристофера. Кристофер уже и так, и сяк майку опустил, поправил вставший член через карман, чтобы хоть как-то спрятать своё возбуждение. Красные щеки, пот и тёмный взгляд можно списать на усталость, но вот предательскую выпуклость в районе пахе никак не получиться объяснить. Чана несёт, когда Хёнджин, будто специально заметив взгляд лидера после окончания игры, садится на колени к Чанбину и ластится, словно кот. И Чана действительно несёт. —Хёнджин, помоги снять сетку и убрать всё, если не трудно, — и Чан уверен, что ему, блять, совсем не трудно, а очень даже хочется помочь, остаться наедине. Хван усмехается, но кивает и помогает, как-то странно подмигивая всем остальным в команде. Чан делает вид, что не видит этого. На удивление, вся команда уходит уж слишком быстро. Никогда такого у них не было, но Крис все ещё не замечает подвоха. Они одни. Он обязан прислонить Хёнджина хоть куда-то. Хоть к какой-то поверхности. —Я отнесу мячи, а на тебе сетка, — Хван словно читает мысли Бана, уходя с огромной тележкой в каморку. Чан идёт за ним, почти сразу прикрывая дверь. Комната в приятном полумраке, потому что единственная на всю довольно просторную каморку лампочка еле светит. Чан укладывает сетку на место, поднимая взгляд к Хвану. Тот, словно специально, копается в чем-то в конце комнаты. Кристофер идёт. Прижимая Хёнджина, касается грудью его спины. Одна рука по-собственнически ложится на ягодицу, а вторая покоится справа от лица Хвана. Тот даже и вздоха удивлённо не издаёт. Знал. —Ты всё подстроил, — Чан шепчет ему в ухо, проводя языком по серёжкам в хрящах. Отдаёт металлическим вкусом, и Крис соврет, если скажет, что ему не нравится. —Только идиот бы не догадался, почему ты смотришь на меня ненавидящим взглядом, Крис, — Хван специально проезжается задом по паху, вызывая внизу тепло и трепет. —Какого чёрта ты всё это творил, придурок? —А разве плохо? Чан рывком разворачивает Хёнджина к себе лицом и целует шею. Не оставляет засосов, лишь немного прикусывая, а руками стягивает шорты и белье вниз. Господи, Чан все ещё не верит, что это происходит на самом деле. Хван лишь тихонько выдыхает и стонет, когда руки освобождают ноющий член от тёмных боксеров и ласкают головку. Губы Чана спускаются ниже, и так сильно хочется разорвать идиотскую майку, которая слишком сильно мешает. Чан почти так и делает, но Хёнджин останавливает его и сам снимает одежду, скинув её на ту самую тележку с мячами. Кристофер не спит — прижимая губами ниже, к груди, там уже втягивая кожу, кусая со всей дури. Хван разберётся с этой проблемой, ничего страшного. —Блять, Чан... —Заткнись. Чан спускается до сосков, обслюнявив их, и кусает, игриво тянет, а руки все ещё медленно, почти мучительно ласкают головку, чуть надавливая на уздечку. Крис встаёт на колени. Черт, он действительно это делает? Как он, Бан Кристофер Чан, решил опуститься на колени перед... Перед собственным врагом, на которого у него постоянно стоял? Хёнджин опускает взгляд. —Что ты..? Чан не отвечает: поднимает взгляд вверх и берет в рот головку. Чёрт. Хван стонет только от одного вида и толкается бёдрами вперёд, слабо, но ощутимо. Чан немного тормозит его, царапая бёдра. Боже, он впервые отсасывает парню. И не просто парню, а мать его Хван Хёнджину, который совсем не по-вражеский запускает пальцы в волосы, направляя голову Чана по своему органу. Крис расслабляет щеки, горло, пропуская орган дальше, благо рвотный рефлекс у него работает уж очень плохо. И Хвана ведёт. Он оттягивает голову Чана, не слушая его возмущение, поднимает обратно на ноги и целует. Целует так неумело, что у Кристофера точно подкашиваются колени. Он держит Хёнджина за талию и отстраняется всего на мгновенье, чтобы прошептать: —Только не говори, что ты девственник по всем фронтам. —Тогда буду молчать. Хван притягивает для еще одного поцелуя, ловко снимая с Чана белье вместе с шортами, обхватывая его орган. —Мерзавец.. —Ты меня любишь. —Тебе кажется. —Предлагаешь перекреститься? —Лучше помолиться. Чан прижимает Хёнджина сильнее, заставляя прогнуться в спине, и обхватывает оба органа одной огромной ладонью. Она, конечно, в мозолях, но они уже почти прошли, и это лишь добавляет определённого шарма для дрочки. —Сука, — Хёнджин выдыхает сквозь плотно сжатые зубы и тянет Чана, надавливая на затылок, чтобы вновь поцеловать. Нежно, неумело, но Чану нравится. Не то, чтобы Кристофер сам когда-то целовал кого-то. Но Хёнджину об этом знать необязательно. Хван дергает бёдрами, обнимая Чана за шею. Он почти висит на старшем, оставаясь в сознании только благодаря ледяному и отрезвляющему покрытию на стене. —Если мы кончим, то запачкаем всё... —У меня должны быть салфетки, — Хван почти срывается на крик, когда Чан ускоряет руку, и всхлипывает, царапая плечи слегка отросшими чёрными ногтями. Чан наклоняется, целуя под ухом, и шепчет, томно и возбуждающе. —Ты так меня бесишь, не представляешь. Так сильно, что хочется выебать тебя прямо сейчас. —Так почему ты не..? —Потому что хочу нормально подготовить, не думаешь об этом? Хочу слышать крики удовольствия, а не боли Хван задыхается, пытаясь вдохнуть поглубже, ведь Чан ускоряется вновь. —Чан, блять, Господи.. —Иронично ставить мат и обращение к Богу в одном предложении, знаешь? —Пошёл к чёрту. Хван вновь целует со всей силы, просто открывая рот, словно позволяет Чану делать всё за него. Возможно, Чан злится, что он делает всё один. Но с другой стороны, Хёнджин доводил его до этого. Поэтому, считай, они квиты. Чан мягко целует губы, оттягивает то верхнюю, то нижнюю, прикусывает, ласкает, пока рука выворачивается, лишь бы довести их до оргазма одновременно. Все же Хёнджин кончает первым. Пачкается жидкостью животы — свой и Кристофера — руку и чужой член. Чан ещё немного двигается, а потом рука замирает, когда старший выплескивает жидкостью на орган Хёнджина. —Пиздец, — единственное, что говорит Хёнджин, прежде чем тянется к карману на шортах, доставая салфетки, и бережно вытирает всё за Чаном. Крис же, как старший, поможет одеться, собрать вещи и довести до дома. Поговорят потом.

***

Разговора не случилось. Ни вечером, ни утром. Перед игрой все были на нервах, тем более Чан опаздывал. Он влетел в раздевалку за несколько минут до окончания разминки, дико извинялся перед всеми, а на Хёнджина смотрел долгим взглядом. Тот даже не замазал засосы. Часть из них была видна, особенно на ключицах, которые Хван, будто специально, открыл. Игра была тяжёлой. То Чан, то Хёнджин постоянно портачили, пропускали мячи, были в сетку или в аут. Оба понимали, что что-то не так. Хёнджин дождался перерыва и буквально утащил Чана в туалет, прижимая к стене. —У меня из-за тебя стоит всю игру. —Не попутал, малыш? Крис хмурится и меняет их положение, вновь нависая над младшим, как и вчера. —Твой чёртов запах, волосы... Меня всё раздражает в тебе. Почему ты опоздал? Почему не ответил ни на один мой звонок!? — Хван прикрикнул, сжимая в руках воротник футболки. —А что, волновался? —Пошёл ты. Разговора вновь не получилось. Чан задержался в туалете, успокоившись от нахлынувшего невовремя возбуждения, а Хёнджин прятался в раздевалке, видимо, тоже справляясь с проблемой. Второй тайм был тяжёлым. Счёт был почти ровным. 23:24. Если подача Хёнджина не попадёт в аут, есть шанс сделать хороший и победный розыгрыш. Тренер хвалил всех, пока Чан стоял чуть сбоку, думая о чем-то в своей голове. Он подходит к Хёнджину, когда тренер замолкает. —Все будет хорошо, — Чан сжимает его руку и аккуратно, пока на них не направлены камеры и чужие взгляды, наклоняется, оставляя поцелуй на губах. Короткий, но нежный. Такой, будто они встречаются. Будто они уже не враги, которых трясёт от одного лишь упоминания друг друга. Нет, конечно, трясёт. Не от ненависти, а от возбуждения. Хёнджин кивает и выходит на поле. Последняя подача. Хван подаёт планер. Мяч летит хорошо, и либеро противника принимает мяч не слишком нормально, поэтому атаки не случается. Чанбин принимает мяч, отдавая Чану. Чан делает идеальный пас назад. Минхо и Джисон делают ложную атаку, и в итоге Ёнджун пробивает блок, забивая финальное очко. Команда собирается вместе, поздравляя друг друга, толкается и смеётся. Все устали, но все довольны. Они чемпионы. Чемпионы мира. Радостные, смотрят вокруг. Чан доволен. Он действительно рад, что имеет сейчас всё это — команду, поддержку. Хёнджин налетает на него совершенно неожиданно. Почти виснет на нем, едва держат на носочках. —Ненавижу тебя. И мягко целует как раз в тот момент, когда камера с прямой трансляцией переводится на них. Всё замирает. Или это Чан просто оглох? Он обнимает Хёнджина, и целует-целует-целует. Так сильно, что губы точно опухнут потом и будут болеть сутки. А может, и больше, если Чан всё таки заберёт Хёнджина после совместного празднования победы в свой номер в отеле. Может быть, в Корею он вернётся уже с парнем. Может быть. А сейчас он лишь смеётся в чужие губы и выводит их с поля, чтобы мягко расцеловать всё лицо, запереться в кабинке и отсосать ещё раз. Или, может быть, не один раз. И не только отсосать.