Forsaken

Покой комнаты разрушил звон стекла. Зеркало с оглушительным треском разбилось, и осколки полетели вниз, как и все надежды. Эндрю чувствовал, словно что-то гнетущее приближается, стоит рядом и слушает твоё дыхание. Миньярд слышал, как он ходил по дому, круша предметы, ища его. Конечно, ему нужен был только он, его любимая игрушка. Тот, кто не мог противостоять, кто не мог сказать нет. Что в тот момент мог сделать маленький мальчик, кроме как закрыться в спальне и сидеть тихо в шкафу, задыхаясь от страха и подступающей истерики. Он не хотел, чтобы тот кошмар снова повторился, не мог этого допустить. Так же, как позвать сюда брата, настоящего, родного человека. Тот монстр, ходящий снаружи, не мог быть его семьёй. Ведь это же ненормально? Такое нельзя делать с людьми. Чем я заслужил такое, братик? Но ведь дядя Лютер говорил, что это просто недоразумение, что это и есть настоящая любовь. От одной только мысли становилось жутко, если это так, то он не хочет любить. Никого и никогда. Шум приближался, ломая весь хрупкий мир ребёнка. Эндрю знал, что ему не спастись. Он умолял кого угодно спасти его, не дать снова причинить боль. Но Господь отвернулся он него. Снова. Дверь с шумом открылась, шаги неумолимо приближались к двери. Дрейк стоял за ней, и Миньярд прекрасно это знал. Просто Дрейк играл с ним, доводя до грани. До того состояния, когда вся жизнь стирается и сжимается, до одного лишь взгляда. До одной мысли. Слова. Пожалуйста. Холодные руки схватили его и поволокли на кровать. Эндрю чувствовал, как задыхается от боли, отвращения, ненависти к нему, но что хуже, к себе. Кому ты нужен, грязный, никчёмный. Ты - ничтожество. Прошу, спасите. Эндрю знал, он совершенно один, ему никто не может. Для него нет спасения. Проси, если ты хорошо попросишь, я тебя отпущу. И Эндрю просил в глубине сознания, понимая, что это не поможет. Это просто ложь. Но что мог сделать тот, кто был младше и слабее. Что ещё мог сделать ребёнок. Пожалуйста, братик, пожалуйста..