Anthem for the Broken

Он не встает, не встает когда слышит, как поворачивается ключ в замочной скважине, не встает когда включается свет в коридоре, не встает, не встречает того кого, казалось, любит бесконечно сильно. Лежит мертвым грузом, пока на телевизоре блеклые пиксели сменяются с одного на другое, глазами смотрит, но не видит. Тэхен болен, он сломлен, как куколка, у которой оторвали руки и ноги, а после выкинули – только самого парня, не выкинули. Чонгук заботливый, Чонгук всегда рядом, он не поддерживает пустыми словами, не утверждает, что все наладится, он, молча, остается поблизости – держит крепко, единственное, что обещает остаться рядом, потому что может, потому что хочет. Чонгук, мягко целует в лоб, гладит по потрепанным волосам и утешает, утешает так, как умеет только он. Не спрашивает ни о чем, терпеливо ждет, когда Тэхен сам захочет рассказать. Ким в тишине протягивает руки, просит взглядом лечь, обнять – и его слушают, укладываются рядом на тесный диванчик, обвивают талию и притягивают к себе. Чонгук зарывается в чужие волосы, вдыхает родной запах, ничем незаменимый. У Тэхена прогресс, он начинает ухаживать за собой самостоятельно, пусть и продолжает плохо питаться, пусть и лежит, укутываюсь в теплый плед, у него прогресс! Тэхен постепенно выбирается из темной ямы, потому что, за его спиной крепкие ладони сомкнулись на талии, за его спиной тот, кто освещает путь, тот, кто не уходит. В их квартире время остановилось, а они нет. Они продолжают бороться. Вместе. Чонгук любимого не оставит, не уйдет, он прикован к нему собственноручно выкованными кандалами. Чон сопровождает нежного мальчика к психиатру, Чон утешает, когда его мальчишка признает, что не справляется. Чон трепетно укладывает спать изнеможенного от пролитых слез любимого. Чонгук не показывает, как трещит по швам, Чонгук не показывает, как переживает когда видит любимого с острыми предметами в руках, Чонгук стиснув зубы, не показывает тревог от разговора с частным врачом. Он ничего не показывает. Потому что, должен быть сильным, должен пролить свет, потому что любит. Потому что, боится потерять. Потому что, Тэхену двадцать два, и он не видит смысла жить. Потому что, Тэхену всего двадцать два, а он уже потерял искру. В их квартире тишина разбивается о томные вдохи, о столкновения губ. Мальчишка соскучился, его крохотный мир вертится вокруг символа свободы. Его свобода – Чонгук. Его смысл не тонуть – Чонгук. Его вселенная все еще – Чонгук. Он жмется ближе, задыхаясь, продолжает жадно впиваться в теплые губы, дрожит от томных касаний и тихого, хриплого шепота. Они не произносят клятв в любви, не дают друг другу обещаний, они просто есть здесь и сейчас. И, Тэхен готов идти сквозь боль, сквозь слезы – к нему. Идти и не страшиться упасть, ибо, он знает, его подхватят, прижмут и не отпустят. Крохотные, белые таблетки лежат на ладони. Ким под бдительным взглядом темных глаз, послушно проглатывает и запивает. Нельзя пропускать прием. Чонгук требовательно следует указаниям, Тэхен следует за своей звездой. Киму говорят, что неправильно возводить партнера на пьедестал. В ответ слышат ворчание, в ответ слышат, что не им судить. Ким закрывает уши, притворяется глухим. Никто не смеет говорить, что Чонгук – чудовище. Друзья уверены, во всем именно его вина, что он из-за любви реже с ними общается, они думают, что его ограничивают. Юнги и Чимин – уверены, именно Чонгук послужил причиной разрыва общения с семьей. Только, они не знают, к кому со слезами и изорванной одеждой отчаянно бежал младший. Не знают о ссадинах, которые ласково обрабатывали, не знают о синяках, не знают о том, что старший их любимый старший – стал причиной страха. Не знали. Не потому что, им не доверяют, нет. Потому что, страшно было признаться самому себе, чего уж говорить о них? Тех, кто слепо следовали за старшим? Тех, кто боготворили и верили в защиту. Тэхен был таким же. Он верил Намджуну, верил и слушался. Покладистый как кот, следовал за ним. Намджун говорил не общаться с Чоновским отбросом, Тэхен слушался. Слушался, не смотря ни на что, не смотря на то что, чувства внутри разгорались, синим пламенем. Тэхен солгал. Виделся, приближался, касался и млел под телом отброса темными ночами. Он верил, что его поймут, примут, не осудят. Розовые очки разбились стеклами внутрь. Намджун не понял, не принял и осудил по-своему. Неприкрытая жестокость коснулась своими грязными лапами. Тэхен не помнит доброго и заботливого старшего, не помнит, что был за ним как за каменной стеной, зато Тэхен помнит, как истошно вопил, как вырывался, как старался дать отпор. Он помнит, как праведный старший срывал одежду, помнит, как безжалостно избивал, заперев в комнате, помнит, как возжелал ближнего своего. Тэхену было шестнадцать. Шестнадцать. Когда все началось. Просто, Тэхен не хотел замечать, просто Тэхен надеялся что надумывает, он свято верил, что сальные взгляды ему мерещились. Что, ему спросонья казались прикосновения старшего. В восемнадцать он был вынужден раскрыть глаза и признаться. Его заставили увидеть, узреть истину. В восемнадцать он выл как раненый зверь, вырвавшийся из лап охотника. В восемнадцать его спас Чонгук. Разве мог брат возжелать брата? В двадцать два, Тэхен оказался на приеме у врача. В двадцать два, он признался друзьям. В двадцать два, он, наконец, попросил о помощи. В двадцать два, родители отказались от него и не поверили ему. В двадцать два, Тэхен узнал о том что, соседи вызывали полицию, увидев истерзанного бегущего по этажу мальчика. Разве могло это произойти с ним? Чонгук терпеливо объяснял, он отвечал на любые вопросы, он успокаивал любые бури внутри, он был тем, кто утешал тревогу. Тэхен следовал, слушал и понимал. Тэхен открывался потихоньку, медленными шажками двигался к полноценному освобождению от ночных кошмаров. В их квартире все еще темно. Тэхеновской терапией стал Чон и таблетки. Да, таблетки и психиатр. И время, время которое не залечивало раны, однако, помогало отпустить. В руках парнишки смартфон, на экране которого звонок и имя, имя того кто оставил раны. За спиной недовольный Чонгук, усаживает к себе на колени и просит не отвечать, умоляет не травмировать себя. Тэхен молчит, молчит, как и тогда. Бледные пальцы дрожат, набрав воздуха в легкие – поднимает трубку из любопытства. Ким не произносит ни слова, ждет. Намджун издевательски тянет, просит приехать к ним домой, давит на жалость, говорит, что матушке плохо, она так хочет увидеть младшенького. А, потом, потом говорит о том, как жалеет, что не хотел. Младший молчит. Слушает. Старший взрывается от злости, срывает с себя образ хорошего, говорит что никогда не пожалеет, говорит что жалеет об одном – не довел до конца, не начал раньше. Отвращение. Тэхен соскакивает с колен, бежит в ванную, отбрасывает телефон. Его тошнит, рвет пустой желчью. В глазах застывает паника, паника от проносящихся воспоминаниях. Чонгук следует за ним, садится рядом, гладит по спине и успокаивает. Чонгук как и прежде помогает, заваривает чай, усаживает и обхаживает израненную звездочку. В ночи, Чон окончательно блокирует любую возможность связаться с Тэхеном. В их квартире, немного пыльно. Они покинули родной город. Отправились на отдых. Потому что, Тэхен задыхался в стенах квартиры, в шумном и страшно большом городе. Тэхен чувствовал себя птицей, птицей которой сломали крылья, вырвали, прямо как любимой Малефисенте в фильме. Ее предал человек, которому она вложила свое сердце. Тэхена предал человек, клятвенно обещающий защищать. Ким купается в лучах солнца, запрятавшись от чужих взглядов в теплых объятиях. Так спокойнее, так ему лучше. После звонка, случилось обострение, врач посоветовал сменить обстановку. Чонгук бдительно отслеживает состояние звездочки, Чонгук все также помогает не забывать о лекарствах. А, еще, Чон умело отвлекает от пожирающих мыслей в голове. Они сливаются в поцелуе на закате. Ласковом, пропитанным тревогой, страхом и безмерной любовью друг к другу. Между ними доверие, у них вселенные соединились в одну. Тэхен млеет от плотоядных ласк, Тэхен купается в нежности. С губ мальчишки сбегают стоны удовольствия, его тело сплетается подобно паутине с чужим. В ночи Чонгуку открываются вновь. В их квартире слышен смех. На фоне играет любимая песня. Тэхен готовит ужин, Чонгук замерев в проходе, перестает дышать. Ему нужно несколько секунд, чтобы осознать реальность происходящего. Тэхен не замечает, он танцует и подпевает, увлекается любимым делом. Пока другой, скрывшись за стеной, закрывает лицо ладонями, роняет несколько соленых слез. Чонгук не плакал никогда, но, сегодня впервые не смог удержаться. Ким отвлекается, жмурится от губ на шее и улыбается. Просит не мешать, иначе оставит без ужина. Чонгук в ответ мычит, сжимая крепче в объятиях. Плевать на ужин, плевать на все. Дайте ему надышаться своей звездочкой. Они, спустя несколько месяцев ужинают домашней едой, домашней потому что, ее приготовили золотые ручки Тэхена. Потому что, готовка Чонгука как казалось ему самому – ужасна. В их квартире наконец-то горит свет.