Last Lost Girl/Последняя Потерянная

Моя комната находилась на втором этаже родительского дома. Место небольшое — низкая кровать, что издавала вопли при каждом мелком движении, будто под матрасом целое семейство мышей. Окно с облупленной белой рамой, тонкие сиреневые занавески, стены, развешенные разного рода фотографиями, вырванными страницами книг, старый, но прочный шкаф, в котором я часто пряталась в дестве. На подоконнике, как всегда, то, что спасало мою жизнь и то, что я ненавидела одновременно. Ингалятор. Вечное напоминание, что нельзя вдохнуть полной грудью. Хотя, возможно, ингалятор был единственной вещью, что действительно принадлежало мне. Всё остальное — его. Родители рассказывали, что у меня был брат, еще до моего рождения. Его звали Феликс. Говорят, он пропал в одну ночь, будто в этом мире его ничто не удерживало, или хуже, будто его вовсе не существовало. Он пропал больше 20ти лет назад. А я стала новым Феликсом. Но не потому, что хотела, а потому, что хотели они. Стены моей комнаты были обставленны обоями, а под ними — детские рисунки брата цветными карандашами на, — в прошлом, — белой поверхности. Шкаф, полный его вещей. Была даже баночка с комнями, которые он собирал из разных мест и коллекционировал. Его любимый синий, но выцветший ковёр, на котором я часто лежала в тёмной комнате, глядя на ночное небо через открытое окно. Почему-то, я была уверена, что и он так делал. Я была высокой, как и он. "Глаза — серые, точно как у него" — говорили родители. Волнистые, слегка кудрявые золотисто-каштановые волосы, как у него. Взгляд, как у него. Внешность, похожая на него. Характер, схожий с ним. Родителям это нравилось — делать из меня его. А я ничего не могла делать. Астма делала меня слишком слабой, несамостоятельной, нуждающейся в заботе. И, со временем, я поняла, что такая забота должна вознаграждаться. Даже если это значило стать объектом, с помощью которого родители находили своё утешение. Находили его во мне. Потерянный сын, найденная дочь. Почти одно и тоже. Почти. Иногда, когда было совсем нестерпимо, родители вдруг обнаруживали, что баночка с камушками внезапно пропало. Конечно, "мне было жаль" — говорила я. Потом пропадали его детские рисунки, рвались его рубашки, которые, по мнению родителей, идеально подходили мне. "Случайность". Лгать удавалось с лёгкостью. Легче, чем дышать, по крайней мере. Но когда лгали мне, я сразу понимала. Знаете, ведь во время лжи человек ведёт себя обычнее обычного, пытаясь наигранной спокойностью скрыть свою ложь. Уголки губ, глаз, частое моргание, зрительный контакт. Мне просто слишком много лгали. "Какая вы молодец, Лира, хорошо справляетесь" — говорил кто-то из учителей, когда всё валилось из рук и из-за моей паники пострадал другой ученик. "Прекрасно выглядишь" — сказала новая, молодая медсестра, к которой нас отправили. Хотя тогда я выглядела, как надутый шар. "Мы тебя очень любим" — говорили родители, отчаянно ищя во мне исчезнувшего брата. Каждый раз... безысходность. Меня завут Лира Сельвар, и я устала задыхаться. *** День моего 16ти летия наступил, как и всегда, в ужасный, дождливый день, когда воздух становил,я невыносимо чистым и монящим — настоящая пытка для именнинницы. Родители сделали подарок. — Загляни, тебе понравится, — улыбнулась мать и всё ее лицо покрылось марщинами. Ей и отцу было больше 60ти лет, и, в любой другой семье это посчиталось бы ненормальным — заводить ребёнка, когда уже должны появиться внуки. Мой взгляд метнулся к небольшой коробке, которую отец вытащил из под стола и положил передо мной. Я приподняла брови, изображая удивление, хотя получала такой "подарок" каждый год. Я потянулась к коробке, рисуя губами улыбку. И тут я почувствовала, как сдавило грудь и полные вдохи не получались. Руки, что тянулись к коробке, метнулись в корман, я быстро вытащила ингалятор и потянула воздух через рот, чувствуя как плавно воздух начинает идти из лёгких. Мать, в это время, гладила меня по спине, всё повторяя "не спеши-не спеши". После "удачного вдоха", родители сами приблизели ко мне коробку. Внутрь я заглянула лишь для вида, кивая в благодарности и улыбаясь. — Как мило, что вы не забываете эту... семейную традицию, — говорила я, затем поцеловала в щёку их по очереди. Выпрямилась. — Поздно... я посмотрю содержание у себя в комнате, — заявила я тихим голоском, да ещё и зевнула ради убедительности. Те синхронно кивнули, когда я уже поднималась из-за стола. Отец занёс коробку в мою комнату, и, пожелав спокойной ночи, закрыл за собой дверь. Я осталась в спальне одна. Сделала ещё вдох с инголятором и уселась на кровати. Та скрипнула, как я любила называть — "мышки проснулись". Вздохнула. Каждый год родители дарили по коробке из вещей брата, именно так и появлялась новая партия его одежды, в детстве — игрушек, иногда — дурацких поделок. Никогда — книг. Да, братишка, кажется, не любил читать. Сколько получаю такие наборы из его вещей, книг тут никогда не было. Наверное, поэтому, когда родители поняли, что я заинтересована в чтении, удивились так, будто я изобрела лишнюю симфонию. Но, кажется, они были не против. Все книги, что у меня были, либо подарил кто-то, либо библиотечные. Последние, кстати, как ни странно, назад возвращать не просили, возможно, узнав, что "пользователь, бедняжка, больна астмой". Больше несправедливости я ненавидела такое отношение. Будто мне нужна была чья-то жалость. Кусая губы, я всё же погрузила руки в коробку, вытаскивая одну вещицу за другой. Старенькая камера. Фотография родителей на море в рамке. Какая-то поделка из бумаги, которая пахла... алкоголем. Да-да, я аж понюхала. Затем... тонкая тёмно-синяя клетчатая рубашка, фигурка Скуби-Ду, старая кассета, кулон, с его детской фотографией внутри и... Книга? Глазам не верилось, что у него могла быть... книга. — "Неверленд", — прошептала я вслух название. Конечно, я знала сказку о Питере Пэне и мире, где дети не вырастают, но та называлась по другому. И вообще, почему мой братец, который не любит книги также, как я свою болезнь, имеет при себе детскую сказку? Да ещё и любительский вариант не с тем названием. Я цокнула языком, отложив не тяжёлую книги в тёмно-зелёном корешке, в сторону. Решив на время позабыть о необычной находке, я положила её под подушку и встала, уперев руки в бока. — Ага... хорошая идея, — слегка улыбнулась я собственным мыслям и взяла в руки ту самую синюю рубашку. Через несколько секунд я стояла перед зерколом на дверце шкафа в новом обличии — джинсовые штаны с широким низом, белая футболка, поверх неё не застёгнутая синяя рубашка. Последняя, кстати, была мне велика. — И последняя детал... — я повесила на шею тот самый кулон, где малышу Феликсу от силы лет 10. Посмотрела в зеркало, откашлялась. — Это я, Феликс Сельвар, — чуть изменив голос сказала я. Приподняла подбородок, изменила взгляд на нахальный и поправила воротник рубашки, — ну, тот самый! Да! Тот, который не любит книжки и обожает собирать камушки! Вконце изобразила жест рукой, такой, который, как я считала, использовал бы братец, будь он здесь. Губы мои изогнулись в улыбке, и, не выдержав, я прыснула, падая спиной на кровать. Хихикнула. Несмешно — порадовать пропавшего. Знаю, но... Я так... не описать словами, как я зла на него. Почему он пропал? Куда? Не случись этого, у родителей не было бы пустаты в жизни, которую они решили потом заполнить... мной. Не пропади он, я... не родилась бы вовсе. Не мучилась бы долгом перед кем-то или жалостью, которую испытывал ко мне кто либо, когда узнавал, что я больна астмой. Не пропади он, не появилась бы я. Я откинулась на кровати, потягиваясь. Устала. Не физически, конечно. Почувствовав твёрдость под подушкой, вспомнила о книге. Достала её, подержав в руке. — Почитаю, — решила я. Тогда я ещё не знала, чем это обернётся. *** — Мальчик поднял к небу руки, размышляя, стоит ли продолжать попытки докричаться до Тени. Он, наконец, решился, произнеся в пустое пространство, — читала я полушёпотом, дойдя до последней страницы, — Я... верю. Через окно подул резкий ветер — прямо в ту секунду, когда я прочитала последнее слово. Из-за сильного порыва несколько фотогрфий на стенах пролетели по комнате и упали на пол. Я резко выпрямилась и вскачила с кровати, уже думая, что в комнату влетела какая-то крупная птица. Огляделась. Единственным освещением в комнате была тусклая лампа, под светом которого я читала странную находку. Основной свет влкючать не решалась — родители могли понять, что я до сих пор не сплю и задались бы вопросом почему. Оперевшись на полной тишине из всех углов комнат, я успокоила себя тем, что никакой живой твари в одной комнате со мной нет. Вздохнула. Я подошла к окну, отодвинув занавески и заглядывая наружу. Может просто ветер? За окном ночная темнота, за исключением звёзд и редких уличный фанарей. Ничего. И тут вскрикнула — всё произошло в одно мгновение. Сначала чьи-то до ужаса холодные руки схватили меня из-за спины, подняв воздух, как перышко. Потом, со скоростью ракеткы, это "что-то" влетела в окно, обвив огромными руками талию. Я взвизгнула, хватась за него, когда мы оказались в десятках метрах над землёй. Отсюда, чёрт подери, была видна вся улица с домами. — Нет! Нет! — закричала я той твари. Даже не могла увидеть что это было, — Что ты такое?! Отпусти меня! Хотя, нет, не отпускай! Только не отпускай сейчас! Я не знала что делать, паника и страх давили горло. Какого чёрта какая-то птица решила похитить меня?! Какого... Я додумалась опустить взгляд вниз, посмотреть на конечность, которой Оно меня удериживало, пока мы все дальше и дальше уплывали в небо. Рука. Почти человеческая, фантомная чёрная руки. И тут до меня начало доходить. Я дёрнулась на месте, с ужасом посмотрев на туловище и голову. Тень. Чёрного Тень из сказки?! Как такое возможно?! — Ты... — пробормотала я, хотя из-за порыва ветра тварь точно не слышала, — Ты Тень из сказки! Последние слова я прокричала, почему-то яростно желая, чтобы фантом со мной заговорил... глупо, конечно, пытаться с ним договориться. Он не ответил. Я не разозлилась из-за этого. Нет. Только испугалась настолько, что с громким криком "Верни меня назад!", ударила Тень за руку, которой она меня держала. Отпустила. Из меня вырвался истошный крик, когда я начала падать. Падала... падала, пока ветер ударял по всему телу. Воздух застрял где-то в горле. Всё поверглось во мрак именно в тот момент, когда те же холодные руки поймали меня резким хлопком. *** Прежде, чем открыть глаза, я уловила запах. Деревья, влага, цветы и что-то сладкое, похожее на мёд. Я лежала на земле, дыхание, на удивление, было ровным. Когда веки разомкнулись, я не сразу вспомнила, что произошло. Потом, когда приподнималась на локтях и обнаруживала боль во всём теле, начала вспоминать. День рождение. Подарок. Книга. Тень. Меня укутал мгновенный страх — за жизнь, за то, не сошла ли я с ума. Но паниковать было нельзя, я это знала. Огляделась. Вокруг было темно, ночь. Хотя, по ходу того, как глаза привыкали ко мраку, я начала замечать детали. Встала. Это был лес — густой и полный высоких деревьев. Из-за них небо не разглядеть, как ровно и то, что скрывалось в их ветвях. А там уж точно что-то до скрывалось, потому что с пробуждения я уловила негромкие звуки, похожие то на воробьиное чирикание, то на уханье сов. Тень меня бросила, по-видимому. Я глубоко вздохнула, осознав, как обсурдно прозвучала последняя мысль. И вообще, сон ли это? Видение? Кошмар? Или плод моего больного воображения? Нет, не поверю. В то, что сказочный мир реален — да. В то, что сошла с ума — нет. Никогда. Я сделала глубокий вдох, уже потянувшись в корман, за инголятором. Пусто. Сердце упало в пятки... я потеряла его. Потеряла то, без чего жить не могу! По телу расползалась паника, я даже не заметила, как начала глубоко и тяжело... дашыть? Я могла глубоко вдохнуть? На миг замерла, обдумывая. Не задыхалась. Не... задыхалась... Я дышала, чёрт возьми! За спиной хрустнула веточка, я судорожно обернулась, хлопая глазами. Это был... — Человек?.. — шепнула я облегчённо. В нескольких метрах от меня стоял парень примерно моих лет, может, старше. Он выглядел странно — одежда, что была на нём, будто была сделана не из ткани, а листьев. Коричневые кожаные ботинки и такие же пояс и брослеты — единственное, что я смогла рассмотреть в темноте. Он слегка склонил голову набок. — Нет, болотное чудовище, — сказал он голосом, полным яда и слегка скривился в улыбке. Хотя нет, в глазах полностью отсутствовало веселье, — Кто та такая, и как попала сюда? Я молчала, слова застряли в горле. Я не доверяла ему, от него исходило не то, чтобы опасность... но не безопасность уж точно. Я слегка отступила назад, продолжая смотреть на него. Он проследил взглядом за моим движением. Вздохнул. Стоп, вздохнул? И изчез. В одно мгновение — стоял там, в другое — испарился. — Малчанка — одна из моих нелюбимых игр. Я вздрогнула и отпрянула, когда его голос прозвучал со спины, почти под ухом. Он стоял уже там, скрестив руки на груди и изогнув бровь. — Ты кто такой?! — вскрикнула я, пятясь назад и выставив руку перед собой, — Ладно-ладно, отвечу я! Но ближе не подходи, ясно?! Он усмехнулся, подняв брови. — Ну? Я сглотнула. — Я Камилла, — уверенно солгала я, — Камилла Дональдс. Он цокнул языком, помедлив. Потом, уже совершенно мастерски-притворно улыбаясь заговорил снова. — Ну что ж, Камилла, — нарочито сладким голоском обратился он, — пройдём ко со мной, я помогу тебе. Он подал руку. Вместо того, чтобы принять её, я сделала ещё несколько шагов назад. Хотя, если подумать, он может "телепортироваться" как несколько минут назад. — Я сама справлюсь, — заявила я, сглотнув, — мой "транспорт", наверное, заблудился. Пойду поищу, что ли? Я собиралась развернуться и убежать, но тут между деревьев показалось что-то знакомое. — Ты про этот "транспорт"? — с недоброй улыбкой спросил парень. Тень подлетела в метре от земли и встала рядом с ним. Чёрт. — Она твоя, — поняла я, — Твоя Тень. Значит, ты... — Питер Пэн, — продолжил он за меня, изобразив легкий, притворный поклон. Я сделала глубокий вдох, прикрыв глаза, пытаясь всё осознать. Непонятно, то ли я попала в сказку, то ли сказка попала в мой мир. — Верни меня назад, — твёрдо сказала я, открыв глаза и удерживая его взгляд. — На этот счёт не волнуйся, дорогая "Камилла". Ты тут не останешься, даже если сильно захочешь, — сказал он слегка издевательски, — Но перед этим мы поиграем в одну игру. Поверь, тебе понравится! Его лицо стало серьёзным, когда он повернулся к тени и коротко ей кивнул. Та стала ползти ко мне, и я знала, что сбежать не удастся, поэтому и не пыталась. — А имя игре – Правда.