Ошибка

      Сегодня Хайнц был воодушевлён с самого утра.       Кажется, что только вчера он стал настоящим агентом, научился работать в команде, получил чёрную полоску на шляпу, а тут как тут уже сам майор со своим «оосбым» заданием. Помочь перенести вещи из одного места в другое! Как благородно!       — Большую часть самых тяжёлых вещей уже перенесли другие агенты, — Монограмм провёл жестом по пустой части комнаты. — В принципе, тебе остаются только те картонные коробки и кое-какая мелочь, — он указал на другую сторону помещения, которая была доверху набита всяким хламом.       Дуф с приподнятым настроением улыбнулся.       — Есть, майор! — Агент со смешком отдал честь. В его глазах прямо так и блестели звёздочки какого-то ненормального ликования.       — Мог просто кивнуть, — немного смущённо пробубнил Фрэнсис и пошёл прочь, оставляя агента один на один с его миссией.       Хайнц, всё ещё держа на устах ухмылку, закатал рукава своей чёрной водолазки, после чего принялся перетаскивать запечатанные коробки. Что там хранилось он не был уверен, но зачем о таком задумываться, если самый главный исход выполнения задачи — это возможность показать собственную значимость своему начальнику? Хотя, может быть, майор и так не слишком сомневается в бывшем злодее после того, как их команда новобранцев спасла весь штаб О.Б.К.А. ...       И всё же гений, который потерял приставку «злобный», хотел самостоятельно добиться лояльности Монограмма. Ибо неприятный осадок от собеседований остался. А ведь мужчина на первых порах даже обещал порвать резюме Дуфеншмирца! Хоть и не сделал этого.       «Ну да, ведь владение столькими языками и докторскими степенями на дороге не валяются», — раздумывал над этим Хайнц, перенеся последнюю коробку. Он был готов поклясться, что видел, как тогда Фрэни на секунду удивлённо изменился в лице, когда впервые увидел графу «способности»!       Войдя в изначальную комнату и увидев оставшйеся хлам, герой вдруг вспомнил, как ненавидет монотонную работу. Теперь даже казалось, что создание инаторов или новых чертежей не так уныло, как хождение по двум комнатам туда-сюда. А ведь дело даже не в весе коробок, они-то ладно! Это сложно скорее в каком-то психологическом плане, нежели физическом.       Поэтому, поддавшись импульсивному решению проблемы, Хайнц придумал гениальное: перенести всё за один присест! Все эти неработающие мини-бластеры, ненужные значки, какие-то неясные приборы из пластмассы... всю эту гору хлама можно взять в одну охапку и так дойти до пункта назначения! Главное ступать аккуратно и не спешить особо, и всё будет прекрасно.       Эти слова он раз разом повторял в своей голове, когда осторожно подходил к нужному столу во второй комнате, куда и надо было положить весь этот мусор.       — Думаешь, ничего не упадёт? — В этой же комнате неожиданно объявился Монограмм, который собирался проведать Дуфа.       — Пфф, Фрэнсис, ты сомневаться в моих титановых протезах? Я сделал их по своим лучшим чертежам! — Гордо произнёс агент, совсем позабыв, как ему стоит обращаться к выше стоящему по званию человеку.       Майор, к счастью, особого на это внимания не обратил и поменял фокусировку своих мыслей на какой-то небольшой документ в руке.       Хайнц же в это время с тихим шумом стал неспешно класть все предметы на стол, как можно бережнее.       — Alles fertig! — Ещё более самоуверенно воскликнул он, когда весь хлам успешно был доставлен на поверхность стола. — А Вы ещё усомниться в моём плане, майор.       Дуфеншмирц восторженно усмехнулся и облокотился рукой о стол, ставя вторую на бок. Он смог показать себя, свою значимость! Причём сам, без чей-либо помощи! Так ещё и доказал работу смекалки, способность работать куда быстрее, чем могло предполагаться изначально!       Монограмм молча осмотрел все коробки, зашёл вглубь комнаты, остановившись в нескольких метрах сбоку от работника, кинул взгляд на стол.       — Хорошо, всё есть, — он кратко кивнул и положил бумажку себе в карман.       — Естественно! — Переполненный торжественностью, Хайнц перестал опираться на стол и взмахнул рукой, чтобы показушно загладить свои волосы назад.       И тут же раздался удар пластмассы о пол и гулкое дребезжание деталей прибора, который раскололся надвое.       Застыв сразу от первого свиста воздуха, когда предмет стал падать вниз, агент, выждав пару мгновений, резко опустил взгляд вниз.       — Вот те на, — прокомментировал эту ситуацию майор. Он тоже уже смотрел на сломанную вещь.       Дуфеншмирц неподвижно стоял, сверля глазами пол; даже казалось, будто он совсем перестал дышать.       Все надежды на лояльность и непредвзятость босса рухнули за секунду, из-за одного неосторожного движения.       Он показал себя в худшем свете.       Фрэнсис теперь будет в нём сильно разочарован.       Этого бы не произошло, если бы он не вёл себя так распущено сейчас. Он полностью потерял бдительность и всякую аккуратность.       Как же он мог так опозориться за мгновение?! Как можно было потерять все шансы так легко?       — Хайнц? — В недопонимании позвал майор оппонента, но тот даже не моргнул. В его глазах читался такой животный ужас, такая беспомощность...       Дуфеншмирц нервно сглотнул, унимая дрожь в руках.       В голове у него невольно всплывали образа детства.       — Мне жаль! — В очередной раз вскрикнул ребёнок, но тут же получил новый удар по лицу, от которого упал на пол. Он поднял взгляд на отца, после чего, словно испуганный зверь, отполз к стене.       Перед ним лежали осколки вазы.       — Я снова разочарован в тебе. А ведь думал, что хуже некуда, — новый взмах руки и новый будущий синяк на лице Хайнца.       Угораздило же его уронить бьющийся предмет. Какой позор.       — Прости! — Захлёбываясь в горьких слезах, пискнул он. Солёная кровь из носа лезла на пересохшие губы, что было неприятно.       — Почему же ты всегда такая бездарность?! — Отец пнул его ногой в живот, из-за чего на мгновение прижал беспомощное тело к стене и заставил его больно стукнуться головой.       — Я не хотел, правда! В-возможно, это была какая-то н-неисправность в моём п-протезе... — Дрожащим голосом пытался оправдаться старший ребёнок. Он покосился на правую руку, точнее, на её деревянную замену; половину конечности он потерял при болезненной встрече с гиенами, а из-за множества инфекций пришлось самостоятельно укоротить обрубок до плеча. На это было решиться непросто.       — Что толку от твоего «протеза», если ты как и был рассеяным неумёхой, так и остался? — Взрослый опустился на корточки перед сыном, после чего бесцеремонно схватился за обработанную древесину. — Людям станет даже легче, если они с первого взгляда поймут, какой ты инвалид.       Резким движением он вырвал протез, ломая всё крепление и заставляя Хайнца болезненно крикнуть. Отец встал на прямые ноги и кинул предмет куда-то далеко от себя на пол.       — Ты только и можешь целыми днями стоять на улице, имитируя садового гнома, — презрительно фыркнул мужчина, когда его ребёнок зажмурился и схватился за обрубок правой руки. — Ты никогда надолго не задержишься ни на одной работе, ведь ты — ни на что не способный трус, что не может даже головы поднять сейчас!       Хайнц всхлипнул, ещё сильнее прижимаясь спиной к стене и съёживаясь.       — Мне жаль... — Тихо проговорил он, утыкаясь заплаканным лицом в колени.       Отчётливо в мыслях громыхали и знакомые слова «Тебя вышвырнут с любой работы за малейшый промах, возьми себя наконец в руки!», из-за которых Дуф неприятно поёжился в плечах, не отводя взгляда от сломанной вещицы.       — Дуфеншмирц! — Внезапно раздался чужой крик в ушах. — Ответь же наконец!       Агента словно холодной водой окатили.       Он в ужасе поднял глаза с узкими зрачками на майора, заставив того испугаться ещё сильнее. Сейчас безумный гений выглядел как измученный солдат перед расстрелом.       — Хай- ? — Снова пытался позвать того Фрэнсис, но его тут же перебили:       — Мне жаль! — Вскрикнул Хайнц так, будто его сейчас зарежут за случайную оплошность.       Сбив с толку собеседника, он резко присел на пол, беря в руки две части прибора, после чего также быстро вскочил на ноги.       — Я– я всё починить, правда! — Теперь в его глазах читался не сколько ужас, сколько полная паника. Он бегал взглядом туда-сюда, его руки тряслись, пальцы то сжимались, то разжимались, а стук его сердца был слышен за несколько метров. — М-мне нужно лишь немного в-времени, я правда могу загладить вину...       Ребёнок пытался собрать осколки одной левой рукой, морщась от каждого пореза.       — Я всё исправлю! — Чувствуя угрызения совести, пообещал он, но родитель с силой оттолкнул его в сторону, заставив больно упасть на правый бок.       — Вообще не трогай! Ещё хуже сделаешь.       Кажется, Хайнц стал чувствовать подступающие слезинки стыда и испуга.       Майор в полном недоумении следил за ним, совсем не веря в то, каким лицезрит бывшего врага организации. Такого никогда не происходило... по крайней мере, он точно не видел. Ни на камерах в доме, когда гений ещё работал злодеем, ни на собеседованиях, ни на учёбе в самой организации. Нигде.       — Да что случилось-то, Хайнц?!       В порыве эмоций он замахнулся рукой, чтобы жестом неосознанно выразить весь набор чувств в данный момент.       Мгновение спустя он успел пожалеть об этом, когда его агент бросил все детали обратно на пол и с полувскриком-полувсхлипом отступил на полшага назад, подставив руки перед собой, словно пытаясь создать некую защиту от удара. Удара, которого не будет и не должно быть в принципе.       Однако Дуфеншмирц всё равно зажмурился и сжался, будто и вправду ожидал каких-то действий насильственного характера от майора.       Фрэнсиса поразила не только вся ситуация в целом, но и то, с какой быстротой и чёткостью Хайнц встал в защитную стойку. Создавалось впечатление, что он действовал на опыте, который когда-то проживал раз за разом.       Плохой знак. Уже не тревожный звоночек, а целая колокольня.       — Я... — Мужчина хотел как-то объясниться или оправдаться, но такой вид его работника очень сильно выбил из колеи. Никаких правильных мыслей в голове не было.       Однако вскоре Хайнц и без помощи со стороны осознал своё положение.       Он открыл глаза и медленно перевёл взгляд на оппонента.       — Gott... — Только это он и мог выдавить из себя дрожащим шёпотом.       После недолгого молчания он опустил взгляд и руки.       — Простите, майор... — Пристыженно уронив голову, тихо извинился он.       Теперь паникёр больше смахивал на провинившегося щенка. По крайней мере, только с таким животным его можно было сравнить сейчас.       Дуфеншмирц стоял по стойке смирно, то сжимая, то разжимая кулаки. От него веяло сильным напряжением, и периодически можно было слышать тихие и сдерживаемые шмыги носом.       Первые пару секунд Фрэнсис мог лишь в оцепенении стоять.       Он прочистил горло, а после ещё мгновение собирался с мыслями.       — ... Такой реакции я не ожидал... — Единственное, что он смог сказать, чтобы как-то разрядить обстановку. У него не получилось. Он это понимал и поэтому неловко отвёл взгляд.       Агент в это время снова поднял детали с пола и встал на прямые ноги уже с натянутой полуулыбкой на лице.       — Раз своё задание я выполнить, я всё же пойду и починю эту штуковину, — со смешком тихо сказал он.       Хайнц скользнул мимо начальника в сторону двери, ступая быстро, но очень неуверенно. В любой момент он мог наступить неправильно и повалиться либо вперёд, либо в сторону.       Чтобы избежать возможного падения и побега собеседника, майор лёгким движением руки смог схватить работника за плечо и потянуть обратно на себя. С полувскриком от неожиданности, Хайнц оказался прямиком перед начальником. На его плечи легли сильные ладони; Фрэни сделал это для того, чтобы агент не устроил новый побег из курятника под ещё одним нелепым предлогом.       Сломанный прибор, естественно, вновь с грохотом упал вниз. Монограмм заметил то, как сильно Дуфеншмирц съёжился от этого звука, словно для него это было подобно шуму тысячи взрывов. Натянутая нервная улыбка сразу же слетела с уст, а беспокойные зрачки в потускневших от страха радужках иследовали пол.       Монограмм немного опустил голову тоже, пытаясь взглянуть прямиком в чужие глаза. Однако ничего кроме новой порции ужаса на бледном лице не было отчётливо видно.       Глубоко вздохнув, мужчина потёр переносицу и решил для себя, что стоит внимательнее рассмотреть этот вопрос.       — Хайнц, что это, чёрт побери, вообще было только что?! — Вскинув брови вверх воскликнул он, но тут же попытался сбавить обороты тона голоса, увидев как агент вновь настороженно втянул голову в плечи.       Дуф повесил голову ещё угрюмее. Через мгновение тишины, казавшееся бесконечно долгим, он поднял глаза, на его губах заметно подрагивала фальшивая ухмылка. Снова. Зачем так отчаянно пытаться скрывать свои чувства?       — Я хотеть пойти починить случайно сломанную вещь, а ты меня остановить, Фрэнсис, — медленно проговорил он в ответ, тянув каждое слово, будто пытается сдержать подступающие слёзы.       — Да я ведь– — Майор вновь тяжко вздохнул и на мгновение отвернулся, размышляя, не издевается ли бывший злодей над ним случаем. Собеседник в это время нервно хихикнул. — Ты сам прекрасно понимаешь, что я не это имел ввиду.       Хайнц, став плавно угасать в лице, потупил взгляд.       Помолчав некоторое время, он неспеша поднял одну руку и аккуратно положил её на чужую ладонь на своём плече. Монограмму понадобилось много усилий, чтобы не отреагировать: кожа титановой руки была холодной, как у трупа. Аж в дрожь бросает.       — Можем ли мы забыть этот нелепый случай..? — Во взоре агента мерцала скромная надежда, когда он озвучивал вопрос. — Мне так будет куда легче, правда.       Он отвернул голову и начал быстро моргать, избавляясь от влажности на лице.       Только здесь-то Фрэнсис и смог осознать, что травма сотрудника с его семьёй была куда глубже, чем можно было представить. То, чем он делился с окружающими людьми (преимущественно с агентом Пи), — было лишь мелководьем, верхушкой айсберга. Сколько деталей он мог намеренно опустить в своих рассказах?       — Просто ответь, почему ты так испугался упавшей безделушки и– — Майор остановился на последней части вопроса, но глубоко вздохнул м продолжил: — и моей поднятой руки?       Ему очень не хотелось услышать подтверждение теории, что уже родилась у него в мыслях.       — Я не испугаться... — Глаза на мокром месте и дрожащий голос гения доказывали обратное.       — Чего ты ожидал от меня? Что мне резко станет не плевать на то, как ты случайно задел прибор? Эту бесполезную пластмассу? Да даже если бы ты починил эту штуковину, от неё было бы мало толку...       Дуф промолчал, и Монограмм понял, что либо нужно идти напролом дальше, либо останавливаться. В любом случае сейчас ему не ответят.       Подбирая правильные слова, в чём всегда был плох, он продолжил:       — И ты встал в защитную стойку, словно хотел защититься от удара..       Хайнц немного свёл брови вместе, сдерживая подступающий комок в горле.       — Но у меня бы силы духа просто не хватило ударить кого-то из моих агентов! Это же уму непостижимо!       А вот уже здесь Хайнц внезапно прозрел.       — Ваших агентов? — Переспросил он, словно не веря своим ушам.       Фрэнсис приподнял бровь.       — Да. Моих агентов. — Не понимая контекста вопроса подтвердил он.       Дуфеншмирц мгновение молчал, после чего его лицо стало постепенно приобретать тот свет, что у него был в самом начале сегодняшней миссии. К нему быстро вернулась улыбка. В этот раз искренняя.       — Хайнц?.. Почему ты резко так изменился в лице?.. Ты не болеешь случаем? — Ещё более обеспокоенный майор дотронулся свободной рукой до лба агента, заставляя улыбку собеседника расшириться.       Монограмм и вправду считает его своим агентом! Некогда врага организации! Даже через все те отказы на собеседованиях! Он только что самостоятельно признал бывшего злодея своим сотрудником!       Хайнц так пытался этого достичь, а в итоге оказалось, что и не надо было! Всё уже достигнуто и без его ведома!       Он так обрадовался этому, что даже стал чуть ли не истерично смеяться, сильнее обескураживая начальника.       Его только-только начавшийся путь на стороне добра работает!       — Господи, я уже сомневаюсь в твоём психическом здоровье... — Пробубнил Фрэнсис, размышляя, стоит ли показать Дуфеншмирца психологам. Для себя он решил, что определённо стоило бы.       Агент хихикнул и вздохнул полной грудью с таким наслаждением, словно у него открылось второе дыхание. Словно его мир заиграл новыми красками.       — Простите, майор, но за свои импульсивные поступки я не отвечать! — Прежде чем собеседник смог как-либо отреагировать, Хайнц бросился вперёд и заключил его в объятия. Очень крепкие. Титановые протезы, как-никак.       Сам майор от этого довольно сильно опешил. Он что-то непонятное сказал себе под нос и, закатив глаза, аккуратно похлопал Дуфа по плечу.       Нельзя было показывать то, что он не против такого физического контакта. Непрофессионально. Надо держать своих агентов в ежовых рукавицах.       — Хорошо, что тебе уже лучше, — быстро вполголоса сказал Монограмм, отворачивая голову.       ... Хотя, как ни крути, иногда можно позволить себе и им такие слабости.       Трезвым умом Фрэнсис понимал, что конфликт ещё не закончен, и собеседник лишь по воле случая смог увильнуть от ответов. Ему оставалось только набраться терпения и надеяться, что однажды Хайнц разглядит в нём фигуру, которой можно доверить свои переживания и страхи прошлого.       ... Он и не догадывался, как давно в нём стали видеть эту фигуру, но так умело скрывали долгое время. До этого момента, по крайней мере... Может, эта ситуация и станет кульминацией в их взаимоотношениях.