осколки в сердце

— Позволь мне стать твоим… другом. — Ванилла подходит ближе и раскрывает руки в попытке объятия, но Милк отшатывается.  — Не трогай меня!! — Нельзя. Нельзя никого подпускать так близко, он слишком ошибся, он… — Я понимаю как тебе здесь одиноко. Можем ли мы… вернутся в ванильное королевство вместе, как друзья?  Речи ранят, вонзаются осколками, сдобренными непрошеной добротой. Слово «друг» горчит на языке и просится наружу криком «мне не нужен такой друг как ты!!», но Милк не кричит. Сил не осталось.   — Я залечу все твои раны. Тебе не нужно больше страдать. — Ванилла все же обнимает его, и Милк практически задыхается среди золотой ткани. Хочется разорвать Ваниллу на куски, достать из под одежды маленький светлячок его доброго сердца, и навсегда им согреться, повторяя «не друг ты мне, никакой не друг…»  «Ты конечно залечишь мою физическую оболочку, но самую большую рану ты нанес мне своими руками.»  — Ты пойдешь со мной?  — Никогда, никогда!! Как ты смеешь говорить что понимаешь меня?! — Злобно шипит Милк куда то Ванилле в плечо. Он прямо таки пахнет светом, так приятно…  Ванилла и правда ведет его в свое королевство, держа за руку, и совершенно не обращая внимания на вопли мелких печенек, кажется сопровождающих его с самого начала. Милку так грустно.  Он сопротивляется, но вынужден идти, оставив все позади.  Сапфир обещает позаботиться о Кэнди перед тем как уходит в открытый Милком портал, и это уже радует, но прошлое отпускать все равно слишком сложно. Особенно если в прошлом он имел контроль над душой и сердцем Ваниллы, а теперь отдан в его руки и власть безвозвратно.  Королевство ванили сверкает прямо как и его король. Милк закрывает глаза. Наверняка здесь он и встретит свою смерть, от ярости всех присутствующих, или же древних.  Хорошо что Ванилла все так же держит его за руку.  Он показывает ему дворец, и комнату в которой Милк будет жить, говоря что если та ему не нравится то он может пожить у него. Ванилла слишком добр, и Милк просто не выдерживая этого, кричит. Ванилла слушает, и гладит его по плечу, словно успокаивая.  На дне было лучше. На дне не было правды, и Милк мог сколько угодно врать себе что он может привязать к себе Ваниллу. Он отнял все с чем он так блистал, и тогда ему бы оставался только Милк.  Милк поддержал бы его, честно. Стал бы призрачным огнем в темноте, создал бы мир только для них двоих, и принял бы в свои холодные объятия.  Ничего этого не случилось.  Ванилла обманул его, зверя лжи! Милк уверен что Ванилла врет ему и сейчас, говоря что будет очень рад если Милк поговорит с ним. Это банальная жалость.  В конце концов Милк для него всего лишь друг.  Обманывать себя нет смысла. Остается только разрывать себе сердце голыми руками.