Мой полицейский

Феликс сильнее закутался в слишком большую для него курточку, пытаясь хоть как то согреться. Сеулские ночи редко выдавались тёплыми. А раньше он этого и не замечал... Мимо проехала машина, и Феликс быстро увернулся в сторону, что бы в него не попала вода из лужи. А, бесполезно, несколько капель все равно попали на его штаны. — Чёрт... — простонал он сквозь зубы. Все, чего ему хотелось, это свернуться калачиком в тёплой постели, и никогда от туда не вылезать. Прошлую ночь он провёл на лавочке в метро и проспал не больше трех часов, просыпаясь каждые десять минут от каждого шороха. Спустя неделю ночёвках черт пойми где ему уже нужно было привыкнуть. Но он все никак не мог... Живот предательски заурчал, на что Феликс закусил губу. Он ненавидел то, что собирался сейчас сделать. Но другого выхода нет. Быстро свернув в маленький переулок Феликс оказался в богом забытом районе в Сеуле. Этот район оживал ночью, распахивая двери в клубы и пабы для всех желающий. Возле одного такого клуба стояла компания парней, которые громко смеялись над чем-то. Феликс вздрогнул, и быстро прошёл мимо них, стараясь быть менее заметным. Он всегда ненавидел такие сборища людей, и старался держаться как можно дальше от них. Он юркнул в другой переулок, в котором не так сильно орала музыка, и да – вот оно. Маленький магазинчик, который спасал людей из клубов от похмелья по утрам. Идеальное место. Феликс оглянулся, проверяя наличие людей. Облегченно вздохнув он направился прямо к магазину. Феликс знал, что там нету камер. Однажды он уже был в том магазине. Его мать в очередной раз отправила его за бутылкой пива, но в тот раз она заставила его ехать через весь город в этот магазин, потому что там, видите ли, была какая-то акция. В тот день Феликс потратил три часа на это, а потом ещё и получил по лицу за то, что его так долго не было. Точнее за то, что он так долго нёс пиво. Феликс взял первый попавшийся камень и подошёл к окну. Он не знал, была ли на двери сигнализация, и не собирался это проверять. Он глубоко вдохнул, словно ныряя под воду, и сжал камень сильнее. Рука дрожала — от холода ли, от страха, или от чувства вины — Феликс и сам не знал. Сердце билось в ушах, заглушая даже далёкую музыку из клубов. — Только быстро… — прошептал он сам себе и со всей силы запустил камень в стекло. Раздался резкий звон, осколки посыпались на землю, и Феликс, не дожидаясь тишины, полез внутрь через пролом. Окно было низким, и он без особого труда оказался в помещении. Магазин наполнился запахом пластика, пыли и несвежей еды. Он быстро пробежался взглядом по полкам, хватая первое, что мог унести: рамён, пару батончиков, бутылку воды. Всё запихивал под куртку, в карманы, лишь бы нести можно было. Феликс уже собирался вылезать обратно через разбитое окно, когда прямо за ним раздался голос: — А сейчас медленно развернись и положи на пол все, что взял. Он замер. Сердце упало куда-то в пятки. Ноги будто вросли в пол. Он медленно развернулся и замер. За ним стоял коп — высокий, очень уж красивый парень в полицейской форме и с фонариком в одной руке. В другой – пистолет, направленный прямо на него. Какая жалость. Феликс отступил на шаг, прижимая украденную еду к груди. Его дыхание сбилось, в горле ком. Он смотрел на этого красивого копа как загнанный зверёк, и понимал: всё. Конец. —Ммм...добрый вечер... — собравшись с духом промямлил он ещё более низким голосом чем обычно. Но вместо ожидаемого крика или грубого «руки за спину», мужчина только удивлённо поднял бровь, и насмешливо ответил: — И тебе привет, — с ироничной усмешкой сказал он. — Положи всю еду на пол и подними руки вверх. Феликс думает, что без задней мысли выполнит все, что он попросит. — Прекрасно, — снова усмешка. — А теперь медленно подойди ко мне с поднятыми руками. Феликс сглотнул. Горло пересохло, руки тряслись. Он медленно подошёл к нему с поднятыми руками. Пальцы были ледяные, губы дрожали не только от холода. — Я… я просто хотел поесть, — выдохнул он, делая осторожный шаг вперёд. — Я никого не хотел обидеть. Честно. Я уйду, просто не надо... Полицейский посмотрел на него пристально, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно. То ли потому, что понял, что Феликс правда был напуган до смерти, то ли из-за этой его худобы, синяков под глазами, рваной куртки и... какого-то непонятного одиночества во взгляде. — Имя? — спросил он спокойно. — Феликс. — Фамилия? — Ли. — И ты думал, что это хороший план — разбить окно и устроить себе шведский стол? Феликс поник. Он уже чувствовал, как в его запястьях скоро защёлкнутся наручники. — Я просто... больше не знал, куда идти. Наступила короткая пауза. Потом — щелчок. Но не наручников. А пистолет, который полицейский держал в руке, пошёл обратно в кобуру. — У тебя есть с собой документы? — спокойно спросил коп. — Н..нет... — Сколько тебе лет вообще? Выглядишь на шестнадцать. — Мне восемнадцать, — уже более уверенным голосом ответил Феликс. — Через два месяца будет девятнадцать. — Что ж, — хмыкнул коп. — Значит, придётся связаться с твоими родителями. Феликс застыл как вкопаный. О нет. Нет-нет-нет. Только не это. — Пожалуйста, — голос Феликса сорвался, он сделал шаг назад. — Только не к ним. Не звоните. Я лучше… я лучше в участок. Куда угодно, только не домой. Клянусь, я отработаю каждый цент и лично отдам хозяину магазину, только не звоните родителям... Он сбежал не для того, что бы вернуться. — Слушай, я не могу оформить тебя без документов и опекунов... — нахмурился полицейский. — Она убьёт меня, — голос Феликса предательски дрожал. — Прошу... Полицейский вздохнул и прикрыл глаза, как будто обдумывая серьёзное решение. Покачав головой он открыл глаза и громко выдохнул: — Идём. Феликс ели шёл на ватных ногах. Коп не выдержал, и подхватив его под локоть, мягко подтолкнул Феликса к машине. — Ты...скажешь моим родителям? — дрожашим голосом спросил Феликс, усевшись в машину. Коп кинул на него пристальный взгляд своих карих глаз. — Нет. У Феликса как камень с души упал. — Спасибо тебе, — пробормотал он, откинувшись на мягкое сиденье. Коп ничего не ответил, заводя машину. Феликс закрыл глаза. В машине было тепло и мягко. Он давно не чувствовал такого комфорта. Возможно, отсидеть пару недель не такая уж и плохая идея. У него будет крыша над головой, тепло и еда. Намного лучше, чем спать на улице, есть что попало и грабить магазины. Феликс не заметил, как задремал. Проснулся он, когда машина остановилась. Феликс протёр глаза и сонно зевнул. Коп вышел из машины и открыл дверь Феликсу. — Выходи. Феликс вылез из тёплой и уютной машини, о чём тут же пожалел. Он огляделся, рассматривая здание перед ним. Вместо полицейского участка, которого он ожидал увидеть, перед ним стояло многоэтажное жилое здание. — Куда мы идём? — настороженно спросил Феликс. Полицейский не сразу ответил. Он закрыл дверцу, обошёл машину и жестом показал Феликсу идти за ним. — Ты говорил, что тебе некуда идти. Так что — пойдём. Феликс не двинулся с места. — Ты идёшь или мне тебя тащить? — бросил коп, поднимаясь по ступенькам. Феликс нерешительно сделал шаг вперёд. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он понятия не имел, что за человек перед ним. Может, это вообще не настоящий полицейский? А если он… — Перестань так смотреть на меня, — вдруг сказал коп, даже не оборачиваясь. — Я не маньяк. Меня зовут Хёнджин. И я не собираюсь убивать тебя или типа того. Так что расслабься. Он нажал код на домофоне, и дверь мягко щёлкнула. Феликс молча зашёл следом, чувствуя запах дешёвого освежителя воздуха и старого ковра в подъезде. Они поднялись на третий этаж. Квартира была угловой, с облупленной дверью, на которой криво висела табличка с номером 143. Хёнджин открыл дверь и впустил Феликса внутрь. Эта была небольшая уютная квартирка. Ничего общего с участком, который Феликс ожидал увидеть. Коп бросит ключи на полку, и развернулся к Феликсу. — Тут немного не убрано, ты уж прости...— виновато улыбался Хёнджин, снимая обувь. Что за бред? О чем он вообще говорит? Феликс продолжал стоять в прихожей не понимая, что за черт вообще происходит. — Эм, — прокашлялся Феликс. — Спасибо тебе, что не позвонил родителям и не отвёз в участок, но...что происходит? Хёнджин пожал плечами и спокойно пошёл на кухню. Феликс, не зная что ему делать, как верный щенок пошёл за ним. — Ну...— начал Хёнджин, открывая холодильник. — Оформить без документов я тебя не могу. Бросить на улице тем более. Будешь пиццу? — Что? — моргнул Феликс. — Прости, у меня нету нормальных продуктов, что бы что-то приготовить, — снова извеняючись улыбнулся Хёнджин, и о мой бог, Феликс подумал, что он выглядит просто потрясающе. — Или ты хочешь рамён? Феликс по-прежнему стоял посреди кухни, будто его выдернули из реальности и поставили в какую-то странную, уютную галлюцинацию. Он смотрел, как Хёнджин вытаскивает коробку пиццы из холодильника, будто это была самая обыденная вещь в мире. — Пицца, — выдохнул он почти автоматически. — Пожалуйста. — Есть маргарита и пепперони. Какую ты хочешь? — Пепперони, — ответил Феликс, и только после этого понял, что впервые за долгие дни по-настоящему чувствует голод, а не тупую боль в животе. Хёнджин кивнул и молча начал готовить. Шум воды, щелчок плиты, звон посуды — всё это казалось Феликсу до ужаса домашним. Он не знал, что делать с этой тишиной, с этой непривычной добротой, которая не требовала ничего взамен. Он опёрся о косяк двери и, не сводя глаз с Хёнджина, тихо произнёс: — То есть ты серьёзно притащил к себе домой незнакомого парня, которого поймал на ограблении, и собираешься накормить его рамёном? — В точку, —разернувшись очаровательно улыбнулся ему Хёнджин. — Класс. Круто, — не зная что сказать, пробормотал Феликс, и отвёл взгляд. При свете лампочки полицейский выглядел ещё лучше. Он был выше Феликса на пол головы. Чёрные волосы доходили ему до плеч. Прям как волосы Феликса. Только у него они были покрашены в блонд. – Я думаю, тебе лучше сначала сходить в душ, — Хёнджин пошёл в другую комнату, а Феликс, не знаю куда себя деть, пошёл за ним. — Я дам тебе свою футболку и шорты. Он достал обычную белую футболку с какой-то надписью, и чёрные шорты. — Ты уж прости, вещи будут тебе великие. Ну ничего, оверсайз сейчас в моде, — усмехнулся Хёнджин и мягко подтолкнул стоявшего в ступоре Феликса в сторону ванны. — Аэм...Спасибо? — не знал что сказать Феликс. — Пожалуйста, — хмыкнул Хёнджин. — Слушай, давай ты сходишь в душ, мы поедим и нормально поговорим, хорошо? Феликс на это только кивнул и послушно отправился в ванную. Феликс закрыл дверь на замок и на мгновение замер, уставившись в тусклое зеркало над раковиной. Внутри всё было как-то странно тихо — даже не из-за звуков, а из-за ощущений. Тишина, в которой не было страха. Он будто и правда оказался не на улицах Сеула, а в каком-то другом мире. Он включил горячую воду, и пар мгновенно заполнил помещение. Феликс скинул рваную, промокшую куртку и остальные вещи, с отвращением бросив их в угол. Тело всё ещё дрожало — теперь от шока, а не от холода. Когда он встал под струи воды, ему захотелось расплакаться. Раньше он не ценил такие простые вещи как горячий душ, еда, потому что это было само собой разумеющимися. Вместо полицейского участка я оказался дома у довольно таки молодого и привлекательного копа...не вижу минусов. Минут через пятнадцать, уже в чистой футболке и шортах, пахнущих порошком и каким-то неуловимым запахом «дома», он вышел из ванной. Волосы спутались, но от горячей воды кожа стала немного розовее, и впервые за долгое время Феликс чувствовал себя... человеком. Феликс зашёл на кухню как раз в тот момент, когда Хёнджин положил тарелки с пиццей на стол. —Ты как раз вовремя, — хмыкнул Хёнджин, снова залазя в холодильник.— Садись за стол. От запаха пиццы живот Феликса заурчал. Он подавил желание съесть целый кусок одним укусом, все потому что, он не мог начать есть без Хёнджина. Правила приличия не позволяли. Благо, тот быстро вернулся и сел за стол с банками газировки. — Прости, пива не предлагаю, сам понимаешь. Феликс молча кивнул, не знаю что сказать. Хёнджин спокойно откусил кусок пиццы, облокотился на локоть и чуть прищурился, глядя на Феликса. — Ешь, — кивнул он. — Пока не остыло. Я, конечно, не шеф-повар, но греть пиццу дважды — преступление похуже, чем твоя жалкая попытка ограбить магазин. Феликс усмехнулся. Почти незаметно. Но всё же. Он взял кусок и осторожно попробовал. Тесто было мягким, тёплым, сыр тянулся, а в животе отозвалось что-то, похожее на благодарность. Парень напротив Феликса спокойно потягивал напиток, уставившись в телефон. Феликс жевал пиццу медленно, будто боясь, что с каждым укусом эта странная реальность исчезнет, растворится, и он снова окажется на той холодной скамейке в метро. Но всё оставалось — тепло кухни, мягкий свет, запах еды, и полицейский с телефоном, выглядящий так, будто подобрал бездомного каждый вторник после смены. — Почему ты не отвёз меня в участок? — с губ Феликса сорвался долгожданный вопрос. — Если ты не маньяк, который похищает бездомных подростков, то не вижу причин привозить меня к себе домой. Хёнджин широко распахнул глаза и через секунду рассмеялся. — Ты и правда забавный, — качая головой сказал Хёнджин. — Даже жаль расстраивать тебя, говоря правду. — Какую? — глаза Феликса блескнули любопытством. Хёнджин покачал головой, с улыбкой смотря на Феликса. — Один мой коллега, по совместительству мой лучший друг, — губы копа дергнулись от сдерживаемой улыбки. — Когда то сам сбежал от своих родителей. Тогда ему было семнадцать. После того, как он сбежал ему пришлось два года выживать на улице, пока не стал совершеннолетним и не получил стипендию в университет. Я так подумал, что ты не из-за жизни хорошей просишь меня сделать что угодно, лишь бы я не звонил твоим родителям. — М-мм, спасибо, — не находя других слов еле слышно проговорил Феликс. — Но это было глупо с твоей стороны. Маньяком мог оказаться я. Или вором. — Если хочешь что-то стащить, то пожалуйста, —весело хмыкнул Хёнджин.ю, вставая со стула и беря пустые банки со стола. — Там ещё остался рамён. — Тебе совсем не страшно? — недоверчиво переспросил Феликс. — Ни капли. — он обернулся, на лице играла ухмылка. — Извини, Ликси, но на маньяка ты не тянешь. Что иронично, учитывая наше знакомство. Но если ты хочешь уйти от сюда, то я тебя не держу. Но я надеюсь, что ты останешься здесь хотя бы до утра, и дашь мне накормить тебя завтраком. Щёки Феликса вспыхнули. Во первых, из-за этого милого прозвища "Ликси", а во вторых из-за того, как как просто, буднично и с теплотой это прозвучало. Как будто Феликс был частью чьей-то жизни. Как будто им дорожили. Он отвёл взгляд, уставившись в недоеденный кусок пиццы, и пробормотал почти неслышно: — Я… я бы хотел остаться. Если можно. — Конечно, можно, — мягко сказал Хёнджин. — Диван раскладной, плед — в шкафу. Или можешь просто развалиться на кровати, я не из тех, кто переживает по поводу личного пространства. — Я не займу много места, — тут же заверил Феликс, не поднимая взгляда. — И утром уйду, не потревожу… — Феликс, — перебил Хёнджин, впервые без насмешки, с удивительной нежностью в голосе. — Тебе не нужно так говорить. Ты не обязан исчезать утром, как будто тебя не было. Тишина между ними сгустилась, но она была… спокойной. Тёплой. Как та, что бывает в дождливый день под тёплым пледом, с чашкой чая в руках и чужим дыханием рядом. Хёнджин взглянул на часы. — Пора спать. — Он встал, и взялся убирать остатки ужина. — Пойдём, покажу тебе, где что лежит. Феликс послушно встал. В голове всё ещё не укладывалось, как он из разбитого окна вломился в магазин, а теперь... шагает по уютной квартире за каким-то почти идеальным незнакомцем, который даже не поругал его толком. Какой-то неправильный коп, — мелькнуло в голове, и впервые за много дней Феликс хмыкнул искренне, без печали. Они устроили постель. Феликс настоял на том, что будет спать на диване. Хёнджин помог постелить постель и сам же ушёл в свою комнату, но оставил дверь приоткрытой. На всякий случай, — сказал он, когда Феликс удивлённо взглянул. — Спокойной ночи, Феликс, — донеслось из спальни. Феликс молча лёг, укрылся до подбородка и уставился в потолок. Плед пах чем-то домашним — порошком, немного кофе и каким-то тёплым, успокаивающим ароматом, который, наверное, был просто запахом чужого дома, в котором его впервые не прогоняли. Он не знал, что будет завтра. Он не знал, можно ли доверять так быстро, так сильно, почти безусловно. Но он был слишком усталым, чтобы бояться, и слишком голодным по добру, чтобы отказываться. Он закрыл глаза. И впервые за неделю уснул, не вздрагивая от каждого шороха.