Без воспоминаний о тебе

Ничего наутро Арсений помнить не хочет. Он уже назапоминался и настрадался после. Ему и в актёрской карьере хватает этого проклятого «мы вам перезвоним». Поэтому даже не смотрит на лицо своего сегодняшнего спутника, точнее партнёра по танцам. Честь тому и хвала за прижимания со спины, жопа вожделенно ощущает крепко поднявшийся на этот призывный танец член. И руки горячо лежат на его талии, и дыхание в шею тоже заставляет взмокнуть. После очередного выпендрёжного движения, хватка на талии становится собственнической, Арсению это нравится. Он настолько тонет в ощущении острой и спонтанной нужности, что решается не глядя впиться поцелуем в губы. И находит эти движения... ещё более распаляющими. Он ему даст, точно, так может целоваться лишь тот, кто хорошо владеет своим телом. Пальцы вплетаются в волосы на затылке, чуть сжимают в ответ на прикусывание нижней губы. Громкая музыка глушит стон, что срывается в приоткрытый рот. – Ты чертовски хорош, – выдыхает он снова в ответ на стон и слышно быть этого не должно, но Арсений различает, – краду тебя отсюда. Попов, мило дёрнув плечом, кивает. Комплименты не редкость в случайных связях, но обычно они не содержат ничего полезного. Вот и он не старается даже расслышать. Этот новый знакомый аккуратно берет его за предплечье и плавно тянет прочь с танцпола. Да ну что он такой? Раз, два, взяли и уехали, чего он? Ни дорогу, ни вход в квартиру он не помнит. Более яркие ощущения приходят уже на постели с какими-то пёстрыми простынями. Арсений вплетается пальцами в волосы на затылке, когда горячая глубина рта то обволакивает, то исчезает с его члена. Подождите, если его украли, разве не полагается ебать без согласия и презиков? Но, видимо, это уже галлюцинации. Арсений явно перестарался с выпивкой, потому что с ним очень осторожно, будто разломаться может. Ещё голос его партнёра постоянно звучит, он что-то спрашивает, Арсений ему на это кивает и повторяет разной интонацией «Да». В какой-то момент алкоголь начинает отпускать, Арсений приходит в себя от ощущения поглаживания по груди пальцами. Он старается сфокусировать взгляд, но удаётся с трудом. – ...водички принести? – в более сознательном состоянии и без фоновой музыки, голос звучит приятнее. – Давай, – и не узнаёт свой голос. Арсений осип, ушёл в шёпот. Он замечает кивок и ощущает исчезновение тепла рядом, пока старательно думает, что же произошло, что так его приглушило. Но долгим расставание не выходит, партнёр на сегодня возвращается со стаканом, в котором комнатной температуры вода. Арсений отпивает её, не разбирая привкуса, но что-то, что проясняет мысли. – Ты отключился прям в процессе моих стараний, – говорит вполголоса этот человек, не переставая разглядывать Арсения, – плохой день выдался? – А мы тут разве для разговоров собрались? – пытается уколоть Арсений, чтобы отвлечь от допроса, но на это не ведутся. – Ну, мне как-то сложно трахать бессознательного человека. Сомнофилия не ко мне. Арсений усмехается. Не рассказывать же, что и не такое в его практике было. Он допивает стакан и ставит его на пол. Без прикроватных тумбочек и журнальных столиков. Только хардкор! – Лучше бы ты доделал желаемое. На вторую встречу меня не хватит, – Арсений едва не накрывает свой рот ладонью. Это что за чертовщина? Он же держит себя в руках даже в таком состоянии, а тут разболтался. – Жаль, а ты мне понравился, – пожимает плечами молодой человек, рассматривая кольцо на руке. Арсений вдруг вспоминает это ощущение, когда при затоплении квартиры решил остановить струйку под розеткой. Его мелко и неприятно бьёт током по рукам. Что, простите? – Я был сильно пьян, прилип к тебе с тупым подкатом, даже сейчас не помню, как тебя зовут, и ты мне говоришь, что я тебе понравился? Это не истерика, не злость, какая-то обречённость и усталость. На самом деле вполне определённая усталость от того, что он никому не нужен, кроме как на разок для снятия напряжения. И в то, что за одну недовстречу Арсений мог кому-то понравиться до такой степени, что о нём подумали, не стали трахать без ведома и сейчас поят водичкой... верится с трудом. – Все названные пункты поправимы, – спокойно отвечает он, держась рядом, но при этом не возвращая контакт кожа к коже, – ты с большой вероятностью протрезвеешь к утру, подкат был смешной и возбуждающий, потому я и купился. Ну и зовут меня Антон. Не так важно, если честно, ты мог бы меня называть и «эй, ты», вполне бы устроило. Арсений смотрит на Антона, заставляя его разглядеть. Ничего такого нет, просто парень... с интересным цветом глаз, по прикидкам выше его ростом, что будоражит, тонкие пальцы, мягко-коричневая родинка на носу, ресницы, к слову, пушистые. Ничего такого... Совсем. То есть... Ничего подобного в жизни Арсений не видел. Какое-то удивительное сочетание внешней юности с очень взрослыми и осознанными намерениями. Так, ну нет, это не сериал, где счастливый финал всем обеспечен. Арсений его проверит ещё прямо сейчас. Вывалит на него всё, что накопилось и пусть сидит тоже разгребает. – День отвратный, как и последние несколько месяцев, – Арсений откидывается на стену спиной, чтобы было удобнее всё это выговаривать, – с пробами не выходит ничего. Последний раз была драматическая роль, которую я очень хотел прожить, но меня буквально унизили перед остальными кастингующимися. С личной жизнью также. «Прости, Арсений, дело не в тебе». Мама ещё всё верит, что я обратно в натурала превращусь, если она меня познакомит с какой-нибудь «хорошей девочкой». Делает паузу и выдыхает. – Так что мне некогда испытывать симпатию к кому-то. Жизнь свою выгрести надо, а потом уже... – Если разрешишь, – видно, Антон спокойно принимает ворох информации, – несколько месяцев с какого момента? – Я не помню уже, – отмахивается он, но почему-то роется в своих воспоминаниях, – с момента, как меня отшил тот, с кем мне было хорошо. – Сочувствую, – и предлагает раскрытую ладонь, чтобы за неё ухватиться. И вот в этот момент Арсения прорывает, вместо касания к руке и дружеского пожатия, он кидается в объятья Антона, цепляется за его футболку на груди и... ревёт. Да ну что за слабость? Фу таким быть, Попов! – И меня бросил... – ноет он, прижимаясь крепче, утыкаясь лицом в плечо, – аргумент там такой был... что «с тобой сложно, нет у меня времени с тобой возиться». А ещё мою обработку последнюю не приняли... сказали, что «запутано, никто шарады твои не поймёт, Сеня»... а я терпеть не могу, когда меня так называют... и шоколадку хочется, и на ручки... дон вообще сказал, когда я вышел из шкафа, что «ты не мужик, и мне больше не сын»... Всё время нытья Арсений ждал, когда его отложат на вторую половину кровати и перестанут слушать. Но нет, опять, Антон кивает, трётся подбородком о макушку, гладит по спине, руке и ведёт себя так, словно он правда заинтересован. Когда Попов вываливает весь свой запал, ему удаётся, наконец, выдохнуть. Он хочет отстраниться, как его продолжают поглаживать и держать в объятьях. – Да пошёл он в пизду, – успокаивает его Антон, – сложно ему. С обработкой тоже по тому же адресу пусть ступают, ты найдёшь, кому предложиться, тем более, за достойный ценник. Арсений поднимает на него взгляд, ловя теперь каждое слово. – Арсений, на ручках удобно? Шоколадку позже принесу. Но вот с отцом... – Антон задумывается на несколько мгновений. – К сожалению, он не поймёт. Предположу, что он старой закалки, ему кажется, наверняка, что ты мог как-то на это влиять и сам выбрал, кем быть. А мы с тобой знаем, что это несовсем так. Процентов так на восемьдесят, поэтому здесь только можно дать ему время обдумать и понять, что ты всё ещё его сын. Арсений хотел напомнить, но его опережают. – Даже если он отрёкся от тебя. Дай ему время, он тоже не был к такому готов. Арсений не может уложить в голове, что какой-то малознакомый молодой мужчина, только что, кажется, разложил его эмоции по полагающимся им местам. Он находит в себе силы глядеть прямо тому в глаза и восхищаться этой способности. – Вот так просто? – щурится Арсений. – Да, – пожимает плечами Антон, смотря совсем нежно, – и ничего с тобой не сложно. Он просто не хотел разбираться. А я хочу. Арсений прикрывает глаза от этого однозначного утверждения. Заинтересованность Антона очевидна, слышна медленным вздохом и даже чувствуется бедром. Но... – Что мне с тобой делать тогда? – Попов качает головой из стороны в сторону, смотрит куда-то в сторону. И усмехается, припомнив мем про «блять, окно охуенное». – Есть несколько вариантов – прикидывает Антон, чуть ослабляя объятья, – ты можешь взять любое время на подумать и уехать к себе. Ты можешь взять время на подумать до утра, а потом сбежишь, как выспишься. Можешь прямо сейчас мне сказать, что тебе никого не надо тоже и уйти... Арсений понимает, что не в силах сопротивляться этому привлекательному и адекватному аргументатору. Он чмокает его в щёку, укладывается в наплаканное место и тихо говорит: – Беру время на подумать до утра, останусь у тебя, чтобы материал для размышления был под рукой. А утром... решим вместе. Антон, как ощущается, гладит его благодарно по спине и не отпускает до утра. Как Арсений потом осознает, у него не было шансов уйти и оставить себя без воспоминаний о нём. О том, кто за одну ночь изменил его жизнь и сделал её немного легче и много приятнее.