Он вернётся

— Простите, командир… Он… Не вернётся. Их оказалось больше, чем мы ожидали. Он заразился и принял решение отвлечь внимание на себя, чтобы мы могли уйти — на одном дыхании выпалила Шарлотта. Она ждала отрицания, слёз, криков, просьб сказать, что это не правда. Она ждала горя, но не спокойно произнесённого: — Он, как и ожидалось, принял поистине элегантно-рациональное решение. — Сказав это мужчина просто развернулся и пошел обратно в лабораторию. Как будто Ксено докладывали не о смерти его мужа, а о технических неполадках, которые пришлось решать методом выбора, меньшего из зол. Хотя наверное, это бы и то выбило из него больше эмоций. — Неужели вы!… — Шарлотту прервала рука Броуди, опущенная ей на плечо, она перевела свой растерянный взгляд на него. Ответом ей стало лишь многозначительное покачивание головы. Ксено не обернулся, на голос женщины, он ровными шагами двигался в сторону своего кабинета, где остались его исследования. Горевал ли Ксено? Да, несомненно. Чувствовал ли он, что земля уходит из-под ног, а мир рушится? Разумеется. Но он не собирается кататься в истерике и просить вернуть любимую игрушку, как пятилетка. Он и в том то возрасте себе такого не позволял. Подобное поведение слишком не элегантно. Да и времена сейчас такие, вирус бешенства мутировал, и появились зомби, как их любят называть в фильмах. Ксено ненавидит это название, но обывателям так проще подавать информацию. Разумеется заражённые не становились зелёными, у них не чернели вены или что там ещё приписывает поп культура. По большей части это было обычное бешенство, только в десять раз заразнее и быстрее. Инкубационный период длился максимум 2 недели, после чего наступает полное заражение организма. Лекарства и до мутации не существовало, были только прививки, которые по идее должны были помочь организму выработать антитела и то помогает через раз и нужно ревакцинироваться каждые 3 года. А если заразился, надеемся завещание ты подготовил и место на хорошем кладбище подобрал. Но это работало, и относительно хорошо работало, пока 3 года назад, вирус бешенства не мутировал. И неужели человечество ничего не заметило? Где были учёные, врачи? Почему не били тревогу? Били ещё, как били, да только дядечки из правительства зашеве́лятся только когда совсем прижмёт. Ну написали об этом пару статей в научных журналах, пабликах и тому подобном. Да только кто их читает, кроме таких же учёных и студентов пишущих курсовые? Правильно, никто. А потом было уже поздно. Сажай, на карантины, не сажай, а толку то? Лекарства нет, не изобрели ещё. А заражённых уже исчисляют тысячами и это только людей. Какие-то киноделы однажды решили, что самой большой проблемой в зомби апокалипсис станут заражённые люди. Чушь полнейшая, настоящим амбассадором происходящего стали крысы и мыши. Они есть везде, они мелкие и их легко не заметить, а передают они заразу эффективнее всех. Живут они все плотными стаями, и могут исчисляться сотнями, стоит заболеть хоть одной, и вот их уже сотни и все они желают поделиться вирусом с ближним своим. Ещё одним неприятным приобретением мутации стали: полная потеря разума и понимания своих физиологических потребностей. Как итог с людьми было невозможно взаимодействовать они просто бросались на всех не отвлекаясь даже на еду, сон и воду из-за чего по большей части и умирали. Что же это за супер вирус такой? Теорий ходит много: его сделали в лаборатории китайцы, это кара Божья, его выпустило теневое правительство всех стран чтобы привести к господству чистую расу. И ещё множество и множество теорий различной степени бредовости. Но это всё события двух летней давности. Разумеется человечество не вымерло. Человек вообще тварь редкостная, ко всему приспосабливается, но самое главное он может приспособить среду под себя. И человечество приспособилось, ушло под землю. Соорудило там себе бункеры, с экосистемой, очисткой воздуха, искусственными водоёмами, искусственным мясом выращенным из пары стволовых клеток на питательном субстрате и научными лабораториями, которые ищут лекарства, развивают технологии, создают оружие. Жизнь кипит одним словом. Но в эти бункеры кого попало не берут. Ты либо выдающаяся личность и зачем-то нужен новому миру, либо у тебя есть много денег, либо ты здоров и твоя репродуктивная функция работает как надо. Тогда поздравляем и добро пожаловать на Ковчег нового человечества. Ксено и Стэнли повезло относится к первой категории людей, да и к третьей собственно тоже. Ксено пополнил ряды не менее выдающихся учёных, участвовал в создании и налаживании всех систем Ковчега, а потом и в разработке лекарства. Стэн же возглавил их маленькую армию, вместе с другими военными он организовал зачистки близь Ковчега, при необходимости обеспечивал защиту ремонтникам солнечных батарей и других наземных структур их бункера. Жизнь, казалось, вернулась в прежнее русло, пусть опасность и продолжала существовать. Всегда есть шанс умереть на очередной из вылазок, или шанс что заражённые над которыми проводят опыты, вырвутся на свободу, или что мыши проникнут на базу. Шанс есть всегда, вопрос лишь в его вероятности. Так что да, времена сейчас такие — ты можешь лишиться жизни и близких в один момент. Хотя для Ксено все времена были «такими», уже как 13 лет точно в его жизни не было «других». Его муж военный, его работа рисковать жизнью по приказу США и если надо по этому же приказу умереть, и он никогда не знает вернётся ли он с очередной миссии, а вместе с ним не знает и Ксено. Но он возвращается, всегда возвращается. Вернее возвращался…

***

Ночевать Ксено вернулся в их комнату, но теперь она только его. Стэнли и раньше мог не появляться несколько ночей, миссии, вылазки. Вид пустой комнаты был привычен, разница лишь в том что теперь Ксено точно знал — Стэн не вернётся. Больше не будет курить в их спальне (Ксено ведь просил этого не делать, но Стэн упорно продолжает курить рядом с мужем) — Боже, как же он ненавидит этот табачный запах и как же ему его сейчас не хватает, кажется он согласен всю оставшуюся жизнь дышать только этим дымом и умереть от рака гортани, только бы Стэн вернулся. Больше не будет уютных милых вечеров в обнимку, просто чтобы насладиться обществом друг друга, не будет нежных касаний, отпечатков помады на лице и теле (у Стэна давно татуаж, но ему слишком нравятся следы от нее на Ксено), больше не будет… Не будет ничего. И кажется что-то в Ксено сломалось, он даже не заметил когда слезы потекли из глаз, а потом он оседает на пол, как будто марионетке обрезали все ниточки, которые должны ее держать. И он рыдает, в голос, по настоящему как никогда не рыдал. Выл будто раненый зверь, хотя почему будто, он им и бы. Он чувствовал как из него вырвали часть, чуть ли не половину, оставив зиять огромную, кровоточащую рану и приказывают теперь ему жить дальше. Абсолютно без объяснений, а как собственно теперь жить, когда одну его половину варварски разорвали в клочья, а вторая умирает от тоски. — Вернись! Ты же всегда возвращался! Так почему не вернёшься ко мне и сейчас. — Ксено весь сжался, как будто его били и ему нужно было защищать жизненно важные органы. Боль была почти физически ощутима, а от осознания, что единственный его близкий человек, на плечо, которого он мог опереться, тот кому он мог показать свои слёзы исчез не оставив после себя даже тела, начало тошнить. Умереть хотелось как никогда, но разумеется он не станет. Ксено не будет истязать своё тело, резать вены или отказываться от еды, даже если кусок в горло не лезет. Он запихнет в свое тело калории необходимые для функционирования силой если понадобиться. Он соберёт свои осколки, позволит ранам души схватиться уродливыми шрамами и рубцами, которые будут постоянно немного кровоточить и гноиться, напоминая о потере. Ксено не позволит себе забыть. Он не умрет, по крайней мере пока не найдет лекарство от этой болезни, посмевшей отнять у него самое дорогое, ну или пока струны его сердца в конец не изорвутся от тоски, и даже тогда он придумает как выкарабкаться. А это… это просто минутная слабость, с рассветом он придумает как жить дальше. Но здесь и сейчас под покровом темноты в их пустой комнате, которая теперь казалась безжизненной, Ксено позволяет себе поставить жизнь на паузу и предаться невыносимому горю.

***

Открывать глаза было тяжело, ещё тяжелее было вставать, но это нужно было сделать. Бетонные пол и стены казались невероятно холодными, в этом месте было вообще холодно. Хотелось найти что-то теплое и живое, прижаться к нему и впиться в него зубами, чтобы и не думало сбежать. Почти сразу после того как он очнулся, появилась острая потребность идти, если надо ползти. Он должен вернуться. Куда? Он не знал. Зачем? Он не знал. Но это казалось жизненной необходимостью и требовало немедленного исполнения. На то чтобы встать потребовалось ещё время и несколько попыток, эти странные отростки из тела, казались совершенно не приспособленными к ходьбе. Вечно за что-то цеплялись и совершенно отказывались держать. Из-за чего он пару раз упал. Но спустя череду безуспешных попыток, его упорство увенчалось успехом. Он смог твердо стоять и даже идти. Кожу лица и груди неприятно стягивало, но это не казалось сейчас важным. Единственное что имело значение это необходимость идти. И он пошёл, вышел из своего пристанища. Как он там оказался? Он не знал. Но это не важно, нужно идти, торопиться. Пока он шел, он видел разных созданий собравшихся в группы и периодически кусающих друг друга. Ему хотелось к ним, там тепло и он сможет унять этот болезненный холод. Но ему нельзя, он должен идти и он шёл. Он не знал куда он идёт, но интуитивно чувствовал верное направление, как будто что-то звало его, тянуло, и он не мог найти в себе силы воспротивиться. Он шёл даже при ярком свете дня, который больно резал глаза и как будто обжигал тело, потому что надо торопиться.

***

Как же его всё это заебало. Со смерти Стэна прошло всего три дня, но все эти сочувствующие и понимающие взгляды у него уже в печёнках. Ещё хоть один такой взгляд и Ксено самолично организует побег на свободу их подопытным «зомби». Вот уже как несколько дней к ряду в воздухе буквально витает атмосфера: «Вы сильно не обижайтесь на нашу суку Уингфилда, у него недавно умер единственный человек готовый с ним ебаться вот и бесится». Сука! А во всём виновата эта паскуда Снайдер! Мало того, что он посмел сдохнуть без его — Ксено — на то письменного дозволения, с посекундно расписанным графиком мучений. Так ещё и как он сдох! Отважный герой, спас свой отряд ценой своей жизни! Видать жизнь с Хьюстоном была пострашнее смерти от множества укусов, теперь понятно почему он бывал во всех самых гиблых местах. Хуже было бы разве что повесься он в одной из комнат с записочкой «В моей смерти прошу винить доктора Ксено Хьюстона Уингфилда, домашнего, и не только тирана, от которого спасение одно — смерть». Ксено перевел свои черные глаза, на одну из тварей за стеклом (они сейчас испытывают новый препарат), которая имела не осторожность своими невнятными стонами привлечь его внимание. И кажется даже это безмозглое создание, почувствовало страх за свою жизнь под тяжестью и прожигающей ненавистью этого взгляда. — Мы движемся в правильном направлении. Подопытный 450647 демонстрирует реакции на не типичные для больного внешние раздражители. На данный момент реакция идентифицируется мной как страх или чувство опасности. Более развернутый отчёт смотри в приложении 208 к образцу вакцины 45 контрольная группа 6. — Продекламировал Ксено, голосом профессионального диктора, смотрел он при этом на подопытного так будто, его существование это личное оскорбление Ксено. Как только он завершил запись, у него закончились всякие силы и желание сдерживать эмоции. — Ну всё! Если ты, сука немецкая, вдруг считаешь, будто твоё заражение, а в дальнейшем и весьма закономерная смерть является освобождением от твоей брачной клятвы, то хуево ты блять считаешь! Тебя никто не заставлял делать мне предложение и говорить «да» у алтаря, когда тебе зачитывали мою версию брачных клятв. Ты в конце концов мог послушать работников ЗАГСа, вызвать помощь и пройти реабилитацию в центре для жертв пострадавших от домашнего насилия. Но что ты тогда сказал? «Я согласен на все его условия, если это означает, что он станет моим супругом!» Твои были слова! Так что давай исполняй! А если не получается так я тебе помогу! Найду тебя на любой помойке, где ты валяешься! Соберу по частям если надо! А после сам лично придушу! — Ксено буквально прокричал всю эту тираду, и теперь не мог отдышаться. «О Ньютон, дожил блять» — Подумал он и устало осел в свое рабочее кресло — «Ору угрозы, мёртвому, куда-то в воздух.» Ему вспомнился день их свадьбы, растерянный работник ЗАГСа, зачитывающий клятву и думающий стоит ли позвонить в полицию. Влюбленный взгляд Стэна и то каким счастливым голосом он ответил «да», после брачной клятвы смысл которой сводился к тому, что он должен всем, а ему ничего. Каким счастливым он сам был в тот момент. Как все спрашивали не взломали ли почту Уингфилда потому что им от его лица пришли приглашения на церемонию. И в кои-то веки сомнение вызывала не способность Ксено любить, а то что узами брака они со Стэнли сочетаются только сейчас. Сенку тогда сказал: — Я думал вы поженились как только это стало возможно по возрасту. Они и вправду были неразлучны с самого детства у Ксено нет ни одного детского воспоминания в котором нет Снайдера. И он вернёт его себе, чего бы это не стоило.

***

Он шёл не останавливаясь, не делая перерывы на сон. Периодически ему встречались животные, худые измученные с текущей изо рта пеной, как и у него. Они так и норовили подойти к нему и укусить. Он убивал их первым, в его одежде, на бедре нашелся нож, им он вскрывал глотки. Какое-то время он тащил туши с собой, пока они ещё теплые и хоть немного согревали. Он пил их кровь и отдирал куски сырого мяса. Глотать было больно, но он заставлял себя, потому что так надо. Это даст сил, он не может умереть пока не пришел. Остывшая кровь неприятно, стягивала лицо и привлекала мух. Но это не важно, ничего не может быть важнее его цели, пусть он пока и не знал в чём она заключается. Он шёл без сомнений, не пытаясь думать о причине своих действий пока его взгляд не зацепился за стену, он заметил ее из далека. Он сразу понял, что шёл к ней, он был близко, а потому ускорился. Когда он достаточно приблизился, он заметил группу людей, а те заметили его. Мгновенно переходя в режим боевой готовности, они наставили на него автоматы. Нет! Ему нельзя сейчас умирать, когда он так близок к своей цели. Ему нужно сократить расстояние и избавиться от них, пока они не избавились от него. Он использует всю скорость, которую способен выжать из своих мышц. Сначала его подпускают поближе, но чем стремительнее сокращается расстояние, тем не увереннее чувствую себя люди. И вот они стреляют, от первых двух выстрелов удаётся увернуться, но один снаряд всё же настиг его, попав в руку. Не страшно. После попадания они больше не стреляют, но его это не волнует. Он успевает подойти к ним достаточно близко, но тут тело начинает сдавать. В глазах чернеет, а ноги почти не держат, ощущается как в тот самый первый день. Сначала он опускается на одно колено, руки тоже повисли бесполезными верёвками. Он не чувствует всего тела, сознание тоже уплывает, но он вгрызается в него из последних сил. Люди осмелев подходят к нему. Это не может быть концом, он почти у цели! Он сможет! Он делает рывок изо всех оставшихся сил, и рывок действительно получается, но не более. Он просто падает лицом в землю, немного напугав подошедших было людей, не больше. — Видимо почувствовал, что док начал охоту по его душу, вот и приполз, чтобы тот не сильно злился за опоздание. — Да уж… С каждым разом доктор Ксено пугает меня всё больше. Не представляю что он такого делает с командиром, раз тот даже в таком состоянии к нему вернулся. — Это было последним что он услышал перед наступлением полной темноты. В себя он приходит постепенно, зрение проясняется и всё что он видит это ослепительный белый. Свет больно ударяет по глазам, заставляя зашипеть и сощуриться. Он инстинктивно попытался закрыть лицо руками, но не смог их поднять, что-то держало их, он дёрнул сильнее, не помогло. Тоже с ногами и всем остальным телом, единственное чем он мог относительно свободно шевелить это голова. Повернув ее в право, он устремил взгляд вниз на свое тело, обнаружив, что его сковывают ремни. Следующее что он замечает это маска намордник закрывающая ему рот. А потом он слышит, нет даже не так, чувствует шевеление, направляющиеся в его сторону. Он переводит взгляд в том направлении от куда было движение. И все перестаёт иметь значение. Мир наконец обрёл четкость, а сознание прояснилось. Вот она его цель, то ради чего он проделал весь этот путь. Этот мужчина и был его целью, он был смыслом всего. И если это создание согласно оставить его рядом только прикованным к какому-то столу, он согласен. Его волосы были бесцветными, сливающимися с окружающей белизной, кожа была лишь на пару тонов темнее. И на всём этом белом великолепии, его огромные чёрные глаза особенно привлекали внимание. Тьма в них была космической. В них не тонули, в них исчезали, как в черной дыре, безвозвратно и навсегда, отдавая душу. И Стэн её отдал, сам добровольно, задолго до событий этих дней. Именно его душа и тянула его сюда, к этим глазам, к этому человеку, что владел ей всецело и безвозвратно. Ксено внимательно осмотрел своего мужа, вернее то что раньше было им, ни один из тестовых препаратов, которые он вводил Стену не помогли. У него появилась робкая надежда, когда сказали, что тот сам пришёл к воротам Ковчега, возможно то что он давал Стэну в качестве профилактики помогло. Изменения определенно были, Стэнли не походил на безмозглое нечто, коими были заражённые в Ковчеге, но и до самосознания командира Снайдера ему придётся двигаться ещё пару световых лет так точно. — Спасибо, что пришёл Стэн. А теперь просто немного подожди, я найду способ вернуть тебя. — Ксено нежно провел рукой по щеке Стэна, наполовину закрытой маской. Ему пора идти, он и так сидел со Снайдером всё то время, что он был без сознания, чтобы убедиться, что тот в порядке и чтобы посмотреть на его реакцию, насколько тот сейчас человек. Пусть в этом объективно и не было смысла. Но теперь пора вернуться к работе, ему ещё этого придурка надо вылечить. Он собирается уйти. Нет. Нет! Надо его оставить! Останови его! Стэн беспомощно дёргается прикованный к кровати, но это ни чем не помогает. А Ксено тем временем уже подошёл к двери, Останови его! Как?! Скажи! — Ксено… Я… Вернулся… — Слова давались с трудом, они застревали в горле, царапая его. Но он смог произнести их, и они казались такими привычными, как будто он говорил их тысячи раз. Наверное так и было, в какой-то прошлой жизни. В той жизни от куда взялся этот мужчина и желание приползти к нему во чтобы то не стало. Не веря в происходящее, Ксено обернулся желая убедиться, что ему не почудилось. Казалось всё происходило как в замедленной съёмке. Слёзы наворачиваются сами собой. Он ещё раз осматривает Стэна желая убедиться, что это не его галлюцинации. Тот выглядит, как и до этого и Ксено уже не уверен, что не помешался на почве горя, но вдруг Стэн повторяет. — Я вернулся. — Слова слетают уже легче, твёрже, увереннее. И эти слова приобретают эффект разорвавшейся бомбы. Ксено плачет уже в голос и бросается к мужу на шею, желая прижаться как к единственной опоре. Стэна окутывает такой родной запах, он чувствует такое успокоение. Наконец становится тепло, хочется прижать это создание к себе и никогда больше не отпускать. Но он не может из-за ремней сковывающих всё его тело, остаётся только уткнуться лицом в его шею и с наслаждением вдыхать запах. Хочется слиться с ним, стать одним целым. И убить всех, кто попытается его отнять. Хочется укусить, сожрать его. И кажется он бы уже сделал это, если бы не маска на лице. Но Стэн не может так поступить ведь тогда ему будет больно, а делать ему больно ни в коем случае нельзя. Ксено смысл его существования, его цель, его жизнь и ради него он готов на всё. Ксено прижимается к нему изо всех сил, совершенно наплевав, на все протоколы безопасности. Что было совершенно ему не свойственно, он всегда гордился своей способностью оставаться с холодной головой, какой бы не была ситуация. Но это был Стэн. Его Стэн. Он не был опасен. Не для него. Наверное, именно такие мысли крутятся в головах тех идиотов, которые сознательно идут к опасности. Но всё это не имело значение, ни тогда, когда его любимый вернулся чуть ли не из мертвых. Да он вернулся. Он вернулся к нему.