Ересь.

Foster the future and nurture the land, Stitches and sutures, divisions in sand, Mass evacuations, sanctions for land, It's time we stand for something Walking hand in hand. We feed the war machine, The sacrifice has just begun… [Mushroomhead — The Heresy]

0

      Высокая сияющая фигура легата выделялась из толпы так же ярко, как зажженный фонарик в груде прелой листвы, лишь с той разницей, что перед идущим посланником правителя толпа почтительно расступалась, с высоты напоминая ряску на озере, расступавшуюся перед белоснежным лебедем.       Лежащий на крыше соседнего здания убийца сдул с лица отросшую челку и прищурился: яркое летнее солнце немилосердно било по глазам, бликуя даже в защищенном от подобных эффектов прицеле.       Ступени здания центральной областной биржи еще немного возвысили ангела во плоти над толпой смертных, величественный и украшенный строгими колоннами фасад впереди казался частью дворца, к которому направляется по праву властвующий император… Выстрел. Кровь взметнулась алым фонтаном и опала на ступени неровным дождем, бликуя неестественным сияюще-алым под солнцем. Расплесканные по лицам нескольких готовых упасть в обморок брокеров, мозги пополам с технической начинкой выглядели не столь романтично. Уже не величественная, а жуткая, почти безголовая окровавленная фигура подняла ногу, намереваясь сделать еще шаг прежде чем опасть на ступени, разметав по камню быстро краснеющие одежды.       Убийца аккуратно отложил винтовку, протер излеченной из-за голенища мягкого сапога тканью, с искренним сожалением во взгляде ударил каблуком по лежащему в каменном желобе крыши оружию, давя всю тонкую электронику в прицеле. Придирчиво поправил шнуровку обуви и скользнул вниз по противоположной стороне здания, не дожидаясь, пока службы безопасности оправятся от шока.

***

      — Папа! Ты приедешь сегодня ко мне в гости? — детский голос в трубке против воли вызвал на лице Тэйоши широкую безмятежную улыбку. — Ты обещал приехать, когда мне будет исполняться три года.       — А когда тебе исполняется три, родная? — с деланным беспокойством ответил «отец», вставая в постепенно набирающуюся очередь у пешеходного перехода. Бег через загруженную проезжую часть только привлек бы лишнее внимание.       — Сегодня! Ты забыл?       — Разумеется, нет, милая. Я обязательно приеду к вечерней молитве.       — Буду ждать. Я по тебе очень соскучилась, — серьезно сообщила Мельхиора, перед тем как оборвать связь. Тэйоши остановился, задумчиво потирая переносицу: деньги за убитого легата ему обещали перевести только завтра, а сейчас счет был пуст, как зал ближайшего храма в будний день. Светофор наконец соизволил показать синий сигнал, кто-то толкнул невысокого парня плечом, требуя прекратить изображать столб посреди дороги, и добропорядочный похоронных дел клерк Миллар счел за лучшее не вступать в пререкания с человеческим потоком, переходя на другую сторону улицы, где поблескивала витрина магазина игрушек. В конце концов, потом можно будет анонимно внести оплату за сворованное на счет предприятия.       Кассиры и консультанты элитной «Детской лавочки» были заняты пересменком. Стандартизированный охранный бот был отключен, очевидно, чтобы не нервировать клиентов и не пугать детей — кому как, а убийце становилось не по себе при виде огромного розовощёкого ангелочка, страдающего ожирением и недобро косящего на зал и каждого входящего диодами камер в зрачках. Быстро присмотрев приемной дочери нарядно одетую куклу с такими же как у самой девочки вьющимися каштановыми волосами и мягкой улыбкой, Тэйоши со скучающим видом прошелся мимо рядов и направился к выходу из магазина, на обратном пути мягким и быстрым движением смахнув приглянувшуюся игрушку в глубокий карман длинного плаща.       Уверенная хватка чужих пальцев на запястье, сопровождающаяся тихим клацаньем, дернула по нервам раньше, чем Миллар успел обернуться. Заготовленное возмущение застряло в горле — незаметно подошедший вплотную к Тэйоши высокий несколько странноватый, по меркам своей касты, тип с холодным взглядом медиа-очков неярко светился неестественно светлой кожей и мог быть только легатом.       «Похоже, за этот заказ не зря обещали такую сумму. Оперативненько они».       — На выход, не поднимая шума, — альбинос коротко кивнул в сторону касс, демонстрируя второй браслет магнитных наручников у себя на запястье.       — Спасибо за неиспорченную репутацию, — мрачно проворчал попавшийся на воровстве, послушно выполняя сказанное: во-первых, отсутствие шума было ему на руку в том случае, если каким-то чудом удастся отвертеться, а во-вторых, дураков, готовых лезть с легатами в лобовую сшибку один на один, не находилось уже лет восемьдесят — ровно столько, сколько прошло со второй Войны Ангелов.       — Пока не происходит чего-либо очевидного, как взрыв — покой мирян подлежит сохранению от лицезрения жестокости и беззакония. Репутация здесь ни при чем, — легат спокойно прошел мимо касс и охранного монстробота, кинув на прилавок ценник с купюрой и неявно волоча вслед за собой арестованного. Пешком, презрев припаркованный транспорт с по-библейски скромной и неприметной надписью «на страже Закона» на обращенной к магазину дверце.                  Тэйоши передернул плечами, решив пока не провоцировать конфликт и направляясь только что не под руку с легатом в сторону располагавшегося неподалеку филиала ордена Алого нарцисса.       Внутри альбинос оставил пойманного вора на проходной с коротким советом младшим рыцарям убрать его пока в предварительное и направился куда-то дальше по коридору, вероятнее всего, общаться с орденцами, стоящими повыше. Тэйоши мрачно сдал все имеющиеся у него вещи, порадовавшись как тому, что заранее избавился от оружия, так и тому, что куклу приравняли к его личным вещам, отложив в герметичный ящик к остальному барахлу: было бы обидно потерять подарок для дочери, особенно если удастся каким-то чудом выкрутиться. Один из младших послушников со вздохом проводил мрачным взглядом легата, проворчав что-то крайне нелестное в его адрес, и взял со стола расцепленный и потому деактивированный второй магнитный браслет. Убийце кивнули, предлагая якобы подавленному поимкой подозреваемому идти «на разбирательство» по доброй воле. Тот грустно вздохнул и действительно пошел.       — Тэйоши Миллар. Бесправный. Работаешь в похоронном бюро старшим секретарем. Как докатился до воровства? — следователь сцепил руки, для начала решив поиграть в «доброго монаха». Тэйоши с трудом удержал лицо, поняв, что его поймали не потому, что узнали исполнителя самого громкого убийства за последние тридцать лет, а потому, что легат заметил движение, смахнувшее игрушку с полки в карман. Более того, предмет воровства альбинос, похоже, не обозначил. Убийца сделал максимально оборонительно-виноватый вид и начал объяснять:       — Я помогаю монастырской школе на окраине города. У одной из девочек сегодня день рождения, я обещал ей подарок, а зарплату опять задерживают. Решил, что лучше возьму немного денег у взрослого, чем огорчу ребенка.       — Вот тебе и наглядное доказательство того, что благими намерениями устлан путь в Ад, — младший рыцарь сокрушенно покачал головой, неискренне сетуя на неследование мирян Закону и задавая следующий наводящий вопрос: — И что думаешь теперь делать?       — А какие у меня есть варианты? — Тэйоши заученным гордым движением вскинул голову, глядя на рыцаря из-под ресниц. — За то, что для полноправного гражданина закончилось бы штрафом с возмещением, мне полагается минимум полгода исправительных работ после отрубания руки. Согласитесь, несколько невеселая перспектива. Это не учитывая разницу зарплат и прочие нюансы, использующиеся Законом как отягчающие, а не смягчающие обстоятельства.       — Ну, варианты-то есть всегда, — взгляд следователя подрастерял «доброты». — Исправительные работы без отрубания руки, чужое взявшей, три года. Или же штраф и два года исправительных работ. Вижу, Закон ты знаешь, что, естественно, усугубляет твою вину.       — Закон фактически сам толкает бесправных на действия вопреки ему, если они не уходят в аскезу или в покаяние, в полной мере отвечая за свои поступки, однако… — Тэйоши грустно хмыкнул, прямо глядя в глаза рыцаря. — Интереса ради, пролистайте, пожалуйста, мое личное дело и скажите, совершил ли я хоть что-нибудь, чтобы заслужить, как многие другие, такой статус.       Следователь приподнял бровь, действительно из любопытства открывая филиальный терминал книги душ и пролистывая данные. Хмыкнул, в самом деле не обнаруживая там на указанного Миллара ничего страшнее пары административных штрафов за курение в неположенном месте. Закрыл книгу, с неприятной улыбкой вновь поднимая взгляд на Тэйоши.       — Закон регулирует права мирских жителей. Бесправные же, заслужив такой статус, не имеют права утверждать, что Закон говорит им отступаться от него, и должны благодарить его Высочество за то, что Закон не запрещает бесправным жить в городах. Кто поручится за то, что если к тебе отнесутся черезчур мягко в этот раз, то не будет последующих нарушений?       — И еще раз о заслугах, —убийца вздохнул, расстегивая несколько пуговиц на рубашке, и предъявил следователю начало некрасивого шитого шрама, идущего по груди с левой стороны. — Операция по замене больного сердца кибернетикой может спасти жизнь, но лишает полноценного гражданства. Священники до сих пор спорят о том, этична ли эта трактовка писания, не так ли? У меня, правда, нет трех лет и нет возможности лишаться остатков работоспособности: от меня зависит благополучие тех, за кого я взял ответственность, пусть и частичную из-за статуса бесправного.       Взгляд рыцаря послушно примерз к шраму в вырезе рубашки. В слегка остекленелом взгляде блеснул до отвращения хорошо знакомый Тэйоши голод — рубашку убийца сегодня не менял, соответственно, вся секреция генетически доработаного организма была бережно сохраняема с бега по крышам и до сего момента. Пара сходно модифицированных приятелей Миллара таким нехитрым приемом и феромоновым ударом могли повергать на колени дрожащую от вожделения и страждущую плотского жертву. Тэйоши был не настолько крут в доставшейся ему вместе с другими полезными изменениями «гормональной атаке» — следователь заторможенно поднял глаза с расширенными зрачками на лицо убийцы, растягивая губы в омерзительной ухмылке.       — Знаешь ли ты, что вместе с живым сердцем или печенью тело покидает и бессмертная душа, согласно трактовке строк святого Писания? Многие благочестивые миряне соглашаются на смерть, дабы не оставлять здесь пустой греховный сосуд без души.       «Господь свидетель, в данную минуту ты вожделеешь прикосновения к этому греховному сосуду», — ответил бы Креон на этот лихорадочный поиск годной причины для реализации желаний — и, скорее всего, свел бы инцидент к вежливому изнасилованию следователя. «Желаете сказать, его чем-то можно заполнить?» — Микаэль сыграл бы в порочную невинность, еще немного помучив «ужин» — ровно до теплового удара.       — Благочестивым мирянам следовало бы знать, что самоубийство — грех куда более тяжкий, чем жизнь «без души», что, как вы наверняка знаете, еще не доказано наверняка, — не имеющий сегодня никакого настроения играть в порочность или невинность Тэйоши мрачно вздохнул, откидываясь спиной на спинку жесткого стула, и проследил за спешно набираемой следователем комбинацией для отключения камер видеонаблюдения в кабинете. — Давайте прямо, что мне нужно сделать, чтобы уйти отсюда с квитанцией на штраф, полагающийся полноправному гражданину?       Разговаривающий с лебезящими аколитами давешний альбинос умолк, прикипая стеклами очков в сторону появившегося из дверей следственного крыла встрепанного злого вора, несущего к выходу пластиковый ящик с возвращенным личным имуществом.       — …Теперь уже я имею право на возмущение. Почему он отпущен? — затененное стекло мировизора очистилось от строк, становясь прозрачным, что заставило Тэйоши запнуться, столкнувшись с жутким бело-красным взглядом легата.       — Оплатил штраф в полном размере, — стараясь не сорваться на совсем ядовитый тон, ответил вор, прожигая легата взглядом и на ходу распихивая вещи по карманам выуженного из ящика же пальто. — Всего вам доброго.       Одно из стекол мировизора вновь потемнело, смутно с внешней стороны замелькав бегущими данными — очевидно, в поисках личного дела. Тэйоши коротко вздохнул, ускоряя шаг и стремясь покинуть территорию ордена до того, как въедливый альбинос докопается-таки до его дела.       Убийца позволил себе гадкую ухмылку, вполне обоснованно предрекая пока еще всем довольному следователю разбирательство с легатом, когда тот досчитает и не найдет поблизости внезапно бесправного. Если легат не окажется совсем бревном, то рыцарю светит как минимум обвинение в коррупции и покрывательстве бесправных перед законом.       На коммуникаторе немым укором высветились два непринятых вызова с номером монастыря великомученицы Агафьи. Тэйоши тяжело вздохнул, представляя, как будет объясняться с суровыми монахинями, чтобы его пустили в интернат глухой ночью, и почти бегом отправился к ближайшей остановке общественных глайдер-линий.