Ересь.

      Огромный особняк в самом центре Внутреннего Круга казался молчаливым и заброшенным, несмотря на тихий шорох ветра в кронах деревьев за окном и такие же тихие шаги служанок, занимающихся уборкой комнаты прямо за спиной сидящего на подоконнике наследного Панагиота. Натаниэль с мрачным видом прижался лбом к стеклу. Сквозь зыбкое отражение его лица проступали неоновые отблески огней Эдемана, отражающиеся в серой хляби насыщенных гарью из заводских труб облаков. Небо над «благословенным Господом» городом напоминало мутную воду, закрытую плотной бензиновой пленкой, а медленно выплывающая из этих облаков луна в ореоле своих мерцающих поясов казалась лицом утопленника, лениво всплывшего из глубин той самой грязной и мутной воды.       Аристократ резко тряхнул головой, стараясь отогнать мерзкий образ, но сидеть на окне ему расхотелось, равно как и спать — после того как две попытки отдохнуть закончились знакомыми по детству, но уже давно забытыми ночными кошмарами, в которых отец раз за разом оборачивался к нему с окровавленными руками, а белые глаза стоящего в дверях легата превращались в жуткие дымные водовороты, грозящие поглотить не только душу назначенной жертвы, но и любого, кто рискнет в них заглянуть.       Служанки тихо шуршали липкими от холодного пота простынями на его кровати, не решаясь заговорить даже между собой, очевидно, оба раздавшихся из спальни вопля — вчерашний с раннего утра и сегодняшний — днем, их порядком напугали. Отец так и не соизволил ни появиться в доме, ни ответить на звонки от сына, очевидно, у него были какие-то более важные дела, чем отвечать на неудобные вопросы медленно звереющего младшего отпрыска. Как оказалось, действительно все еще младшего, а не единственного…       — Достало, — Натаниэль тихо процедил это сквозь зубы вслух, чтобы развеять мрачное молчание, повисшее во всем доме, хотя бы своим голосом и, как был — босиком, в одних штанах, не обращая внимания на взволнованные взгляды слуг, вылетел из своей комнаты, направляясь на этаж выше — в кабинет отца. Возле кабинета несли вахту два молчаливых охранника — сколько Натан помнил, они всегда молчали, открывая рты только в случае ответа отцу или для координации между собой. Сейчас они невидяще уставились поверх головы младшего Панагиота, перегораживая двери в принадлежащую только отцу часть дома.       — Подвиньтесь. Мне нужно забрать кое-какие бумаги, — Натаниэль не был настроен на плодотворное общение, но все же решил не пытаться молча проломиться через охрану, которая обычно отличалась редкостными упрямством и слабоумием. — Отец не успевает заехать за ними сам.       — Его высокопреосвященство запретил вход и нахождение в своих комнатах всем, кроме себя самого и определенной на патрулирование охраны, — безэмоционально сообщил стоящий слева от входа охранник, добавив с паузой, вероятно, требующейся для подгрузки в мозг этикета: — Приносим извинения за данные неудобства, наследный Панагиот.       — Посмотрел бы я на то, как высокопреосвященство запрещает проход в свой кабинет себе самому, — аристократ с трудом преодолел желание приложиться лбом о дверной косяк. — Ляпни он сдуру подобное, вы бы его тоже завернули от порога?! Пустите по-хорошему, если эти документы не окажутся у него в течение часа, злиться он будет и на вас в том числе.       — Его высокопреосвященство не оставлял инструкций о выдаче бумаг, — правый охранник явно попытался изобразить на големообразном лице подобие сожаления, критически неудачно и больше похоже на болезненную гримасу.       — Он вам звонить и отчитываться должен? — Натан оперся рукой на дверной косяк, разглядывая лица охраны. Что-то в гримасе, отразившейся на туповатом обычно лице ему критически не нравилось, но лишенное сна уже двое с половиной суток сознание отказывалось признаваться, что именно. — У вас есть мое слово, этого мало?       — Приказы его высокопреосвященства проводятся либо им лично, либо через старшего координатора охраны поместья. Для изменения актуальных инструкций требуется подтверждение одного из двух полномочных лиц. Приносим извинения за данные неудобства, наследный Панагиот.       Натаниэль против воли сделал пару шагов назад: гадостный привкус последних двух дней, тишина, безэмоциональные и похожие на автоматы охранники — все это смешалось в усталом мозгу, вызывая приступ самой настоящей паники. Что, в конце концов, надо сделать с людьми, чтобы вышколить их до полного отсутствия самостоятельных выводов? Почему он раньше этого не замечал?       — Я… поговорю с начальником охраны. Работайте.       — В служении наша жизнь, — стандартный отклик от обоих за весь разговор не шелохнувшихся охранников на секунду показался не бездумно горделивым, а глухим и усталым.       Аристократ кивнул, почти таким же быстрым шагом, каким пришел, удаляясь по коридору в сторону черной лестницы в крыло прислуги и охраны, — там же находился кабинет координатора. Уже на лестнице внезапно накатили слабость и удушье, заставив Натаниэля резко затормозить и опереться рукой на стену. Последняя на его памяти паническая атака была достаточно давно, чтобы младший Панагиот уже успел отвыкнуть от иррациональной паники, сводящей горло и путающей мысли. Мимо него, переступив через согнутые колени прошла одна из служанок, не обращая внимания на свернувшегося клубком и пытающегося выровнять дыхание человека. Автоматы… Натаниэль с трудом дотянулся до коммуникатора, тряскими пальцами нажимая одну из кнопок быстрого вызова. Пожалуйста… гудок показался трескуче-шершавым и долгим, пробиваясь сигналом будто из другой реальности.       — Да, Натан? — наконец-то пришел на смену сигналу голос. Живой, обеспокоенный.       — Дор, заедь за мной, — с трудом проталкивая слова через сведенное горло прохрипел Натаниэль. Глубокий вдох, медленный выдох, точнее, попытка сделать так. — Я дома.       — Гос-с-сподь всемогущий… сейчас буду, — в трубке раздался шорох, голос Зеленолиста на секунду сбился, затем зазвучал вновь ровно и надежно. — Иди к выходу Натан. Слышишь? Иди к выходу из поместья.       — Хорошо, — Натаниэль еще раз выдохнул, пытаясь успокоиться. Сердце колотилось так, будто пыталось проломить ребра. Встать на ноги оказалось слишком сложным испытанием, поэтому аристократ преодолел остаток пути до конца лестничного пролета скорее на четвереньках. Коммуникатор остался лежать на ступени, но возвращаться за ним казалось идиотской идеей. Внизу Натан забился в одну из ниш, где часто прятался в детстве, пытаясь собраться с силами и убедить мышцы перестать быть судорожно сведенным киселем. Дыхание. Главное правильно дышать.       — …Натан?.. Вылезай оттуда, я заберу тебя. Идем со мной, — ладонь коснулась головы, уткувшейся в сложенные на коленях руки, привлекая внимание. Дориэн улыбнулся, внимательно изучая поднятое на него бумажно белое со следами от прижатых складок рубашки лицо друга. — Хорошо, что я догадался снова тебя набрать, когда приехал. Твой комм я забрал, поехали. Давай, выбирайся…       — Сейчас… — некоторое неопределенное время дыхательной гимнастики и присутствие друга немного помогло мышцам двигаться нормально, хотя Натаниэль подозревал, что все еще выглядит нелучшим образом. Зато у него хотя бы получилось встать, крепко сжав плечо Зеленолиста. — Прости… накрыло.       — Да ничего, все в порядке главное, — Дориэн помог младшему Панагиоту добраться и залезть в машину, быстро обходя ее и садясь за руль. — Некоторое количество твоих вещей я собрал, так что сможешь у меня зайти в душ и переодеться. А то я забыл отдать в стирку твои вещи, которые живут у меня. Приходи в себя. Вода в подлокотнике.       — Вода это прекрасно, — особняк остался позади, и мысли Натана постепенно начали превращаться в нечто осознанное вместо панической каши. — Отец до сих пор не соизволил явиться домой. И трубку не берет.       — Зато к нам в орден залетал. Выглядел, как будто ему клеймом к чувствительному пригрозили, — Зеленолист слабо усмехнулся, качнув головой. — У него сейчас явно дел невпроворот.       — Как будто пригрозили, говоришь?.. — рубашка все еще мерзко липла к холодной от испарины спине, но Натан отчетливо чувствовал, как на место иррационального страха приходит холодное и вполне разумное бешенство. — Знаешь, у меня есть ощущение, что, шатаясь по дому в одиночестве, я случайно наткнулся на какую-то очередную мерзость. И это уже второй раз приводит меня к идее о раскопках в фамильном архиве. Количество недомолвок и некачественно припрятанного начинает злить до судорог диафрагмы, а тебя?       Дориэн неопределенно кивнул, хмыкнул, скашивая глаза на друга.       — Тебе идет злиться. Куда больше, чем дрожать.       — Ну знаешь! — всплеск руками дался уже совсем легко, значит приступ паники точно миновал окончательно. Натаниэль откинулся спиной на удобное сидение, размышляя, что вообще может сделать. — Дор… как доедем до тебя, хочу набор твоих немаркированных сетевых отмычек, лэптоп и подоконник. Для начала. Близнецы Силий-Лаэлины сказали нам никуда не соваться, но так нельзя! Мне надоело не понимать, какого дьявола происходит, и очень надеюсь, что не мне одному.       — Не одному, — Зеленолист вздохнул, хлопая себя по лежащей на панели управления руке. — Натан, забыл сказать сразу, у меня дома внеплановое собрание наших друзей. Но, думаю, подоконник будет в доступе. Корнелл обычно занимает диван.       — То есть ты, я, Корнелл, с братом, очевидно, потому что по одному они не ходят. Кто еще?       — Неро, перед самым твоим звонком, — Клетис Астреон кривовато улыбнулся. — Почти вся компания, мда? И у всех — не их день.       — И все мы приходим плакаться к тебе, да? — Натан вздохнул, размышляя о странных стечениях обстоятельств. — Мы тебе еще не надоели своим нытьем, Дор? Ты вообще-то не обязан утирать нам сопли.       — Вы мои друзья, Натан, — хмыкнул Зеленолист с теплой усмешкой чуть поворачивая лицо к Панагиоту. — Если Всевышний наделил меня ушами — почему я должен закрывать их от вас?       Натаниэль промолчал, глядя в окно на пролетающие мимо на разрешенной скорости дома. Какая-то мысль упрямо билась в черепную коробку, стремясь добраться до сознания, но прямо сейчас все места там внутри были заняты другими, не менее важными мыслями. Невозможно годами закрывать глаза, а потом осознать все за один раз. Вероятно, у остальных его друзей наблюдались сейчас те же проблемы.       — Дор… — Панагиот замялся, не зная, как тактично выразить пылающую где-то на уровне грудной клетки идею. — Мы ведь начнем делиться впечатлениями и пытаться разобраться с тем, что, демоны побери, происходит и что мы можем с этим сделать. Кроме как продолжать, делать ничего, с чем лично я уже не согласен. Ты уверен, что готов отдать свою квартиру под внеочередной слет неумелых, но очень раздраженных заговорщиков?       Какое-то время Дориэн молча вел машину. Натаниэль даже оставил надежды услышать от друга ответ, когда Клетис Астреон тихо фыркнул.       — А где вы еще найдете более тихое и уютное место для внеочередного слета, заговорщики? Подбирай сумку, почти приехали.       Первым вошедшего в квартиру мимо открывшего дверь хозяина Натаниэля приветствовал Корнелл, которому с обширного углового дивана в гостиной был виден холл. Рядом с братом по обыкновению почти незаметный сидел Роджелл, кивнувший Панагиоту и проводивший осуждающим взглядом банку пива в руке брата.       — О! Здравствуй, Натан. А у тебя что-нибудь болит? Ну, ушибы, ранения… гордость…       — Психика. Так иногда бывает, когда начинаешь замечать слишком многое из того, что раньше в глаза не бросалось, — Натан прошел мимо Плиний Демокритов, отметив свежий лангет на руке Корнелла и синяки на стремящемся слиться с обивкой дивана Роджелле. — Но я сегодня хотя бы не дрался.       — Молодец, здравомыслие и осторожность — похвальны, — хрипло каркнули от окна. Один из трех подоконников был оккупирован Фэбрикий Рэмирусом, ожесточенно набирающим что-то на лэптопе, невзирая на также убранную в лангет руку. Звучности и без того суховатым обычно интонациям добавлял, очевидно, медицинский воротник, ослабленный сейчас, чтобы Неро мог наклонить голову. — И что же ты такого заметил, если примчался на «зеленую» исповедь?       Панагиот устроился на втором подоконнике, проводил взглядом исчезнувшего на кухню хозяина квартиры.       — Еще не уверен, поэтому тоже буду сегодня тупить в экран. Если не получилось свести близкое знакомство с семейным архивом честными методами, придется применить нечестные. А за какое откровение избили тебя, Неро?       — Драма в первый рабочий день. И террорист, — Неро ненадолго отвлекся от экрана, потерев заклеенное широким пластырем горло под воротником и тем красноречиво намекая на степень своей общительности сегодня. Затем извлек из кармана зиплок с каким-то устройством, перекинув его на соседний подоконник Панагиоту. Корнелл усмехнулся, салютуя Натаниэлю открытой бутылкой пива.       — Поясню за кровопийцу. Это переходник-имплант к искусственному сердцу. Стоит немеренных денег, улучшает взаимодействие протеза с организмом, уменьшает побочные эффекты и вредное воздействие. Собирается индивидуально, с уникальной кодировкой. Должно быть, тот террорист потратил все свое состояние и влез в долги для того, чтобы это поставили его сыну. По крайней мере, это то, что знаем мы со слов кровопийцы, которому, очевидно, проникшись доверием от одного сушеного вида, исповедался террорист.       Фэбрикий Рэмирус молча показал Демокриту средний палец.       Натаниэль повертел в руках зиплок, разглядывая крошечное устройство. Если верить Силий-Лаэлинам, такой же мелкий и тем не менее важный контроллер мог бы стоять, и, наверное, даже стоит, в груди у его старшего брата. Панагиот осторожно положил зиплок на подоконник, внимательно глядя на Неро.       — А почему решивший тебе исповедаться террорист принес это с собой на место происшествия? Что случилось с его сыном?       — Потому что нашел его в ведре для отходов, — сухо ответил Фэбрикий Рэмирус, вновь возвращая внимание лэптопу и принесенной Дориэном чашке чая. — В ресторане, где работал уборщиком.       — Для отходов какого рода? — Натаниэль непонимающе нахмурился, рассеянно кивнув Дориэну, вложившему в его руку чашку с чаем.       — Для пищевых. Кости, ботва… — немного помог Неро Корнелл. — Наш кровопийца сегодня выезжал с финансовым аудитом в «Secrete», подчиненное «La delle nuvole» заведение. Средний круг, не слишком сияют, но «заоблачную» марку и ценник держат. Там-то и произошла сия кровавая и драматичная история, к сожалению, сохраненная только на хреновых камерах заведения в общем зале — и те были изъяты зелеными.       Кусочек пазла щелкнул как сломанная кость, вставая на свое законное место в изменчивой картине мира. И получившаяся картина оказалась настолько неприглядной, что Натан выронил из руки чашку, в брызги чая и керамики разбившуюся об пол.       — Так… — мобственный голос звучал как-то странно, но младший Панагиот не слишком этому удивился. — И с какого же это такого момента наша святейшая Церковь перестала считать грехом каннибализм?!       — Хороший вопрос. Задай его знатокам, — подал-таки голос Фэбрикий Рэмирус, откашливаясь с хрипом и становясь окончательно похожим на всклокоченного ворона. Корнелл задумчиво наклонил голову, внезапно щелкнул пальцами, обращая внимание на собирающего тряпкой чай и осколки Клетис Астреона.       — Сиречь — «зеленым».       — Сиречь же тем, кто изъял материалы с камер, тобой упомянутые, — Натаниэль медленно кивнул. — Дориэн, постой.       Замерший в дверях кухни с набитой черепками тряпкой Клетис Астреон одеревенел спиной и обернулся к Натаниэлю с вымученной виноватой улыбкой, нервно сплетая пальцы и подбирая слова с осторожностью прогулки по осеннему льду.       — Я… думаю, Церковь каннибализм грехом все-таки считает. Это… это могли быть какие-нибудь приверженцы светского радикализма, по чьим убеждениям, хм… бесправный, у которого нет души, не может, ну… считаться человеком.       — То есть по мнению Церкви это просто не каннибализм? И бесправные — скот? Настолько?! — голос Натаниэля предательски дрогнул, он встал с подоконника и подошел вплотную к другу, глядя ему прямо в глаза. — И ты знал.       — Не по мнению Церкви… — с явным усилием выдавил Дориэн, вздохнул, отводя взгляд. — Натан, мне известно далеко не все, что знает Зеленый эдельвейс. И сейчас я вообще-то как рыцарь своего ордена должен отрицать все. Но не делаю этого. Скорее всего, это просто противоправное деяние, не освещаемое в целях…       — Дориэн, я задал тебе конкретный вопрос.       — …Да, — Зеленолист болезненно поморщился. — Извини. И хвала Всевышнему, что отец не допустил пока до меня орденских медиков.       — Ну вот и охренеть… — Корнелл подавился пивом, судорожно откашливаясь и уцепившись за плечо застывшего Роджелла.       Натаниэль отвернулся от Клетис Астреона, крутанувшись на пятках, и тихо засмеялся, уперевшись рукой в оконное стекло.       — Прекрасно. Превосходно. Мы кучка слепых, но с пинка внезапно прозревших идиотов мечемся, натыкаясь то на один, то на другой кусок этого дерьма. А кто-то, целый орден, между прочим, все это видит. Знает. Покрывает. И молчит.       Бледный до цветов своего ордена Дориэн отступил еще на пару шагов от Панагиота, после чего быстро развернулся, механически скрываясь на кухне. Неро покосился в сторону ушедшего Зеленолиста на доносящийся оттуда шум воды, хмыкнул, снимаясь со своего насеста и подходя к Панагиоту.       — Не бесись. Я, например, знаю, что на часть наемных рабочих ставят «временно» программы. Очевидно, не только на них. Иначе бы Зеленолист не был так эффективен, логично? Теперь мы все знаем немного больше того, что знали и сильно больше того, что хотелось бы знать. Надо решать, что делать с этой… — длинный, по меркам Фэбрикий Рэмируса, монолог оборвался еще одним приступом кашля, — … информацией.       — Я злюсь не на него, — Панагиот сделал пару глубоких вдохов, стараясь успокоиться и пресечь подступающую третью за неполную неделю паническую атаку. Мысль, пришедшая еще в машине достучалась-таки до разума. Куски головоломки становились на свои места. Психо-технологическое программирование. Автомато-подобные слуги, которые не расскажут ничего о своих хозяевах, даже если захотят. Зеленый орден информационной безопасности, вынужденный прикрывать такие вещи, о которых любой нормальный человек, сохранивший хоть каплю порядочности, не стал бы молчать. Процент самоубийств в «эдельвейсе», известный Натаниэлю по новостям и беседам с Дориэном, — как следствие, есть пределы, которые даже самый сильный человек переступать не готов. Или не сможет. И рука моет руку… Сморгнув, Натан понял, что все это время проговаривал свои мысли вслух.       — Корнелл. Когда мою мать казнили за ересь, ваш орден потерял кого-нибудь из своих?       — Да, тетушка — Ханна Фелецитас Плиния Демокрит — слетела с поста главы масс-медиа и с места в старшем магистериуме, — Корнелл кивнул. — Считаешь, как-то связано? Она, вроде, не собиралась публиковать ничего такого… Да и не ставят на нас ничего.       — На вас — нет. А вот проконтролировать все так, чтобы потенциально опасная публикация даже не появилась, наверняка не очень сложно для тех, чье программное обеспечение стоит на каждом лэптопе и на каждом терминале Эдемана, — Панагиот сжал руку в кулак, медленно выдыхая. Еще раз. И еще. — Нужно придумать место, где мы будем хранить все тщательно собранное. Максимально подробные сведения. С максимумом личных впечатлений и, прости, журналистских ударов по эмоциям. Чтобы, когда кресла под всеми замазанными закачаются, нам было, что предъявить народу. И чем помочь неофициальным СМИ, а такие наверняка есть. Думай пока, а я к Дору.       — Тогда нам нужны те устройства, которые не отслеживает Зеленолист. Вероятно, таковые есть во Внешнем круге. Нас интересует только информация, касающаяся бесправных? — задал еще один каверзный вопрос Неро, вернувшись на свой подоконник к лэптопу.       — Нас интересует любая информация, которая может обмакнуть старшую аристократию в дерьмо. Точнее, открыть людям глаза на истинное положение дел, что, к сожалению, похоже, тождественные понятия, — Панагиот решительно забрал у Корнелла бутылку пива и отхлебнул большой глоток. Поморщился. — Теплое. Надо подумать, кому еще мы можем доверять и кто может вот сейчас приехать на военный совет. Это опасно, но я отказываюсь просто сидеть и смотреть. Вы тоже.       — Хм… ну, Аврора держалась неплохо… — Плиний Демокрит поболтал возвращенными нагревшимися остатками пива на донышке, прежде чем решительно вылить его в себя под издевательский смешок Фэбрикий Рэмируса. — Ухмыляйся сколько влезет, лиловый. Меня хотя бы с пары банок не развозит.       — Благодарю за позволение, голубой. Силестий и Деа. Уже отослал сообщения. И это у тебя уже не первая «пара банок».       — Эй! Кто тебе дал право дергать сообщениями Демокритов?! И — синий! Синий, кровопийца.       — Что ж, сейчас можно сказать и так, — невозмутимо согласился Неро, наблюдая за неровно поднимающимся на ноги Корнеллом, и еще одним щелчком по клавиатуре завершая запись сообщения. Узнаваемый всеми щебет ОИС-связи об отправленном составном сообщении раздался раньше, чем Корнелл успел как-либо отреагировать. — А сейчас будь добр, прекрати набирать густоты цвета. Твой дядюшка обязался быть здесь через полчаса. Теперь ему потребуется либо втрое меньше, либо…       Натаниэль прикрыл за собой дверь на кухню, прислонился спиной к стене, отрешившись от набирающей обороты перепалки в гостинной и глядя на механически трущего мочалкой идеально чистую тарелку друга.       — Ну а теперь соври мне, что пока ты тащил все это дерьмо в одиночеств, было проще, Травник. Особенно учитывая тот факт, что мы все свои проблемы тебе на уши сливаем регулярно, а ты молчишь. И даже не мог или боялся намекнуть на то, почему ты молчишь.       — Это… входит в задачи ордена Зеленого эдельвейса… Натан, — Дориэн отставил тарелку на край раковины, доставая из нее другую, так же явственно уже несколько раз перекочевавшую из раковины на край и обратно. То, что Клетис Астреон ненавидел мыть, посуду Натаниэль узнал еще в университете и сейчас, признаться, был вынужден приложить определенное усилие, чтобы не отстраниться с внезапно снова намокшей и остывшей спиной от жуткой в своей обыденности картины. — Психологическое сопровождение. Если не будет ордена — выговариваться… информационная безопасность будет нарушена с инициативы тех, кто решит заговорить. У представителя ордена нет своих проблем.       — Но ты сказал, что ваши медики до тебя еще не добрались! — Панагиот подошел к другу и слегка встряхнул его за плечи, разворачивая лицом к себе. — Ты не сказал нам ничего, до чего мы сами не додумались, Дор. Ты не ангел во плоти, побери Абисс церковников и легатов во главе с клятым Светочем, ты не обязан молчать и смотреть, — Натаниэль говорил все громче и громче, потому что лицо у Дориэна становилось все более и более отстраненно-растерянным. Беспомощный взгляд самого надежного и понимающего из всех друзей наводил на запоздалую мысль, что программы на зеленолистов могли ставиться в несколько этапов. — Дор, да посмотри ты на меня! Ты. Ни. В. Чем. Не. Виноват. Тебе не за что каяться, — этой фразой отец обычно заканчивал прием исповедей, и младший Панагиот мог только надеяться на то, что она может оказаться одним из программных ключей.       — Нарушение информационной безопасности — плохо. Допущение информационной утечки — плохо. Бездействие при получении приоритетно важной информации — плохо… — задетая рукавом тарелка полетела на пол. Зеленолист с той же механической грацией наклонился за осколками стекла, дернулся, внезапно поднимая на Натаниэля почти осмысленный взгляд. — …Sub rosa, Парагон. Найди у отца. Должен помнить: silentium est aurum. Ubi jus incertum, ibi nullum… [Молчание — золото. Если закон не определен — закона нет… (лат)] Silentium est aurum quod virescit… [молчание — золото что зеленеет (лат)]       — Нет! — слегка расслабившийся из-за того, что взгляд друга стал более живым, Панагиот чуть не упустил момент, когда подобранный Дориэном длинный осколок дернулся к горлу Зеленолиста. Натан успел абы как подставить руку, перехватывая движение, и стекло всего-навсего пропороло его ладонь почти до кости, ломаясь в ней.       — У вас тут совсем семейная размолвка или можно за ко… вот дерьмо! — замерший на пороге Корнелл побледнел, потянувшись к телефону.       — Не вздумай никуда звонить, помоги мне его удержать, живо! — Натаниэль резко завел руки друга за спину, не давая ему дотянуться до остального стекла. Обычно Дориэн был сильнее, но сейчас у перепуганного Панагиота пока получалось одержать верх над рефлексом самоубийства. Рука еще даже не болела.       — Да я только заснять хотел… — вскинулся было Корнелл, сникая под бешеным взглядом Панагиота и перехватывая механически вырывающегося Клетис Астреона за плечи, отгреб ногой самые очевидные осколки подальше, шипя на дергающую болью руку в лангете. — Такое пропадает… Блять, Неро! Тащи сюда хоть что-нибудь связывающее! Тряпки какие-нибудь! Что угодно, быстро!       Появившийся на пороге Фэбрикий Рэмирус с присущим ему в дурном настроении немногословием поднырнул под кровящие ладони Панагиота, защелкивая на запястьях Дориэна магнитные наручники с монограммой дяди.       — «Так надежнее». Слова дядюшки, с которыми он вручал мне этот подарок, — Нэро хмыкнул, помогая Натаниэлю подняться под брань Корнелла и выключая воду в раковине, прежде чем вместе с остальными взяться за транспортировку до дивана тяжелого и, похоже, вышедшего на рецикл «плохо» слабо дергающегося через равные промежутки времени тела. — Натан, лучше перевяжи руку, зальешь все. И осторожней доставай осколки.       — К чертям осколки, надо добраться до архивов и понять, как ему помочь, — Натаниэль отмахнулся, наскоро перетягивая рассеченную ладонь полотенцем. Поискал глазами чип с «отмычками», про который Клетис Астреон наверняка не забыл, в отличие от самого Панагиота. Нашел его на краю своего подоконника. — И да, Неро, прости, но я занял твой лэптоп.       Нэро хмыкнул, выдавая другу нетбук и устраиваясь с коммуникатором на краю кровати с продолжающим мелкие рывки внутри сплетенного из пары простыней кокона Клетис Астреоном, пока Корнелл с тихим ворчанием о неслучившейся информационной «бомбе» убирал осколки с кухни, вполголоса увещеваемый братом:       — Вперед. Я за ним пригляжу. Психологический программный срыв — это жестко, а Дориэн его, похоже, себе все-таки устроил. Очень надеюсь, что не зря.       — Да, я тоже, — Натаниэль потер лоб целой рукой, устроился обратно на подоконник и решительным движением вставил чип с отмычками в считывающий разъем. — Особенно принимая во внимание отцовскую паранойю — спорю на что угодно, что нужные нам файлы не только закрыты, но еще и зашифрованы минимум на трех разных уровнях. И тот факт, что скоро у меня начнут хуже двигаться пальцы.       За полчаса попыток пробиться в архив Натаниэль смог пройти только первый файервол, потратив на него треть программ «отмычек». Разрезанную руку начало дергать ноющей болью, пальцы опухли и отказывались гнуться, но все еще бьющийся на диване Дориэн был достаточным поводом, для того чтобы продолжать почти безнадежное занятие.       Раздавшийся звонок в дверь прервал висевшее в комнате последние минут пятнадцать мрачное молчание.       Корнелл вскочил с дивана, открывая дверь и приветственно кивая Силестию Плиний Демокриту на пороге.       — Я приготовил все, что ты надиктовал, но он к себе просто никого не подпустил, — старший племянник обвинительно указал в сторону Натаниэля.       — Ничего страшного, подпустит Дэю. Она ждет в машине. Собирай приготовленное, — более взрослый Плиний Демокрит решительно прошел в квартиру, даже не снимая ботинок. — Клетис Астреона мне покажите.       Неро молча подвинулся в сторону, демонстрируя продолжающего рывки — в последние минут десять начавшего бормотать практически бессмысленный поток слов и обрывков фраз на разных языках Зеленолиста. Натаниэль отвлекся от лэптопа и внимательно следил за Силестием, присевшим на край дивана и положившим руку на лоб Дориэну.       — Вы… знаете как ему помочь? Я пытаюсь вскрыть архив, но…       — Но это идиотизм, — безжалостно отрезал дядюшка Корнелла, поднимаясь на ноги и споро сооружая жгут из подвернувшегося полотна, провел его между челюстей. — Потрачу немного времени на объяснения. Раз после встречи с Силий-Лаэлинами вместе с ним вы все еще не в застенках у Алого Нарцисса, я в целом предполагал, что этот Клетис Астреон не идеально следует своей программе. Но сейчас — на этой стадии срыва — у него белок в крови свернется раньше, чем ты успеешь сломать один из самых защищенных даже от их ордена архивов Эдемана. Тем более дистанционно. Потому сейчас вы все помогаете мне отнести его в машину, и мы едем за помощью. И я даже не упоминаю о том, что свою попытку взлома ты начал на лэптопе к которому есть потенциальный доступ у Зеленолиста.       — Я прошу прощения, но вы могли бы поделиться своими соображениями немного раньше, — Натаниэль закрыл лэптоп и спрыгнул с подоконника, намереваясь помочь Плиний Демокриту поднять Дориэна.       — А вам было сказано никуда не лезть, а вместо этого вы своим собранием устроили другу программный срыв, — парировал Силестий. — Догадываюсь, что не от любви к искусству, учитывая, какие вы все побитые, но тем не менее. Ни на минуту оставить нельзя! А ты, Корнелл, вместо того чтобы сразу позвонить мне, наливался тут пивом в лучших традициях Бенедикта!       — Я, по крайней мере, не боюсь огрести по роже от отца ради кого-то, кто заявлен как нечужой! А это — мой заслуженный анальгетик, — Корнелл цокнул языком, выдергивая «отмычку» из лэптопа и передавая тот Неро. — Держи, кровопийца, квакнешь его где-нибудь по дороге. Может, еще получится снять личные файлы.       — Спасибо, — почти не огрызнулся Фэбрикий Рэмирус, в свою очередь, поднимая взгляд на Панагиота. — Натан. Рука. Пошел вниз и дался на обработку, иначе Аврора тебя сожрет и будет права.       — Если ты до сих пор думаешь, что я по роже от него огрести боюсь, то все еще нихера не понял, — Силестий подхватил связанное тело подмышки. — Думай, Корнелл, это полезно.       Роджелл молча взял Клетис Астреона за ноги, помогая дяде. Натаниэль кивнул Неро, подхватывая по дороге плед с дивана для друга, которого, похоже, колотило от жара.       У самого подъезда стоял небольшой фургон узнаваемой золотой расцветки. Выскочившая с пассажирского кресла девушка споро распахнула створки фургона, спуская ступени.       — Быстро перемещайте его за ящики. ЗА ящики, во имя Всеотца! Все туда залезайте, контрабанда. Там есть зазор на размах плеч у кабины… — будоражащая умы многих мужчин различных возрастов «принцесса Золотой лилии» подтянула рукава облегающего форменного комбинезона и сама оттолкнула сегмент ложной стенки, открывая проход. — Проедем стену — стукну. Сейчас Натан даст мне руку на укол, после стука меня за рулем сменит Силестий, а я приду обрабатывать ее по-нормальному. И руки, и головы… — последний «бур» был уже совсем тихим.       — Куда мы едем? — ошарашенный Панагиот все же нашел в себе силы задать самый важный, на его взгляд, вопрос, в остальном послушно следуя указаниям девушки, также как и все остальные. Деа чуть раздраженно вздохнула.       — Сдавать его Алым. Или Зеленым, зависит от того, кому «зефирки» доложат первым делом. Натан, не тупи! Туда, где ему помогут.       — Во Внешний круг. К его родственнику, который отлично умеет снимать эти программы, — коротко пояснил Силестий, уже уложивший с помощью племянников «контрабандный груз» и теперь быстро переодевающийся в золотую форму. — Деа, будем подъезжать к блокпосту, притормози и дайся мне на грим. У нас обоих слишком приметные лица.       — Ничего страшного, господин Плиний Демокрит, я как раз недавно получила право на выезд в составе снабжения, — Стезия Геладор невинно улыбнулась. — Полагаю, с наставником-сопровождающим будет проще, если я не стану пытаться изобразить какую-то другую девушку, учитывая их считанность, из нашего ордена. А пока вы можете заполнить лист в бардачке под тривиальное до зевоты направление поставки? Допустим, группе машины 14-zeta.       — На пограничный между юго-западным и южным сектор. Понял, сделаю, — Силестий кивнул и выскочил из кузова фургона. Натаниэль проводил его взглядом и молча протянул девушке раненную руку. Деа споро размотала заскорузлое от крови и слегка похрустывающее частью вымытых из раны осколков полотенце, с силой выдохнула, дотягиваясь до малого набора неотложной помощи.       — Ладно, не только на укол. Напомни в ближайшее время выписать тебе приглашение на бесплатный экспресс-курс первой помощи и бытовой безопасности, — накладывая жгут и заливая раненую ладонь сначала промывкой, затем застывающим на воздухе гелем. Уколов было сделано ажно три, из них два — ниже жгута, отчего кисть начала зудеть и жечься. — Не вздумай повредить гелевую перчатку или ослабить жгут. Второй препарат в кисти не даст начаться скорому омертвлению, но убьет тебе регенерацию, если пустить его выше. Все понял?       — Понял, — Натаниэль кивнул, убираясь к остальным своим друзьям в отсек для контрабанды. Закрывшаяся створка ложной стены оставила их стоять, плотно прижавшись друг к другу, в темноте и тишине, нарушаемой только гулом мотора тронувшейся с места машины, дыханием и почти неслышным уже бормотанием Дориэна сквозь кляп, на котором пришлось чуть ли не стоять. Отогнанная адреналином и усилием воли паника снова подкатила к горлу, но Панагиот прекрасно понимал, что только его хрипов здесь и не хватало. Вряд ли ложная стена была еще и звуконепроницаемой.       — Два вопроса, — шепотом, пока ровное движение машины еще не указало на то, что пропускной пункт близко. Поможет отвлечься и от страха, и от горячей боли в окончательно онемевшей после процедур ладони. — Зачем золотым такой большой отсек для контрабанды и как именно Дору помогут во Внешнем круге?       — Не ко мне вопрос, — так же тихо хмыкнул Корнелл. — Сам в шоке и детском восторге.       — Ты знал, насколько твой дядя близко знаком с бесправными? Если он уверен, что знает, что делает, а он уверен, то…       — Шутишь? Мы с Роджеллом об этой стороне жизни дядюшки узнали не далее, чем пару суток назад, тогда же, когда и ты о подробностях бытия Агнуса Панагиота.       — Вероятно, очень близко знаком, — Роджелл кивнул, подтверждая слова брата. Неро невозмутимо достал свой коммуникатор, подсвечивая утлое пространство экраном. Стало немного спокойней. Натаниэль вздохнул и замолчал, обдумывая произошедшее за несколько часов.       — Раз будем во Внешнем круге, надо попытаться заодно выменять на что-нибудь ценное для них хотя бы один лэптоп. Неро, у тебя есть хоть одна идея на что?       — На деньги, — коротко повел плечом финансист. — На деньги — наиболее распространенный и выгодный способ обмена.       — А денежный перевод туда разве не отследят?       — А для чего, ты думаешь, придумали систему «кинь денег на коммуникатор»?! — шепотом, но экспрессивно съязвил Фэбрикий Рэмирус, вздохнул, унимая неуместный сарказм. — Только мне известно пять способов произвести «чистый» денежный перевод во Внешний круг. И это только мне, подозреваю, что пятью способами это не ограничено. Не учитывая счета в банке Эдемана на подложное имя и совершенно официальный перевод.       Двойной стук в стену призвал «контрабанду» к молчанию. Натаниэль извернулся и присел ближе к Дориэну, на всякий случай зажав ему рот. Кожа Клетис Астреона была горячей и покрыта испариной. Выругался одними губами Корнелл, которому пришлось еще сильнее втиснуться плечами в перегородку фургона, чтобы не стоять практически на спине у Панагиота. Машина плавно затормозила, очевидно, добравшись до блок-поста на стене.       — Доброго дня вам, Алые господа. Назначение снабжения, — звонкий голос Авроры был отчетливо слышен даже сквозь стенки, что заставило «контрабанду» притихнуть окончательно.       — Приветствуем, леди. Не боязно выезжать без сопровождения?       — С чего бы без сопровождения? Я с куратором, да и маршрут предполагается простой…       — Ну, на месте вашего достопочтенного отца, я бы не отпустил вас даже в прогулку по Среднему кругу без отряда сопровождения!       — Ох, хвала Всевышнему, что вы — не мой отец. Груза мало, на один рейс. Пойдемте, сверим? — хлопок дверцы машины лишь ненамного опередил второй такой же с противоположной стороны — Силестий, очевидно, также включился в игру на роли «куратора».       — Деа, напоминаю, сейчас ты должна не только помочь сверить накладные, но и назвать точный номер маршрута. И машину на суточном дежурстве, которой достанется груз, — раздавшийся голос был нисколько не похож на голос Силестия Плиний Демокрита, невыразительный и слегка простуженный. Натаниэль вздрогнул и удивленно поднял глаза на Корнелла. Тот азартно кивнул, широко улыбаясь. По ту сторону фальшивой стены шелестнули створки кузова, машину качнуло, запуская внутрь кого-то массивного.       — Прошу прощения, куратор. Маршрут номер 256/3, юго-запад — юг, для группы 14-zeta. Десять позиций, накладные…       — Да будет вам тянуться, леди, — приглушенный, очевидно, от куратора, голос рыцаря, казалось, раздался в ладони от перегородки. — Прицепился же… Давайте сверим ваши накладные.       — Да было бы что сверять. Вот через год, может статься, будут маршруты с несколькими точками отгрузки.       — Не забудьте, леди, что в таких случаях фургон проезжает не по Внешнему кругу, а делает челночные выезды, отмечаясь на пунктах контроля…       — Деа, время. Не больше пяти минут на сверку малого груза, или мне придется записать тебе замечание, — «куратор», судя по громкости голоса, заглянул-таки в фургон. — Возвращаться будем через четвертый блок-пост, сэр Палатий. Вот заявка на сбор отработанных материалов в северо-западном секторе и разрешение на объезд по границе стены.       — Простите, куратор. Я исправлюсь, — почти заглушая тихий комментарий относительно «дуэньи» от рыцаря Алого нарцисса. Дальнейшие переговоры звучали уже глуше, за закрывшимися створками кузова. Спустя еще пять минут машина наконец тронулась с места, медленно проезжая через вереницу глухо стучащих подъемными механизмами ворот. Натаниэль затаил дыхание, от осознания того, что они находятся во Внешнем круге, несмотря на то, что объективно для все еще запертых в контрабандной отсеке не изменилось ничего.       Дорога постепенно становилась хуже, фургон бодро подпрыгивал на колдобинах и объезжал самые глубокие ямы. Несмотря на хорошо адаптированную под отсутствие, по субъективным ощущениям чуть не проломившего головой ложную стену Панагиота, дороги подвеску, синяков прибавилось на всех стоящих. Передача контейнеров пойманной дежурной машине прошла почти мимо внимания измордованных, невзирая на плотность упаковки аристократов, зато одиночный удар в перегородку был воспринят как трубы святейшего хода.       Выпущенных на волю встретил странный, как будто пахнущий металлом воздух, вырывая надсадный кашель из груди.       — Что это за запах? — Натаниэль осторожно подошел к дверям фургона, выглядывая из машины. На фоне серовато-коричневого безлюдного пейзажа Деа в золотой форме выделялась ярким маяком. За ее спиной низкое серое небо, через плотную дымку смога с трудом пробиваются первые лучи рассвета. И, насколько хватает обзора, кварталы и кварталы полуразрушенных домов, выбитые стекла, заросшие бурым ползучим мхом стены, разбитые дверные проемы и полуистертые яркие пятна граффити. Панагиот наткнулся взглядом на бледный уже рисунок, изображающий Единого, одной рукой дающего скрюченным фигурам в одеждах святых орденов молитвенник из денежных купюр, а другой изливающего пламя на головы стоящим не склонив головы людям с оружием и книгами, подписанный как «Справедливость в руках Его?!» и опустил глаза.       — Хм? — девушка непонимающе принюхалась, затем расхохоталась, утирая невольную слезу и залезая в один из оставшихся в кузове контейнеров за респираторами. — Это просто воздух, не пугайте меня так! Если бы, не дай Всевышний, утечка или газовая ловушка… Уф-ф, руку свою давай, пока едем. Остальные — в очереди на проверку.       — Это здесь воздухом называется? — Натан облегченно прижал к лицу респиратор здоровой рукой, чувствуя, как становится легче дышать, и забрался обратно в фургон, устраиваясь на полу. Корнелл, Роджелл и Неро тоже разобрали респираторы, машина снова тронулась с места, уже с Силестием за рулем. Деа хмыкнула, споро обрабатывая рану на ладони при свете внутренних ламп кузова.       — Здесь это называется воздухом, причем в этом секторе он еще, вроде как, чистится. От внешней стены и еще на тридцать километров за пределами даже самых раздолбанных руин, Натан. Почему так, пояснять надо, или сам посчитаешь количество выбросов с заводов? — по сжатым губам девушки было заметно, что она чем-то раздражена, но точную причину Натан не назвал бы. — Кстати, если нас остановят — не вздумайте высунуться. Мой отец проделал достаточно тяжелую и долгую воспитательную работу, чтобы здесь не стреляли в Золотых. Но на тех, кто не носит соответствующих символов это не распространяется.       — Это значит, для вашего ордена здесь действуют некие скидки? — уточнил Корнелл, отнимая от лица респиратор, чтобы поинтересоваться. Девушка пожала плечами.       — Можно считать и так. Мы лечим и не берем оплаты за это. Не смотрим на то, к какому рангу и виду относится пациент. Не стреляем и не осуждаем. Во Внешнем круге наш орден считают блаженными, но полезными. Все остальные сунувшиеся сюда со своим уставом рискуют стать добычей местных хищников, любящих действовать по принципу «око за око» в превентивном порядке.       Плиний Демокрит кивнул, показывая, что принял к сведению все сказанное, и уселся поудобнее в углу кузова рядом с братом и дремлющим Неро. Натаниэль молчал, следя за тем, как Деа аккуратно выбирает пинцетом стекло из его ладони, прислушивался к сбивчивому дыханию Дориэна и мысленно считал выбоины, на которых тряслась машина по дороге куда-то вглубь Внешнего круга. Тучи смога, сливаемые на головы и в легкие тех, кого общество считает ниже грязи. Воры, убийцы и террористы, рисующие на стенах картины, изобличающие грязь сильных мира сего. Золотые рыцари, рискующие своими жизнями в увиденных краем глаза жутких трущобах, потому что полагают собственные клятвы действительно важными. Люди живут здесь. Выживают, озлобляются, становятся хищниками, которых надо приручать, чтобы они тебя не убили. Младший Панагиот закрыл глаза, мечтая, чтобы увиденное и услышанное сегодня оказалось дурным сном. Но здесь выжил его брат. Выжил, вырос, стал одним из них. А значит отворачиваться нельзя, иначе Натану никогда не удастся понять ни его, ни того, как это можно было бы исправить.       Машину встряхнуло еще раз, затем она снова остановилась, толчком инерции выводя Натаниэля из задумчивости. Аврора коротко приложила палец к губам, гася освещение и разворачиваясь к выходу с той мерой настороженности, которая вызывала вопросы относительно того, насколько в действительности во внешнем круге не трогали ярко-золотые машины. В наступившей тишине глухо и неразборчиво раздались голоса снаружи: один совершенно точно принадлежал Силестию, три других были незнакомыми, приглушенными и как будто металлическими. Вопреки недружелюбному тону встречающих Деа выдохнула, плавно расслабив плечи и подошла к дверям кузова.       — Что теперь? — поинтересовался Корнелл, приближаясь к выходу вслед за девушкой. Та хмыкнула.       — Пока ждите здесь. Они признали Силестия и знают обо мне, но вас пока не идентифицировали. И удивлены ушедшей с обычного курса машиной. Это привратники, их иногда могут не предупредить, или весть о появлении запоздать…       — Если вы понесете Дориана внутрь — я с вами. И готов это с ними обсудить, если возникнут вопросы, — Натаниэль внутренне честно признался себе, что не представляет, как уговаривать неких «привратников» из Внешнего круга хотя бы не стрелять в него и, успокоенный такой честностью, решительно поправил повязку на ладони, готовясь поднять друга, когда это будет необходимо. — Я, правда, верю и тебе, и Плиний-Демокриту, но хочу понять, как именно они ему будут помогать. И точно ли помогут.       — Они — никак, кроме того, что пропустят нас к главе сектора, — вздохнула девушка, оглядываясь и натыкаясь на упрямый синий взгляд. Качнула головой, выходя из машины первой и поднимая руки. — Привет, ребят. С нами еще четверо. И один — с триггером.       Панагиот вышел следом за ней. Подавился грязным воздухом, глядя на странные лица напротив — скорее маски, чем лица, пусть и выполненные как произведения искусства. Из металла. Выдохнул, запрещая себе третью паническую атаку за неполную неделю.       — У моего друга из зеленого Эдельвейса программный срыв. Ему нужна помощь. Снежный Ангел сказал, что ваш… глава сектора может ему помочь. Пропустите нас, пожалуйста, пока у моего друга белок в крови не свернулся от жара.       Один из «привратников» повел плечами, проворачивая их и направился к кузову, мягко пружиня на стальных почти звериных лапах и заглядывая внутрь. Повернул «лицо» к подобным себе.       — Все верно, — развеивая последние надежды на то, что это только искусно выполненная маска, скривил губы в улыбке обитатель Внешнего круга. Дея сложила руки на груди, понимающе улыбаясь — скорее Натану.       — Проводите нас к нему, пожалуйста.       — Забери Астреона, — проверяющий — и, видимо, старший — киборг кивнул одному из «привратников», отступая в сторону достаточно неплохо не то сохранившегося, не то восстановленного высотного здания-башни. Трое остальных аристократов выскользнули из кузова, уступая дорогу киборгу, на ходу разворачивающему вторую пару рук. Неро немного помедлил, прежде чем отойти от машины и внимательно следя за встречающими и окрестными улицами.       — У нас есть какие-то гарантии хоть на что-нибудь?..       — Ни вас, ни его не убьют, — «обнадежил» молодых аристократов Силестий, уступая место за рулем золотого фургона одному из привратников. — Пойдемте со мной. Если верить рассказам, которые я слышал, внутри воздух чище. И есть пара удобных диванов.       Натаниэль упрямо качнул головой, внимательно наблюдая, как киборг поднимает Дориана.       — Я — туда, куда его понесут.       — Нат, ты серьезно уверен, что нас вообще к нему подпустят? В смысле, настолько близко… — Роджелл осторожно коснулся невольно сжимаемого перевязанного кулака.       — У меня даже оружия с собой нет. Вряд ли этот их глава так боится, как выразились близнецы, «кучки детей-аристократов». Из-за нас Дор попал в такие проблемы, и я собираюсь убедиться, что с ним все будет в порядке. Если они так не доверяют нам, то с чего бы мне доверять им?       — Резонно, в общем-то, — фыркнул Неро, украдкой от Авроры потирая горло и присоединяясь к остальным, направившимся следом за несущим Зеленолиста «привратником» к башне. — Если только не учитывать еще одной ценности.       — Ты про информацию? Здраво, но поздно, — Натан пожал плечом и ускорил шаг, нагоняя идущего впереди привратника с видом, как будто так все и положено быть, годами отточенным на светских приемах. Тот скосил один глаз на молодого Панагиота, усмехаясь.       — Смотри, Ирос, этот такой же наглый.       — А с чего бы ему быть внезапно совсем зайчиком? — названный Иросом стальной котоподобный привратник фыркнул. — Эй, синеглазый, ты драться где-нибудь учился?       — В фехтовальном зале университета, — коротко ответил Натаниэль, не понимая, какую именно опасность, очевидно, небоевой по сравнению с идущими рядом киборгами, он может представлять, даже умей он стрелять или владей черным поясом по каким-нибудь единоборствам. — Дор немного учил стрелять в тире. Если вы про безопасность, то у меня даже оружия с собой нет, не до него было.       Ирос расплылся в хищной улыбке.       — Нужно будет придержать внутренних, а то уж больно велик искус.       Панагиот нахмурился, пытаясь понять, в чем суть беседы. Осознал, понимая, что, несмотря на всю собранность и страх за друга, начинает идти нервно-смущенными пятнами, и чуть не сбился с шага.       — Ирос, сейчас ты меня держать будешь, — весело фыркнул соседний киборг, ничем не помогая справиться с ситуацией. — До внутренних он просто не дойдет.       — Я подержу, — нагнавший всех троих — четверых, включая несомого Дориэна, — Силестий улыбнулся, но получившаяся улыбка, несмотря на ее теплоту, Натаниэлю очень не понравилась. — А если не я, то его старший брат, которому ну очень не понравится даже то, что я притащил оберегаемого младшего во Внешний. Так легче?       — Немного попустило, спасибо тебе, Снежный, — ворчливо отозвался четырехрукий, не теряя ироничного настроя. — А если с полученным согласием?       — Натан, ты хочешь переспать с этим типом? — уточнил старший Плиний Демокрит, проигнорировал смущенный кашель со стороны остальных плетущихся следом и постепенно теряющих всякий энтузиазм «детей», не исключая Дею.       — Нет, благодарю, — максимально невозмутимо постарался ответить Панагиот, сделав отчаянное усилие, чтобы голос не дрожал. Так перепуган он был на кухне час назад, но тогда страх хотя бы можно было превратить во что-то деятельное. До того — во время случайного вляпывания в перестрелку где-то в Среднем круге, но тогда Дориэн говорил, что делать, и его можно было слушаться, а не пытаться принимать решения. — Но спасибо за предложение и предупреждение о возможности других таких же.       — Не благодари, — Ирос расхохотался, сгибаясь в поясе и перетекая — выморочно перестраиваясь тонкими и гибкими пластинами внезапно в куда более человека. Даже с кожей или ее подобием. — Вентус у нас просто непристроенный, да и на тебя грех не купиться, даже без знакомства с твоим братом. А он, говорят, горяч…       Натаниэль бросил взгляд на слегка расслабившегося Силестия, снова ставшего привычно-ироничным и совершенно не опасным на вид богословом. Выдохнул, рассматривая ставшего куда менее жутким сопровождающего.       — А вы… знакомы с моим братом?       — А кто, кроме ну самых высерков с ним не знаком, хоть бы и заочно? Один из Демократии, отморозок, — горячая, но дохера переборчивая сука, один из лучших киллеров Эдемана. Наглый, тварь, как… как Тварь, в общем-то, можно считать эталоном и измерять других этим мерилом, — охотно перечислил сомнительный список заслуг «привратник». Молодой аристократ покатал тот список в голове, пытаясь понять, похвалили его старшего брата или оскорбили. Если опираться на местные понятия, скользящие из описаний Зеркальных, из местной манеры общения, на которую так легко перескочил Силестий, из пары обмолвок Деи… Скорее, похвалили с намеком на глубокое уважение. Хотелось задать еще миллиард вопросов, но здравый смысл подсказывал, что ответов на них либо не знают, либо промолчат, либо ответы Натаниэля не устроят. Потому он с тихим вздохом решил придерживаться линии светской беседы. Казалось, что полуобрушенная башня в центре когда-то элитного комплекса вообще не желала приближаться.       — Не подскажете, как мне себя вести, чтобы избегнуть… хм… ненужного сходства? Кроме как не носить плащ во Внешнем.       — Честно? Вообще не вести себя во Внешний, парень. Иначе сходства ты не избегнишь никак.       — Полагаю, иногда — как сегодня — у меня не будет шансов избегнуть такой поездки, — максимально нейтрально повел плечами Панагиот, не обращая внимания на предостерегающий кашель Неро. — Помимо того, что Дору, возможно, помогут не мгновенно, я хотел бы увидеться с… Тейоши после такого перерыва в общении. И немного понять, как именно живут здесь, иначе какой от меня прок будет внутри?       — А какой тебе прок от этих знаний — внутри, Панагиот? — хмыкнул Ирос, почти сожалеюще глядя на парня. — Ты можешь быть славным и ответственным, но если ты не хочешь пропасть здесь куском мяса — то лучше даже не пытайся полезть за пределы стены. Не сейчас. У вас там наверняка своего дерьма по самый край той стены, конечно. Советую разбираться с ним. А, и, кстати, — ты не прав. Или с Астреона сковырнут без разрушения психики программу в ближайшие часы, или он закончится. Так что это вопрос не мгновенный, конечно, но достаточно быстрый.       — Я и не собираюсь лезть к вам, я хочу вас понять. Иначе как мы будем объяснять Среднему кругу, когда вы придете, что не нужно стрелять по вам вместе с теми, за кем вы придете? — мысль проскользнула на язык почти мимо мозга, захваченного паникой за друга после последней фразы киборга.       — На это у нас есть певчие свободы, которые как раз работают с дерьмом в Среднем круге. Прислушайся сначала к ним, — посоветовал проводник, поворачивая в последний раз за угол и останавливаясь перед основанием закрытой сплошными отражающими листами близкой к циклопической башни, не уступающей небоскребам Внутреннего. Видимый, как не приближавшийся остов в конце лабиринта комплекс был на деле изображением, призванным запутать смотрящего. И здесь, вокруг башни кипела своя жизнь. Обыватели шли по делам, разговаривая. На углу собралась очередь с респираторами возле прилавка со сменными фильтрами. Мимо пронеслась компания детей, догоняющих еще одного, с упаковкой каких-то пластинок-батончиков. Часть людей останавливались ненадолго возле сидящего на небольшом металлическом блочном возвышении беловолосого парня, которого Натаниель поначалу принял за миниатюрного легата, окруженного экранами, прикладывающего коммы к пластинке считывателя на том же блоке и не обращающего никакого внимания на застывшего рядом четырехрукого охранника.       — Как будто другой мир… — тихо прошептал Натаниэль, оглядываясь по сторонам.       — Восемь других миров, — так же тихо пояснил ему оказавшийся рядом Силестий. — Ты хотел их понять — смотри. Восемь миров, у каждого свой лидер, свои технологии, свои традиции и правила. Своя жизнь. И здесь критически важно то, из какого мира ты вышел и какому принадлежишь.       — И к какому принадлежишь ты? — поинтересовался Корнелл у дядюшки, жадно разглядывая все и вся, что его окружало. — А это, надо полагать, информационный стенд?       — Это информатор. Они скидывают то, что есть у них, он отдает то, чем другие готовы поделиться. В этом секторе информация — товар, ей расплачиваются с торгашами, за нее добывают еду, за нее начисляют электричество в дома. Тысячи крошечных бессвязных кусочков, из которых складывается паутина реального положения дел. А информаторы следят за актуальностью данных и отсутствием дублей. Овеществленный белый шум. В одном из моих миров — на Юге — предпочитают более тяжеловесные, но гарантированно проверенные фрагменты данных. И слухи, которые могут оказаться полезными. Я часто приезжаю сюда на обмен, этот способ затратнее, но тоже эффективен.       — Любая информация на любую информацию? — Неро уточняюще склонил голову набок, рассматривая местный «филиал банка».       — Любая информация, которой пока нет в их базах данных. За любую эквивалетную ее ценности.       Фэбрикий Ремирус кивнул, быстро верстая что-то на своем комме и недовольно хмурясь в неозвученном торге. Развернулся, направляясь к информационному обменнику, обернувшись у его подножия на Силестия.       — Покажете процесс?       Тот кивнул, раньше чем Натаниэль успел возмутиться, что вообще-то они опаздывают, и подошел ближе, вынимая свой комм. Приложил его к считывателю, открыв какой-то порт.       — Внешний доступ. Три единицы алых перемещений в Среднем за последние два часа, две единицы золотых маршрутов в соседних секторах. И письмо от Каролины с последними корректировками по взаимной работе.       — Принято в работу. Приветствуем тебя, Снежный, — информатор открыл непроглядно черные глаза, выйдя из медитации, и приветливо улыбнулся. — А свежие музыкальные сведения?       — Дождись альбома, Серафим, — Силестий фыркнул, так же с искренним теплом кивая похоже приятелю. — Бесплатная единица — я с гостями. Неро?..       — Финансовые переводы ордена Алого нарцисса за неделю. И несколько последних махинаций со счетами духовенства, — экономист со вздохом приложил комм сенсором к пластине. — Две дыры в белой финансовой базе, найдены сегодня утром.       — Интересно, — Серафим наклонился, разглядывая подростка. — Что ты хочешь за эту информацию?       — Полный справочник правил и традиций восьми секторов.       — На то, чтобы его составить и систематизировать потребуется время, — неожиданно отозвался не информатор, а до того стоявший молчаливой статуей охранник. — Сераф, дать запрос свободным?       — Скинь Троице, сделаем за час, — беловолосый кивнул, перегибаясь через край постамента и касаясь тонкой стальной ладонью волос и виска охранника. — Остальные нагружены и пошлют нас с таким запросом.       Натаниель нахмурился, быстро подходя ближе. На его взгляд, сделать что-то подобное можно было бы и позже, не отнимая у Дориэна драгоценное время, но пришедшая идея была слишком хорошей.       — Могу предложить свой товар?       Информатор покосился в его сторону, затем широко распахнул глаза, подаваясь вперед с широкой улыбкой.       — Предлагай, Панагиот, посмотрим что ты покажешь.       — Полный путь обхода первого файервола на личном хранилище архиепископа. И информация о том, сколько их всего.       — Сиречь — ничто без остальных. И что же ты хочешь за эту информацию?       — Если ты мне покажешь в ваших базах информацию о степени защиты того хранилища — соглашусь с тем, что это ничего, — собственная наглость даже самому Натану показалась уже дикой, но, кажется, именно это и ценили во Внешнем. — Нам нужны ваши коммы. Чистые. И хотя бы один чистый же лептоп.       Серафим с улыбкой выпрямился, прикрывая глаза и выходя из активного режима общения.       — Через час будут. Тогда же и расплатишься, — пояснил стоящий рядом киборг с легкой усмешкой. — Зайдешь к нам на обратном пути.       — Зайду, — Панагиот кивнул, понимая, что как минимум в торге был смысл. — Неро, господин Плиний Демокрит, мы идем?!       — Идем, — Фэбрикий Рэмирус отошел обратно к сопровождающим, наблюдая за вкалывающей какой-то состав Зеленолисту Деей. — Ты продешевил. И нам нужно знать, что говорить и как говорить с ними на одном понятийном уровне.       — Не спорю ни с одним из двух тезисов, Неро. Но у Дора, и правда, мало времени, а нам нужно поэкономить твои официальные средства, — Натаниэль коснулся ладонью лба Зеленолиста, отмечая, насколько он все-таки горячий. Поднял взгляд на двоих сопровождающих. — Мы можем ускориться?       — Мы уже почти на месте, парень. Идем.       — Я вколола ему еще антишок и тормоза, это немного снимет нагрузку с нервной системы, — успокоила его Аврора, следуя по другую сторону от несомого Зеленолиста. — Нат. Не дергайся так. Делаем, что можем.       — Извини. Стараюсь, — Панагиот передернул плечами. — Надеюсь, его… родственник быстро нас примет.       Внутреннее убранство и особенно верхние этажи башни, куда они поднялись в стеклянном лифте, были внешне необитаемым, но оттого не менее пугающим гулким информационным ульем, целиком воссозданным из темных гофрированных труб и кабелей, тянувшихся, казалось, во всех направлениях сразу. Впрочем, Натан быстро понял, что с необитаемостью погорячился, когда на крышу лифта с одного из этажей спрыгнула серебристая фигура, прокатившаяся с группой пару этажей и ушедшая прыжком на стену. Ирос хмыкнул, покосившись на тихо вскрикнувшего Роджелла и кратко, но бранно высказавшегося Корнелла.       — Добро пожаловать в алтарь. А вот и святая святых.       — Место, где все, что собирают на улицах обрабатывается и становится целым? — немного подавленно поинтересовался Натаниэль. — Кажется, я понимаю, почему этот способ считается затратным. Сколько же энергии сюда уходит?       — Да дохера. Зато то, что ты запросил у информатора, поддерживается по всем секторам здесь и создается здесь же.       — Ты закончил с обзорной экскурсией? — будто бы многогранный голос донесся из глубины темного помещения прежде, чем в нем блеснули щелями закатного солнца поднимающиеся с окон щиты. Длинноволосая фигура выступила из сплетения кабелей, спускающихся с потолка в центре, оборачиваясь меняющимся и непостоянным лицом к вошедшим. — Тогда несите его сюда. В гнездо.       — Вы ему поможете? — Натаниэль закусил губу, все еще держась рядом с несущими его друга и увернувшись от руки попытавшегося его притормозить Силестия. Старший этого сектора был немного похож на Дориэна, хотя сходство выражалось не в чертах лица. В случае этого человека вообще сложно было говорить о чертах лица, которое то ли отсутствовало вовсе, то ли принадлежало половине Эдемана. Мужчины, женщины, старые, молодые, мелькающие буквально на секунду, чтобы раствориться снова в том же водовороте безликости. Возможно, что-то в манере держаться. Возможно — взгляд, меняющий цвет, но не выражение слишком много знающего о чужих секретах. Бывший и беглый Зеленолист. Интересно, сколько всего во Внешнем круге «бывших» кого-то?       — Я помогу ему либо выжить, либо освободиться. Зависит от уровня программирования на нем, но на Астреонах оно всегда помимо их внимания жестче, чем на всех прочих, — Доппельгангер подошел к гнезду, положив ладонь на глаза устроенному там Дориэну и тихо шепча на латыни, вероятно, некоторые формулы отмены, на которые навострил уши уже и Силестий.       — Выжить, — почти одними губами заметил Натаниэль, становясь рядом и также запоминая неразборчивые из-за своей тишины и дробящегося голоса лидера сектора слова, в которых угадывались некоторые знакомые конструкции. — Он говорил, что отец не подпускал к нему медиков ордена. Почти. Первый раз он «болел» в десять. Второй — в «пятнадцать». На этом все. Когда ему стало плохо я использовал «Nihil tibi paeniteat», это точно один из ключей.       — …Viridis latebat sub nivis, Aurum nix tingit. [Зелень прячется под снегом, Снег окрашен золотом (лат)], — с последними словами Доппельгангер мягко толкнул голову племянника назад, утапливая его в движущихся подобно живым кабелях гнезда. Обернулся к Панагиоту с кивком. — Ключи покаяния — для мирян с базовой программой лояльности. Но ты попытался, это уже чего-то стоит. Он останется здесь минимум на трое суток. Вас проводят обратно к машине.       — Это значит, он выживет? — Натаниэль затаил дыхание, не обращая внимание на вежливое выпроваживание из помещения. — Я точно не могу остаться с ним?       — Выживет, если не остановилось сердце после ввода ключей, — успокоил Панагиота лидер северо-запада, кажется, усмехнувшись. — И нет, к такому фурору, как весь лояльный архиепископу штат с лопатами и собаками Эдеман еще не готов. За трое суток тебя успеют потерять и устроить переполох тут и в трех соседних диоцезах — просто на всякий случай. А также обвинить в твоей пропаже всех.       — И проверить квартиру Дориэна в первую очередь, ты ведь с ним уехал. Заодно найдя следы крови и прочее, что мы не успели затереть, — Силестий решительно взял младшего Панагиота за плечо, мягко увещевая и потянул в сторону выхода. — Пойдем. Вас всех нужно поскорее вернуть по местам, пока не начались проблемы как здесь, так и внутри.       — И нужно получить запрошенное.       — И не пропалить наш орден, — почти одновременно дополнили Дея и Неро.       — Сколько голосов «против» и ни одного «за»! — возмутился Натаниэль, понимая, что все, кроме него правы, но не желая оставлять лучшего друга во Внешнем круге одного. За его спиной рассмеялся Доппельгангер.       — …Не обращайте внимания, внутренняя шутка. Продолжайте.       — Да закончил я, закончил. Все понял, поехал создавать, а точнее, не портить прикрытие, — буркнул почти обиженно молодой аристократ, оборачиваясь к беглому Зеленолисту. — Могу попросить Вас об одолжении? Я выкупил себе внешний комм, сообщите, пожалуйста, когда ему станет лучше.       — Я полагаю, что, когда ему станет лучше, он сам с тобой свяжется. А теперь идите. Время дорого.       — …Поэтому сегодня вы двое возвращаетесь в поместье, и это не обсуждается. А я приеду за вами послезавтра, при условии, что наша сегодняшняя эскапада прошла-таки успешно, и я не встречу утро в камерах Алых, — закончил разъяснение для племянников Силестий, временно уступивший место за рулем подменившему его Неро. — Вы меня поняли? Оба. Сидите. Тихо. Без «сорвались куда-нибудь». Без «да я только в клуб». И без «это всего пара банок».       — Да поняли уже, поняли… — мрачно подтвердил Корнелл, глядя в окно на специфичные реалии Внешнего круга, сменяющиеся от сектора к сектору, которые им довелось миновать в рамках действительной доставки материалов для разъездов золотых. — А по какой причине ты должен засесть к Алым вдруг?       — Если эта махинация всплывет, то я угнал у золотых машину и не подставляю ни вас, ни Дею, ни ее отца, — спокойно, как само собой разумеющееся объяснил старший Плиний Демокрит. — А ты разбираешься с последствиями, в частности с тем, чтобы занять мое место на Юге, благо данные к тому есть. Голова только еще дорастает, но это поправимо.       — Ну зашибись вообще. Выехали, блять, на пикник…       Резкая остановка машины оборвала ворчание Корнелла, заставив мрачно созерцавшего стену Натаниэля дернуть головой в сторону кабины водителя.       — Силестий, тут какой-то ебанутый слайдер, блять! — вынужденный дать по тормозам Неро даже изменил своей привычно вежливой и сдержанной манере речи.— С… трансформером.       — Ну только этого не хватало! — старший Плиний Демокрит всплеснул руками, быстро поднимаясь на ноги. — Резких движений не делайте. Сейчас выйду, поговорим.       — Очевидно, тут так принято здороваться, — саркастично заметил Фэбрикий Ремирус, не сводя взгляда со второго ствола за неполные сутки своей жизни.       — Нет, тут так принято ругаться, — отозвался Силестий, распахивая задние двери. Натаниэль почти отстраненно отметил собственное практически опустошенное спокойствие и так же глухо удивился этому факту. После морального напряжения последних нескольких суток и особенно последних нескольких часов всего-то-навсего человек с оружием, остановивший их машину посреди Внешнего круга, почему-то не вызывал у организма выброса адреналина. Снаружи доносились постепенно переходящие на повышенные тона голоса:       — … за такой подарок лично, сука, пристрелю и потом как-нибудь объяснюсь с Каролиной! Или кину в гнездо химер и скажу, что сам споткнулся!       Корнелл скрежетнул зубами, поднимаясь, провожаемый немного отрешенным взглядом Натана и решительно толкнул дверь.       — Ну, давай, мать твою, пристрели Снежного, дави нахер ваши идеи гласности и, блять, информационной войны! Хочешь заткнуть вам же самим рты — действуй, хрен ли?!       Слаженный совет от спорящих не лезть по отношению к другу заставил Натаниэля сморгнуть, уже внимательнее прислушиваясь к набирающему обороты скандалу теперь на три голоса. Знакомое уже прозвище, услышанное от Силестия, заставило младшего Панагиота подскочить, откуда-то найдя в себе и силы, и желание на то, и вылететь наружу, оттолкнув прислушивающегося, но не решающегося тоже вмешаться Роджела. Прямо под прицел злых синих глаз старшего брата. Блеснувшая под плащом, объяснившим наконец все шутки по этому поводу, невесть откуда добытая легатская броня. Тяжелый, непонятно как не выворачивающий держащую его сухую руку трансформер. Неровно обрезанные волосы, чуть темнее, чем у самого Натаниэля. Куда более яркий оттенок глаз. Младший Панагиот попытался найти в стоящем напротив человеке черты того ребенка — тогда казавшегося ему недосягаемо взрослым — которого помнил, и не смог. Запомненный им Агнус-Тейоши был улыбчивым, немного задиристым и очень искренним парнем, любившим читать младшему брату вслух и гоняющим на велосипеде по коридорам поместья. Подходящим к легатам с просьбой о благословении и болтающим с ними о том, не надоело ли им слушать мирян. Сейчас на его месте стоял опасный, сухой, тщательно взращенный именно в этом качестве циничный хищник, напоминающий химер, виденных на записях, и немного — изображения типичных злобных еретиков из церковных брошюр. Одинаковый на них двоих материнский разрез глаз придавал обветренному лицу не изящества, а, скорее, циничного и едкого выражения, будто складываясь в недобрый прищур поверх прицела.       — Вот он, цел и невредим, как видишь! — нарушил повисшую паузу Силестий, все еще не уходя с траектории возможного выстрела в Корнелла. — Надо было разводить тут истерику и сбивать нам график?!       — Ты, Ангел, еще не видел, блять, моей истерики… — голос у Тейоши Панагиота оказался резким, неожиданно низким и хрипловатым, как будто был сорван несколько раз подряд. — С дороги свали. По-хорошему.       — Брат, почему ты… — Натан не успел закончить фразу. И не успел даже увидеть движения в свою сторону, закончившегося тяжелой как удар молота пощечиной, свалившей его на пыльную землю.       — Кретин малолетний! — все тот же хриплый голос раздался где-то над головой, примерно там же, где старший Плиний Демокрит явно придержал рванувшегося на подмогу другу Корнелла. — Какого, всех святых ебать, хуя тебя понесло во Внешний?! Жить, нахер, надоело?!       — У… моего друга случился программный срыв. Ему надо было помочь! — младший Панагиот поднял глаза на старшего брата, упрямо сжав зубы. В голове звенело.       — Ты здесь чем помог? Ты программер?! Или парень, которому половина Внешнего за помощь и красивые песенки яйца лижет?! Или, мать нашу, у тебя форма золотая, чтобы хоть не стреляли?! Хотя нет, прости, в тебя не будут, блять, стрелять. Тебя поймают, отымеют во все дыры и предъявят либо мне, либо нашему общему трусу за выкуп и блага! Или, тоже отличный вариант, сдадут в какую-нибудь лабораторию померзее выяснять, чем таким кроме синих глаз и смазливых морд мы отличаемся от простых смертных! Этого хотел?!       — Помочь хотел! — Натаниэль поднялся на локтях, затем на ноги, отказываясь валяться в пыли и молча слушать чужую брань. Стоя рядом, он оказался на полголовы выше своего брата, что, в целом, не давало никаких очков в его пользу.       — Чем? — Агнус-Тейоши перестал орать, чуть отклонившись назад и рассматривая младшего как какую-то интересную зверюшку. — Давай. Перечисли, я жду.       — Добыл нам новую технику, — чуть запинаясь, но решительно ответил Натан. — Убедился, что Дориэну помогут. Узнал несколько программных ключей, которые могут помочь другим Зеленолистам…       — Чтобы через пару месяцев в лучшем случае я тебя, идиота ликующего, из алых застенков доставал? Не так-то это просто, скажу тебе. Нет, говно вопрос, я достану, но ты не охуел ли случаем, братишка Хикэру?       — Где?! Где я, по-твоему, охуел? — младший Панагиот все-таки сорвался на ответный крик, несмотря на продолжающийся звон в голове и общее ошеломление. Встреча с братом шла совершенно не так, как ему представлялось даже в худших вариантах развития событий. Ему казалось, Тейоши точно поймет и не будет осуждать за попытку не плыть по течению, трясясь от ужаса. — В том, что пытаюсь что-то сделать, а не сижу в нише?!       — Да хоть в шкафу или в сейфе, нахер! — отрезал Тварь, отворачиваясь и, кажется, доставая из кармана сигареты. — Как можно тише, чтобы не зацепило. Как можно послушнее, чтобы ни у кого мысли не мелькнуло, что в этой милой голове еще и мозги есть. Ты что, не понимаешь? Тебя что тут, что там, наверху, с дерьмом сожрут. Заживо и получив удовольствие от процесса. Если хочешь выжить — будь, блять, мебелью, у тебя отлично это получалось. И уж тем более не еби мне больше мозг визитами сюда, мне только рычагов контроля в руках особо охеревших культистов сейчас не хватало, чтобы щит-бинго выбить полностью, по всем злоебаным клеткам разом! Еще раз увижу тут — лично отволоку отцу в багажнике. Мы поняли друг друга?       Натаниэль открыл было рот, чтобы начать спорить и попытаться хоть как-то повернуть ситуацию иначе, но получил удар по второй щеке и, уже смаргивая слезы, увидел, как высокие армированные сапоги удаляются в сторону брошенного на бок слайдера. И те же сухие руки, что держали трансформер, поднимают тяжеленную машину практически без усилий.       — Ангел. Небольшая просьба. Я, блять, занят. Если ты этому энтузиасту еще хоть раз, сука такая, поможешь сюда пролезть — я не шутил про химер. Воспринято? Хорошей дороги.       Корнелл и, кажется, Роджел помогли подняться младшему Панагиоту, отведя его обратно в кузов машины и усадив на сиденье.       — Сотрясение, легкое, — диагностировала Дея. Подумав, добавила: — Повезло, похоже.       — Повезло встретиться с муда… братом?!       — Повезло, что не ушиб. Говорят, рука у него тяжелая.       — Тяжелая, — тихо подтвердил Натан, старательно сдерживая первый раз с четырнадцати подступающие откуда-то из-за болящих глаз слезы. — Он меня назвал другим именем. Я его не помню.       — Каким другим? — девушка со спокойной деловитостью отправила пластиковую палочку в контейнер для отходов, протягивая Натаниэлю стаканчик с жидкостью. — Залпом, но плавно, без рывков головой.       — Хикэру. Это что-то из десятого диоцеза, — лекарство проскользнуло в горло, добавив напряжения к комку, вставшему где-то в трахее. — За что по лицу-то?! Не могу я больше мебелью сидеть и смотреть на весь этот ужас, мозги уезжают!       — Значит, нахер сидеть мебелью, — постановил Корнелл, положив руку на плечо другу. — Да, допустим, соваться во Внешний — действительно тупо. Но теперь мы сможем что-то из Внутреннего.       — Из Внутреннего и очень аккуратно, — Силестий заглянул в кузов, убеждаясь, что число подопечных сходится с должным быть. — Бездушный не мудак, он перепугался и реагировал на свой страх так, как реагируют здесь. Агрессией. Примите к сведению. Равно как и его тезисы об осторожности, особо касающиеся Натаниэля. Панагиотов, и правда, мало, слишком мало, чтобы сбрасывать это со счетов. Мне не следовало брать тебя с собой, в этом он тоже прав. И не прав, что сорвался ловить машину. Теперь некоторое количество людей — здесь — знает, что ему НЕ все равно на то, что с тобой происходит. Это может быть очень опасным оружием против, как и любая другая слабость.       — Как, не постесняюсь сказать, аристократично это он проявил заботу-то!.. — саркастично фыркнул Корнелл. Вздохнул, чуть встряхивая Натаниэля за то же плечо. — Ладно. Поехали по домам. Нам всем еще предстоит как-то жить с полученной информацией. А Нату еще надо сделать компрессы от полученного «жизненного урока».       — А ведь жизненный урок еще и в том, чтобы не просто подставлять другую щеку, а со второго раза хотя бы ставить блок, — невесело хмыкнул старший аристократ. — Неро, иди в кузов. Скоро будем у Стены.