Дитя ритуала

Тишина глубокой ночи была нарушена лишь шаркающими шагами, эхом отдававшимися в пустых коридорах старого поместья. Холодный воздух пронизывал до костей, заставляя дрожать даже каменные стены, покрытые вековой пылью и паутиной. Женщина, опираясь на холодную, шероховатую поверхность каменной стены, медленно шла по узкому коридору, держа в руках свёрток. Её длинные чёрные волосы спадали на лицо, мешая видеть, но у неё не было сил откинуть их в сторону. Каждый шаг пронизывал её невероятной болью. Не смотря на боль и усталость она продолжала двигаться вперёд. Перед массивной дверью ритуального зала она остановилась, глубоко вдохнула пронзительно холодный воздух и с трудом толкнула тяжёлую дверь. Скрипнув, она открылась, выпуская внутрь слабый свет луны. Внутри зала царил полумрак. Величественные, покрытые древними рунами каменные стены словно хранили в себе дыхание давно забытой магии. В центре, на холодном каменном полу, был вычерчен ритуальный круг, мерцающий слабым серебристым светом. Каждая часть ритуала, была пропитана магией. Женщина, шатаясь и превозмогая боль, прошла к центру круга. Там стояла маленькая корзина, в которой она аккуратно уложила свёрток — своё дитя. Её руки дрожали, но она не могла позволить себе слабость. Присев на колени, она начала шёпотом произносить слова древнего заклинания. Каждый звук давался с трудом. Всё её тело стало одним мощным проводником магии. Она пропускала через себя огромное количество Маны вливая всё в круг. Воздух вокруг словно сгустился, и лёгкий ветерок пробежал по залу, заставляя мерцать свечи, расположенные по периметру. Внезапно яркая вспышка прорезала полумрак, осветив всё вокруг холодным светом. Женщина сгибалась от невыносимой боли, слёзы текли из глаз, а рот беззвучно издавал крик. Время растянулось до бесконечности, и казалось, сама тьма зала звала в свои объятия. Наконец, рухнув на холодный каменный пол, она взглянула в пустой центр зала стеклянными глазами, в которых ещё мерцала маленькая искра жизни. Чувствуя, как пелена смерти медленно опускается на неё, она с трудом прошептала: — Прощай... моё... ди... тя. Её глаза медленно закрылись, погружая зал в звенящую тишину.

*****

В ночь с двадцать девятого февраля на первое марта у приюта Вула в Лондоне поднялась сильная метель. Ветер свистел за окнами, заставляя дрожать деревянные ставни, а снежные вихри кружились в воздухе, словно белая пелена, закрывая мир за стенами приюта. Холод проникал в каждый уголок здания, наполняя ночь особой тревогой. Марта — одна из смотрительниц приюта — всю ночь не могла уснуть. Что-то беспокоило её изнутри, не давая покоя. Решив проветриться и развеять тревогу, она накинула на плечи тёплую шаль и вышла в пустой холл. Открыв дверь на крыльцо, она мгновенно вздрогнула от пронзительного ледяного ветра, который ударил ей в лицо. Холод был настолько резким, что казался почти осязаемым. В свете фонаря у порога она заметила корзинку, покрытую снегом. Сердце Марты забилось быстрее — от догатки, что это может быть. Осторожно, чтобы не разбудить весь приют, она затащила корзинку в тёплый холл. Поставив её на старый, изношенный ковёр, Марта с надеждой ошибиться развернула одеяло — и ахнула от отчаяния и тревоги. В корзинке лежал новорождённый ребёнок, тихо дремлющий под покрывалом. Её руки дрожали, а в груди разливалась смесь страха и ненависти, к людям, что оставили маленькое дитя в токую лютую метель. С корзинкой в руках девушка поспешила к кабинету заведующей. Не стуча, она открыла дверь. Внутри, под мягким светом керосиновой лампы, миссис Коул сидела за письменным столом, погружённая в бумаги. — Миссис Коул, — начала Марта, голос её дрожал, — я не могла уснуть и вышла проветриться. На крыльце я нашла корзинку... В ней — ребёнок, совсем крохотный, словно только что родился. Миссис Коул тяжело вздохнула, отложив документы. В приют часто подкидывали детей — это было обыденностью. Но что-то в этом случае заставило её сердце сжаться, от дурного предчувствия. — Заноси скорее, — сказала она, поднимаясь со стула. Марта осторожно поставила корзинку на свободное место стола. Миссис Коул наклонилась и аккуратно достала ребёнка. В этот момент на пол выпала записка. Марта подняла её и, развернув, прочитала: «Позаботьтесь о моём ребёнке. Я бы очень хотела увидеть, как она растёт и развивается, но с самого рождения была слаба здоровьем, а беременность только ухудшила его. Я назвала её Алисия Марриган Реддл. Она родилась 29 февраля 1928 года. Спасибо за всё.» Миссис Коул тяжело вздохнула, ещё раз осматривая ребёнка. Аккуратно раскрыв одеяло она увидела, блестящую серебряную подвеску— тонкий месяц, внутри которого мерцала звезда из голубого акрвамарина. Взяв украшение в руки она внимательно посмотрела её, и перевернув подвеску — на обратной стороне были выгравены аккуратные инициалы: М. М. Г. — Что это? — удивлённо спросила Марта, заметив украшение в руках миссис Коул. — Драгоценность... — прошептала она и задумчиво посмотрела на ребёнка. — Зачем новорождённому такое украшение? Её взгляд стал задумчивым, почти жадным. В голове мелькнула мысль, продать подвеску и немного помочь приюту. —Подержи-ка я попробую снять его, — сказала миссис Коул, осторожно коснувшись цепочки. Но подвеска словно приросла к коже ребёнка — сколько бы она ни тянула, кулон не поддавался. Словно невидимая сила удерживала его на месте. — Боже милостивый... — пробормотала миссис Коул, отступая на шаг. — Это не просто украшение... Её взгляд потемнел, и в нём мелькнуло отвращения, холодное и непреклонное. Приют Вула был построен при церкви, и в сердце миссис Коул засела глубокая вера. И именно эта вера не позволяет выбросить ребёнка на улицу. — Этот ребёнок носит на себе проклятую, дьявольскую вещь — тихо сказала она себе, — вполне вероятно, что она тоже окажется дьявольским отродием. Она повернулась к Марте и твёрдо приказала: — Держите ребёнка у себя, под присмотром, до рассвета. Никому не показывай. А после семи утра передайте её Кларе — няне второго дьявольского отродия. Марта кивнула, чувствуя, как холод пробирает до костей не только снаружи, но и внутри. Миссис Коул ещё раз взглянула на мерцающий месяц и тяжело вздохнула. — Пусть это отродие, пока что будет под защитой Господа Бога, — тихо сказала она. — Посмотрим, какими неприятностями выльется это решение.