Как назло

Эндрю не был известен тем, что принимал правильные решения. Будь то поджог автомобиля школьного учителя физкультуры, убийство его биологической матери или избиение четырех парней до полусмерти. Несмотря на все, у Эндрю всегда были свои причины. Чтобы было понятно, он не ожидал, что решение отсосать у отца его соседа по комнате возглавит список его предполагаемых плохих решений. Это даже не должно было попасть в топ-десять. Опять же, у Эндрю были на то свои причины. Натаниэль казался пустой оболочкой человека, которая оживала лишь на время, достаточное для того, чтобы вступить в спор со всем, что дышало. К счастью, учитывая, что Эндрю обычно находился поблизости, он получал большую часть гнева Натаниэля. Но, к сожалению, Натаниэль был чертовски горячим и, похоже, не мог понять, что Эндрю еще больше привлекает его грязный рот и поведение. Натаниэль также не замечал, что Эндрю получает удовольствие от того, что намеренно провоцирует его. Натаниэль часто говорил Эндрю, что убьет его, и никто не найдет его тело. Каждый раз Эндрю лишь спрашивал. — Обещаешь? Эндрю не виноват, что Натаниэль выглядел лучше всего с яростным румянцем на щеках и напряженными мускулами, словно он собирался драться. То, как дернулся уголок его рта, прежде чем с губ сорвалось что-то грязное, вызвало у Эндрю желание укусить его. Довольно часто Эндрю обдумывал все способы, которыми он мог бы заставить Натаниэля замолчать, когда тот разозлится. Но Натаниэль, похоже, не уловил смысла некоторых туманных предложений Эндрю, или, возможно, он просто намеренно игнорировал его флирт. В любом случае, это не помешало Эндрю найти новые способы вывести его из себя. Это также не помешало ему подумать о следующем лучшем варианте, если он не сможет заполучить Натаниэля. Просто так получилось, что у Эндрю была возможность сделать и то, и другое одновременно. Дело в том, что Натаниэль был чрезвычайно чувствителен к своей семье. Больше всего Натаниэль разозлился, когда какой-то придурок-футболист отпустил замечание о его матери. И хотя Эндрю мог бы провести следующую неделю, отпуская безвкусные «твоя мама» шутки, он этого не сделал по следующим причинам:       1) Натаниэль также был членом «покойная мама» клуба       2) У Эндрю были принципы, и он не стал бы пользоваться такими дешевыми способами       3) Эндрю был безнадежным геем       4) Отец Натаниэля был горячим Эндрю видел отца Натаниэля всего один раз, когда тот только поступил в колледж. Натан Веснински привлекал к себе внимание, куда бы он ни пошел, в каждом его движении чувствовалась уверенность, и он пристально наблюдал за каждым, словно снимал с них слои, чтобы увидеть, из чего они сделаны. Кроме того, Натаниэль, казалось, ненавидел его. Он даже не хотел находиться с ним в одной комнате. Это было идеально. Найти информацию о Натане оказалось на удивление легко. Он управлял, как казалось, обычной юридической конторой неподалеку от кампуса. Эндрю провел небольшое любительское расследование. Немного понаблюдал за ним, пока не нашел возможность сделать ему предложение. Натан регулярно встречался с людьми в ближайшем клубе. Коллеги, а может, и клиенты. На самом деле это не имело значения для Эндрю. Это было просто место, где Эндрю мог поговорить с ним наедине и озвучить свое предложение. Когда однажды вечером Эндрю подошел к нему, он не слишком надеялся, что Натан примет его предложение. Для него было неожиданностью, когда тот это сделал, и еще более удивительным было то, что он пригласил Эндрю к себе домой. Оглядываясь назад, Эндрю не следовало идти за ним. Но в его защиту можно сказать, что Натан выглядел слишком хорошо в своей рубашке, обтягивающей мускулистую грудь, брюках от костюма, обтягивающих округлости его задницы, и с мягко уложенными каштановыми кудрями, седеющими на висках. Его взгляд был таким же пристальным, как и у Натаниэля, и Эндрю не мог не задаться вопросом, как он будет выглядеть, когда Эндрю опустится перед ним на колени. Проблема заключалась в том, что Эндрю был слишком уверен в себе. Он и не подумал о том, что Натан заметил, как за ним следят, и раскопал всю информацию о его прошлом, не представлял, что какой-то аккуратный юрист сможет победить его в драке на ножах, и не задумывался, какие вопросы возникнут у Натана к нему, когда они окажутся в подвале. Оказалось, что все это в любом случае не имело значения. Эндрю последовал за Натаном, как ягненок на заклание. Он снял обувь у входной двери, как только они вошли в дом, хотя носки, в отличие от Натана, он снимать не стал, каким бы роскошным ни казался ковер. В одном из коридоров была неприметная дверь. Эндрю подумал, что она ведет в спальню, но когда Натан открыл ее и включил верхний свет, Эндрю увидел лестницу, ведущую в подвал. Свет слегка замигал, и у Эндрю в животе возникло легкое ощущение, что что-то не так. Дверь не держалась открытой сама по себе, поэтому Эндрю позволил ей захлопнуться за ними. Она ударилась о косяк с неожиданной тяжестью. Эндрю успел спуститься на две ступеньки, прежде чем дерьмовый мигающий свет погас. Погруженный в темноту, Эндрю быстро понял, почему Натан был без носков — лестница была бетонной и покрыта многочисленными слоями краски. Что делало ее невероятно скользкой. Эндрю, возможно, смог бы остановить падение, используя свою идеальную память, если бы он действительно обратил внимание на то, что его окружает. Но нет, он был слишком увлечен идеальной мускулистой задницей Натана. Эндрю врезался в Натана, пытаясь дотянуться до перил, которые, он мог поклясться, видел краем глаза. Эндрю удалось ухватиться за них, но, похоже, Натану повезло меньше. Он с громким хрустом приземлился у подножия лестницы. Дерьмо. Эндрю с трудом спустился вниз, ощупывая стены в поисках другого выключателя. Когда он, наконец, нашел его, он включил его и сразу же заметил, куда упал Натан. Его шея была вывернута неестественным образом, а вокруг головы образовывалась небольшая лужица крови. Именно тогда Эндрю обратил внимание на пыточный стул с кожаными ремнями, надежное ведро из нержавеющей стали и слив в полу. На стенах и прилавках были разложены инструменты для пыток, готовые к использованию. Возможно, все обещания Натаниэля убить Эндрю и спрятать его тело там, где никто никогда не найдет, были не такими уж необоснованными. Эндрю задумался, насколько сложно будет спрятать тело. Ему никогда не приходилось этого делать, и, хотя смерть Натана, безусловно, была случайной, он вынужден был признать, что ситуация выглядела не лучшим образом. Кроме того, у Эндрю был плохой послужной список в правоохранительных органах. После пятнадцати минут хождения туда-сюда Эндрю убедился, что да, Натан был мертв, и что даже если бы у Натана было все, что могло понадобиться Эндрю, чтобы избавиться от тела, у Эндрю не было достаточного опыта, чтобы быть уверенным, что его не поймают при попытке это сделать. Эндрю достал из кармана телефон, набрал номер Натаниэля и прислушался к гудкам. — Что? — спросил Натаниэль коротко и прямо. Был такой поздний час, что он, вероятно, уже спал. — У тебя случайно не осталось никаких теплых чувств к дорогому старому папе? — Эндрю не подходил близко, расхаживая взад-вперед перед телом, стараясь не запачкать кровью свои ноги в носках. Натаниэль долго молчал. — Отъебись. Это, конечно, был не ответ. — Что бы ты сказал, если бы узнал, что я сейчас нахожусь в его доме? — Убирайся нахуй. — Наконец-то, реакция. — Серьезно, Эндрю. Уходи. Сейчас же. Это не игра. — Оу. Беспокоишься обо мне? Не волнуйся. Я просто поскользнулся на лестнице, ведущей в подвал. Эти штуковины — смертельные ловушки. Натаниэль молчал. Эндрю даже не слышал, как он дышит. — Твой папа тоже упал. Устроил настоящий беспорядок. Думаешь, ты мог бы помочь? Доказать все те обещания, которые ты мне дал?

***

Первое, что Натаниэль сделал, когда увидел труп своего отца, лежащий у подножия лестницы, — это истерически расхохотался. Затем он минут пять хватал ртом воздух, пока Эндрю не схватил его сзади за шею и не встряхнул. — Дай мне минутку, — сказал Натаниэль хриплым голосом, и его тело задрожало. — Я не могу поверить, что он действительно мертв. Значит, никаких теплых чувств не было. Каким бы беспорядком не был Натаниэль, его облегчение было ощутимым. В его голосе было что-то похожее на удивление, когда он продолжал повторять: — Он мертв. Он на самом деле мертв. Эндрю дал ему еще несколько минут собраться с мыслями, а затем крепко сжал его затылок. — У тебя есть план? — Положись на меня, — сказал Натаниэль, и Эндрю практически увидел, как шестеренки в его голове начали вращаться. Натаниэль оживал, освобождаясь от той оболочки, в котором он, казалось, жил раньше. Улыбка, появившаяся на его лице, была полубезумной и более искренней, чем любое выражение, которое Эндрю когда-либо видел у него на лице. — Просто ничего не говори об этом. Когда-либо. С кем-либо. — Я и не планировал. Эндрю вздрогнул от пристального взгляда Натаниэля. — Я не знаю, как компенсировать тебе это, — сказал он так, как будто Эндрю уронил подарок ему на колени, и это не он делал Эндрю одолжение, скрывая его случайное непредумышленное убийство. — Ужин, — сказал Эндрю, возможно, слишком быстро. — Я сам решу, куда пойти. В какое-нибудь модное место. — Эндрю подумал о типичном выборе одежды Натаниэлем и добавил: — Я сам одену тебя. Натаниэль рассмеялся. — Что, как свидание? Эндрю ничего не сказал. — О, — еле слышно произнес Натаниэль. В его голосе не было отвращения, скорее что-то похожее на удивление. — Я тебе нравлюсь. — Я ненавижу тебя, — поправил Эндрю, задаваясь вопросом, прозвучало ли это так же слабо для ушей Натаниэля, как и для него самого. — Но это не значит, что я бы тебе не отсосал. — Возможно, Эндрю следовало более четко сформулировать свои предложения раньше. Натаниэля это не остановило. — Но сначала ты бы пригласил меня на свидание? Эндрю не удостоил это ответом, не доверяя тому, какие слова слетят с его губ, если он их откроет. — Значит свидание, — сказал Натаниэль. — Но сейчас тебе не следует здесь находиться. Люди, которым я звоню, вряд ли оценят твое присутствие. Верно. — Тебя никогда здесь не было, — настаивал Натаниэль, ожидая ответа. — Меня здесь никогда не было, — сказал Эндрю, затем обошел труп Натана и направился обратно наверх, осторожно ступая на каждую ступеньку, чтобы не упасть обратно вниз.

Десять дней спустя

Грудь Натаниэля представляла собой сплошную травму, множество сморщенных шрамов, что только еще больше радовало Эндрю, что он случайно столкнул Натана с лестницы. Эндрю нанес свои собственные отметины на его кожу языком и зубами, и на груди и шее Натаниэля расцвели красивые синяки. Рубашка Натаниэля была расстегнута и измята, глаза лихорадочно блестели, пока он пытался отдышаться и прерывисто застонал, когда Эндрю засунул его скользкий от слюны член обратно в штаны. Все еще ощущая вкус спермы Натаниэля на губах, Эндрю приподнялся, чтобы поцеловать его, наслаждаясь тем, как тот инстинктивно обхватил бедра Эндрю своими ногами. Заднее сиденье машины Эндрю было тесным, но у них все получилось. Обычно мастерство Эндрю в минете лишало мужчин дара речи. Казалось, с Натаниэлем дело обстояло иначе; у него не было проблем с тем, чтобы держать руки при себе, но, похоже, он никак не мог заткнуться. Не то чтобы Эндрю возражал. По крайней мере, до тех пор, пока он не закурил сигарету, а Натаниэль не выхватил ее у него, сделал длинную затяжку и снова сунул ее в Эндрю между губ. — Есть одна вещь, которую я все еще не понимаю, — пробормотал Натаниэль, тщетно пытаясь привести в порядок свою одежду. Эндрю выдул дым в его сторону. — Что именно? — Что ты вообще делал в доме моего отца?