Папка

– Ты уверен, что это нужно? – Антон продолжает рассматривать сидящего на коленях между его ног Арсения. – Точно, – кивает тот, поправляя очки и не открывает взгляда от книги, – ну вот же «для приготовления идеального зелья роста необходимо семя мага выше 190 сантиметров». Вот, сам посмотри. Книга оказывается в руках. Это внушительный фолиант, на пять сотен страниц, в котором чего только не понаписано. Шастун уже листал её, искал полезные улучшения для его проекта, пока не нашёл этот рецепт. Он хочет выиграть конкурс «удивительных детей магии», поэтому его верба с почками-котятами должна выиграть. Только ко сроку сдачи она не успевает вырасти до заявленного метра, поэтому пришлось попросить помощи у... Попова. – Я и сам справлюсь, – откладывает книгу в сторону Антон, как её перехватывают и стучат ей же по бедру, – эй! – Шастун, у тебя что с глазами? – У Арсения есть привычка – вести себя как нудло в самый неподходящий момент. – Особенности ингредиента: поскольку семя магией считается родительским материалом, в добывании оного обязан присутствовать второй родитель. – Да бля, – ноет Антон, откидываясь на диван, потирая ударенное бедро, – я отец-одиночка. Ты на моих вербных котят чихать хотел. – Потому что у меня на них аллергия! – возмущается Арсений, продолжая, к слову, сидеть на полу. – Я начал пить зелье от раздражения, только чтобы тебя с детьми из комнаты не выселить к тому же Позову. И где благодарность? – Ну выселил бы меня, зачем эти жертвы? Я ж не просил, – взмахивает руками Антон, едва не выбивая этим жестом книгу из рук. – Тогда об этом всём узнала она, – пауза и поднятые брови, – и ты бы ей проиграл. – Зато не слышал бы твои упрёки про подрезание и полив. – Если ты такой умный, давай, справляйся сам. Или могу привести сюда более подходящую кандидатуру на второго родителя. Ирочку, например. Антон закатывает глаза и накрывает лицо ладонями. – Почему ты сучишь так сильно, Арс? – вздыхает Шастун себе в руки. – Я просто не смогу перед тобой тут наяривать. Мне представлять нужно, это лучше работает. На удивление ему не прилетает обесценивающее фырканье или же замечание, что «больно ты мне нужен». Антон чувствует, как его успокаивающе гладят по ударенному книгой месту, а затем и обе ладони на бёдрах. – Ну так запрокинь голову и закрой глаза. И представляй, кого хочешь, – шёпот стелется вокруг него туманом, – ничего лишнего. Сделаю всё быстро, ты даже усовеститься не успеешь. Антон бы и стал возмущаться, но слушается уверения и делает, как предложили. Только вот... он рассчитывал в одиночестве представлять, как Арсений не методично и экономно касается его ради общей цели, а со всем желанием, по-настоящему хочет его так. Но Шастун труслив и спросить напрямую не решился бы, а под предлогом помощи, накрытой тканью подколов и вызовов на слабо... получилось. Антон прикрывает глаза и старается не издавать лишних звуков. Он думает, что Арсений приступит сразу же, это же логично. Тем более, условное родительство нужно только магии, не ему. Хотя, наверное, это было бы мило. Арсений в окружении пушистых вербных котят, которые узнали своего второго папу и теперь бегают вокруг него и ластятся. Ощущение горячей глубины рта на члене оказывается неожиданным. Антон распахивает глаза, чтобы убедиться, что ему не показалось. И это правда, Попов даже очки снял и отложил на диван, а сам... точнее его рот... Антон издаёт сложносочинённый звук, больше похожий на хрип внезапно разбуженного корня Ситиллы. Это смешно, наверное, но Арсений не отвлекается, только мельком кидает взгляд и улыбается, старательно ища темп, в котором результата они достигнут быстрее. По крайней мере, так было задумано. Но чем глубже Арсений берёт член в рот, тем больше у Антона появляется сомнений, что лишь фраза «да тебе просто слабо найти способ, как взрастить за два дня дерево, Попов!» заставляет того вытворять подобное. А именно, придерживать у основания, уверенно проводить пальцами по внутренней части бедра, прикрывать глаза, когда головку прячут за щекой. Антон только сейчас слышит свой собственный голос, он издаёт такие стоны, будто тут не сбор ингредиента происходит, а настоящая, порнушная ебля. – Плохо представляешь, Шастун, – вытаскивает член изо рта Арсений, смотря с укоризной, – я тут не молодею. Чем помочь? Антон первые секунды вообще не понимает, что от него хотят. Он разглядывает его сверху вниз, замечая покрасневшие щёки, приоткрытый в частом дыхании рот и блестящие (от слёз?) глаза. Разве Попов не жаловался на то, что у Шастуна на лице всё написано? Вот и понимай теперь без слов, только по растерянному взгляду и открытому рту, чем помочь! Но вредничать не хочется, а вот поцеловать... сильно, до стиснутой обивки дивана. Антон отпускает её и хватается за Арсения, чтобы притянуть к себе и... засосать его немедленно, глубоко пропихивая язык в рот и продолжать постанывать уже ему в губы. – Шаст, ты... – Не договаривает Арсений, издавая сладкий, тягучий как карамель в сникерсе стон в ответ. – Вызвался, помогай, – торопливо шепчет Антон, спускаясь губами по шее, – присаживайся на колени, второй папочка. Арсений при этом невнятно сопротивляется, отводит взгляд, но всё же забирается на колени, обхватывая шею и возвращаясь к поцелую. Антон не может себе отказать, лезет руками под поло, нащупывает хвалёный пресс, проводит по рёбрам, одновременно прикусывая слегка нижнюю губу. – А говорил... сам справишься, – подначивает Арсений, ёрзая на коленях, потираясь грубой тканью джинсов об обнажённый член, – смотри, сколько всего нужно... – Блять, Арс, – срывается Антон, опрокидывая того на диван, – умандил нахуй, давай уже. – Ну так бери. – И Арсений смотрит прямо в глаза, проводя пальцем по контуру губ. – Я же твой, что ты бесишься? Антон делает всё на такой бешеной скорости, что не успевает осознать весьма важное признание от Арсения. Он вместо этой философии обнимает его, целует везде, стягивает джинсы, рычит почти на поло, что не растёгивается на красивой шее. Арсений хлопает ресницами, посмеивается и помогает избавиться от одежды. Антон обхватывает их члены и надрачивает плавно, но быстро. Ему так дико хорошо от того, что Арсений жмётся ближе и почти поскуливает от этих движений, но ещё, возможно, от чувства удовлетворения. И чего-то ещё, потом Антон обязательно спросит. Когда придёт в себя после головокружительной дрочки, которая уже почти... Арсений всхлипывает, пряча лицо в изгиб шеи, пока Антон цепляется за первоначальную цель, ловя рукой белёсые брызги, родительский материал, как никак. Нужно секунд тридцать, чтобы восстановить дыхание и двадцать, чтобы отлепиться от Попова и сцедить отработанное в бутылёк, стоящий всё это время на столе. Едва Антон закупоривает стекляшку, Арсений тянет его руку к лицу и... – Блять, ты что делаешь? – шепчет охеревше Антон, при этом оторваться от зрелища не может. Но Арсений не отвечает, увлекаясь посасыванием скользких пальцев и кидая взгляды. Прямо как при минете, только в этот раз точно зная, что Антон на него смотрит и не пытается отвернуться. Комментариев не происходит ни через пять, ни через десять минут после произошедшего. Поцелуи происходят, Антон трепетно перебирает отросшие тёмные пряди, мелко касается губами шеи, скул, даже бровь прихватывает, отчего оба посмеиваются. Параллельно пальцы проводят по плечу, оглаживают грудь, вписывая какие-то неизвестные узоры, поднимаются вверх по шее, подхватывают под челюстью. – Так изощрённо в постель меня ещё не затаскивали, – говорит Арсений, пока Антон не перестаёт на него смотреть. – Способ взращивания ты искал. Значит ты меня завлёк, – подхватывает пальцы Антон, прижимаясь к ним губами, – теперь мы оба папы вербных котят. – На которых у меня аллергия даже под зельем, – кивает Попов, притискиваясь ближе. – Любовь зла, Арс. – Козёл, – это прозвище изначально не имело смысла, а теперь есть такой подтекст, что страшно подумать, что в их союзе ещё успеет родиться. Помимо пушистых детей вербы, конечно же. – Так, а мы будем выяснять, как долго это происходит и что нам с этим делать? – голос Арсения серьёзен. Он, кажется, волнуется. Антон подхватывает пальцами подбородок и поворачивает на себя. Ну правда, бегают глаза, словно в чём-то виноват. Что за человек? Антон оставляет чмок на уголке губ, вещая: – Озвучиваю очевидное: моя симпатия к тебе с прошлого года, ты так сексуально пизданулся на практике, что я не устоял и разоржался. А потом ты встал с пола, и у меня встал на тебя. Арсений смеётся в голос, запрокидывая голову, чем пользуется Антон, прижимаясь губами к пульсирующей венке на шее. Откуда-то есть вампирские наклонности. Для полной картины только прикусывания запястья не хватает. Хороший план, кстати. – А я помню ваш этот импровизационный номер в актовом. – Ответное признание греет душу. – И ты играл какое-то чудище болотное, верещал, глаза страшные строил и скалился. Антон смеётся в поцелованное место. Конечно, первый номер на студвесне. Разумеется, тогда он уже знал, что Попов где-то в зале. Старался его впечатлить, Антон себе обещает потом ему рассказать. – Я понудел секунд десять, а потом задолбался смеяться, так тебе это идёт. – Быть нелепым? – Быть смешным, – поцелуй, от которого Антон вспомнил, что бабочки тоже хотят встряхнуть крылья и взлететь прям под рёбрами, – у тебя на мои падения встаёт, а у меня на твой успех. Когда ты радостный, счастливый и увлечённый. Вот, аж соски затвердели. Он прикладывает ладонь Антона себе на грудь. И правда, поднялись так, что не терпится их прикусить и помять губами, прислушаться к стонам и умереть от того, что ему это не снится. – А насчёт «что делать?», – пауза, отведённый взгляд, – я надеялся, что мы займёмся воспитанием наших вербных котёнышей, и ты выиграешь конкурс. Антон считает, что лучше плана и придумать нельзя, тем более, что второй отец это сам предложил. И то, что Арсений всё ещё не может расслабиться и полагает, что его могут отвергнуть, немного расстраивает. Поэтому он спешит приободрить: – Послезавтра мы идём тратить все мои, – напевает Антон, притягивая к себе. – Все твои деньги, – подхватывает Арсений, переплетая пальцы и прижимаясь лбом к другому, – вместе. Антон доволен, чмокает в кончик носа, дышит в унисон с ним. Он любуется тем, как Арсений прикрыл глаза и, кажется, успокоился, затихнув. – В четверг ты с детьми сидишь. Я на репетиции, – ставит в известность о своих планах Антон, заставляя смеяться Арсения. – Хорошо, а в пятницу ты. Репетиция уже у меня. Скоро же «Литературные образы», надо готовиться. Они синхронно хмурят брови в задумчивости. – Думаю, надо их в детский ботанический сад, наверное, – предлагает Антон, поразмыслив. – Ответственный же ты папка, оказывается, – улыбается Арсений. – А когда они вырастут совсем большие, то будем смотреть, как их дети будут заставлять чихать новое поколение аллергиков, – гордо произносит Антон. – Иди ты! – толкает его в плечо Попов. – Разве что с тобой, – и лежат, обнимаясь ещё где-то минут пятнадцать, до совместного решения почитать книгу на предмет полезных зелий. Может найдут способ излечить аллергию Арсения. А то будет странно наблюдать вербного котёнка, чихающего с самого себя или брата. Антон надеется, что так не будет и верит, что с Арсением всё у них получится.