Два отрицания дают положительный результат

Они только что спорили, но этот момент окончательно сломал Ену. Если бы у Эны была возможность нажать Ctrl+Z и стереть сказанное ей только что, она бы не раздумывая воспользовалась ей. Но вернуть время назад было невозможно. Слова Эны ранили Ену настолько глубоко, что она погрузилась в ту самую бездну печали, которую никогда раньше не показывала — её тело потускнело, синий оттенок исчез, сменившись на тусклый серый, а черты лица словно растворились, будто растворяясь, они переместились на тыльную сторону её рук. В этот момент Эна впервые по-настоящему поняла — она всё испортила. Комната наполнилась тихим, пронзительным звуком рыданий Ены, который тронул Эну до самой глубины души. — Ой, бля… Чёрт, прости, я правда не хотела… Это всё сказано на эмоциях по глупости, я просто потеряла контроль. Пожалуйста, перестань плакать, мне тошно на это смотреть… — Фальшивые извинения? Да брось! ЛУЧШЕ БЫ СРАЗУ ЗАСТРЕЛИЛА МЕНЯ!!!.. — Потому что видеть и слышать, как ты плачешь, заставляет меня чувствовать себя полностью разбитой изнутри, и мне это ужасно не нравится! Мои извинения были искренними, сука! Смотреть, как ты страдаешь — это сильнее любой войны, а твои рыдания буквально разбивают моё сердце, словно оно погружается в глубокий кризис, из которого не выбраться. Если бы я решила тебя ранить, это сделало бы меня по-настоящему несчастной и нанесло бы мне такой эмоциональный удар, что весь физический урон, который я когда-либо получала на поле боя, показался бы ничтожным… Бля, чем больше я говорю об этом, тем больше это звучит как признание в любви. Услышав эти слова, Ена дрогнула. Её тело начало медленно наполняться цветом, и знакомый синий оттенок вновь вернулся к её коже, вытесняя серую пустоту. Она вышла из своей полной формы печали. Черты лица проявились снова, заняв своё привычное место, будто мир внутри неё начал собираться по кусочкам. Но до конца она не восстановилась. Её лицо теперь было странно разделено: правая сторона — бледно-белая, левая — полностью чёрная, как тушь, пролившаяся на бумагу. В единственном открытом глазу — чёрная склера и яркая синяя радужка, в которой всё ещё плавали остатки боли и недоверия. — А-а… п-признание в любви?! П-подожди, Злюка… т-ты что, ты… в м-меня… влюблена?.. — …Знаешь, в этом даже нет смысла. Как бы я ни ответила — или вообще промолчала — ты всё равно в итоге разревёшься. Что-то мне подсказывает, что это уже просто по умолчанию. Между ними повисла тишина — густая, давящая. Ена смотрела на Эну, затаив дыхание, а в уголках её глаз уже предательски собирались слёзы. Всё внутри неё дрожало от ожидания, пока, наконец, Эна не нарушила паузу. — …Полагаю, да. (короткая пауза, взгляд в сторону) — Подожди… подойди ко мне, пожалуйста. Ена подчинилась — шаг за шагом приблизилась, затаив дыхание. Как только она оказалась на расстоянии вытянутой руки, Эна осторожно обхватила её лицо своими когтистыми пальцами. На мгновение она просто смотрела на неё — внимательно, пристально, будто запоминала каждую черту. — Хм… И прежде чем Ена успела что-то спросить или отреагировать, Эна быстро наклонилась и чмокнула её в лоб. Ена замерла — глаза распахнулись, дыхание сбилось. В тот же миг её лицо снова окрасилось привычным синим оттенком… ну, почти. Смущённый пурпурный румянец растёкся по щекам, нарушая привычную палитру. Улыбка скользнула по губам Эны, когда она это заметила. — …Я знаю, что люблю. Правда. В конце концов, как можно не любить такое милое лицо? Грустная Ена, та, что только недавно дрожала от боли, теперь тоже улыбнулась — робко, но по-настоящему. Слёзы вновь наполнили её глаза, но на этот раз это были слёзы света, а не тьмы. — Ты ещё милее, когда улыбаешься, — мягко сказала Эна, всё ещё держа лицо Ены в ладонях. — Я люблю тебя, моя милая подруга Ена. Слёзы радости снова навернулись на глаза Ены, и она бросилась к Эне в объятия, крепко прижимаясь к ней. Эна обняла её в ответ, почти автоматически, но с теплом, которое редко позволяла себе показывать. — Я тожеее тебя люблюю!.. — всхлипнула Ена сквозь слёзы, прижимаясь ещё крепче. — Ха… ну да, я знала, что ты всё равно расплачешься, — усмехнулась Эна, качая головой, но в её голосе не было укола — только лёгкая ирония и, возможно, капля нежности. Обе девушки продолжали стоять в тишине, обнимая друг друга. Их взгляды встретились — и в них, впервые за долгое время, не было ничего, кроме спокойствия. — Обещаю, я постараюсь быть не такой… как говорит моё имя. Помягче, ладно? Потому что, честно, вся боль, которую я пережила на поле боя, ничто по сравнению с тем, как больно видеть, что я ранила тебя. — Если ты больше не собираешься быть со мной злюкой… ну, тогда мне, наверное, стоит звать тебя как-то иначе… например, милая. Эна немного растерялась и, смутившись, слегка покраснела. — «Милая», говоришь?.. Хм. Мне… нравится. Если на то пошло, мне тоже придётся как-то по-особенному тебя звать — раз я поклялась больше не делать тебе больно. Как тебе звучит… сахар? Или, может, тоже милая? Ена кивнула, её щеки вспыхнули ещё ярче, а улыбка стала почти сияющей. — А-а… Можешь… можешь поцеловать меня ещё раз? Н-но… с влажными салфетками , на этот раз…? — пробормотала она, пряча глаза. Эна снова покраснела, слегка скосив взгляд в сторону, но быстро вернула себе уверенность. — Ладно… приготовься, милая. Сморщись хорошенько. Обе девушки медленно потянулись друг к другу… их губы вот-вот должны были соприкоснуться — БАМ! Дверь распахнулась, и в комнату бодро вкатились Муни и Фрогги, словно гроза из абсурдного сна. — ХААААААААААААЙ!!! — крикнул Фрогги, зашуршав пакетом, набитым листовками. — Вы не видели, куда делся мой рекламный банан?! — …Я просто иду туда, где пахнет драмой, — философски добавил Муни, глядя в потолок. Эна зажмурилась, стиснув зубы от раздражения. — Вы прикалываетесь?.. А Ена в панике прикрыла лицо руками, вспыхнув, как лампочка. — …ой. Мы тут случайно не что-то интимное прерываем? — БЛЯДЬ, ИМЕННО ТАК!!! Её резкий крик заставил Ену вздрогнуть, от такого взгляд Эны стал с ноткой вины и она обратилась к Ене гораздо мягче. — Прости, если напугала тебя, дорогая. Хочешь, чтобы мы продолжили? Ена, с нежной улыбкой и светящимися глазами, радостно кивнула. Их губы снова встретились, и в этот момент вокруг перестали существовать все остальные — даже удивленные взгляды их ярких и жизнерадостных коллег казались далекими и неважными. Муни и Фрогги, одновременно удивлённо восклицая: — «ДОРОГАЯ»?! Муни с лёгкой улыбкой и приподнятой бровью заметил: — Похоже, вы действительно быстро нашли общий язык... и не просто слова, а что-то гораздо глубже. Конечно, ни Муни, ни Фрогги и не подозревали, что за этим теплом и нежностью стояла буря — ссора, которая привела их к этому искреннему моменту.