Запах хмеля

Утро в субботу — это маленькое, временное, но настоящее счастье. Не надо подрываться в школу. Не надо мучиться с формой, звонками и лицом училки по физике, которое будто вылеплено из недоваренного теста. Спать совсем не хочется — но эти сладкие минуты полудрёмы, когда можно поваляться в тёплой постели и посетовать на утренний стоячок — дорогого стоят. Они дают заряд на весь день: лёгкий, тёплый, как солнце за занавеской. Можно помечтать о чём-то приятном — что будет сегодня. Можно вспомнить вчерашнее — как ты гулял с друзьями, смеялся до боли в животе, и даже целовал шею Игорю — чуть дольше, чем обычно. И он не отстранился мгновенно, как бывало раньше.                                                                                           Или… может, это просто казалось? Ну и пофигу. Пусть даже показалось — всё равно было приятно. — Так, — Андрей потянулся, зевнул, сполз с кровати. — Встаём. Умываемся. Готовим креативный завтрак! Он в футболке, в старых тапках, с растрёпанными волосами и счастливым ощущением: «Сегодня — мой день». Заглянул в холодильник — до того, как мама начнёт жарить яйца. Потому что мама — страшный человек. Если бы не семья, она бы питалась только колбасой и жареными яйцами. Но, понимая, что подвергнется общественному осуждению (а ещё — папиному), она готовит «нормальный завтрак». В холодильнике — авокадо! Ещё живой. Не превратился в чёрную гниль. Отлично. Можно сделать бутеры с гуакамоле, добавить варёные яйца, нарезку, ветчину, сыр, помидоры… Думать не надо — всё есть. Андрей выложил всё на стол, поставил яйца вариться, первые ломти хлеба — в тостер. Это был сигнал: «Завтрак готовит Андрей». Если мама зайдёт — она должна понять: — Закинь ещё хлеба. — Почисти лук. — Прикрути огонь под яйцами. В кухне — лёгкий гул тостера, шипение воды. Можно идти в душ. Вернувшись, Андрей обнаружил, что еще никто не собирался помогать. Но тут — голос: — Привет, родной. Это что-то новенькое? Опять придумал? — Мама в халате, с чашкой в руке. — Доброе утро, женщина! Ты ли это — мать моя? — Чудесно, — усмехнулась она, — но ты прямо не скажешь. Ты только с подвыпендрежем. — Слово «подвыпендреж» — не из арсенала дипломированного лингвиста, — парировал Андрей, — Это называется изысканный комплимент. Он повернулся, театрально приподнял бровь: — Смотри. Повторяю ещё раз. А ты — умиляйся и тащишься от счастья. Хлеб выскочил из тостера. Мама вставила ещё два куска. — Доброе утро, женщина! Ты ли это — мать моя? Ведь каждый день я расту и становлюсь старше, а ты — всё не меняешься. Только хорошеешь и молодеешь! — Да, тонко, ничего не скажешь, — рассмеялась она. — Спасибо. Утро становится прекрасней после таких слов! Вот повезёт же кому-то… — Можешь выбрать, что добавить. Нарезку, например. — Да, ветчину добьём. И сыр — там ещё фета есть. — Фету как раз сверху крошить надо. Или резать, если не крошится. Андрей разминал авокадо вилкой, добавлял лимонный сок, специи, лук, помидоры… В это время в кухню ввалился папа — в футболке, шортах, с телефоном в руке и зевая во весь рот: — Пахнет как в гостинице… Где я? Кто эти люди? — Ты — гость на завтраке Андрея, — сказала мама. — Садись и не мешай. — Разбудите, когда будет кофе. И, если можно, тост с ветчиной и гордостью за воспитательную работу. Все уже за столом. На тарелках — тосты с гуакамоле, яйца, сыр, ветчина, овощи. Кофемашина булькает, как довольный кот. — Андрей, — сказал папа, откусив кусок, — ты был создан не только для ужинов. У тебя завтрак вышел как у человека, который читал гастрономический журнал перед сном. — Перед сном я слушал лабуду по биологии, ха-ха, — отмахнулся Андрей. — А завтрак — из того, что было. Плюс хорошее настроение. Вчера развлекся с друзьями. — Мне даже жарить ничего не пришлось, — вздохнула мама. — Это ли не счастье? — Опять лапшу на уши вешал адептам твоей секты? — поддел папа. — Я тренируюсь! — оживился Андрей. — Надо же когда-то открыть свою церковь, как Сандей Аделаджа. Я буду проповедником. Буду нести разумное, доброе, вечное — а люди будут нести мне наличку. Буду честно делиться с властями — и всё будет в шоколаде. — Концептуально. Не придерёшься, — кивнул папа. — А как же увлечение кулинарией? — спросила мама. — Не бойся, всё продумано. Адептам будет разрешено посещать только мои заведения. Типа как кошерные, только мои. Все рассмеялись. За окном — уже совсем светло. Мама взяла второй тост. — Предлагаю тост за завтрак. За то, что можно просто проснуться — и не надо ничего жарить. — И за то, что в нашем доме теперь есть шеф-повар, — добавил папа. — А не только наблюдатель у плиты. — Вы мне льстите, ребята, — усмехнулся Андрей. — Главное — не давать мне зазнаться. А то в следующий раз сделаю омлет на пару с мятной пеной. Семья доедала, обмениваясь шутками. Сцена замирала в ощущении уюта и раннего счастья. — Так, народ! — вдруг объявил папа. — Собираемся! Через 15 минут — выходим. Проверим список. — Главное — не забыть картошку, — вздохнула мама. — Опять ушла, как вода. — Я могу составить список! — крикнул Андрей из кухни. — Я же собирался на неделе два ужина готовить. Два раза! И суп на обед. — О, вот это хорошо! — удивилась мама. — А что ты задумал, юный шеф? — На один ужин — паста с курицей и грибами, соус из сливок и пармезана. Второй — тёплый салат с индейкой, печёным картофелем и гранатом. В оригинале — батат, но я не готов. Морально. Мне кажется, батат придумали те, кто не ел нормальной картошки! — Батат? Гранат?! — папа приподнял бровь. — Ты уверен? — Нормально! Надо развиваться. А на ком мне тренироваться? — А суп? — Суп-пюре из зелёного гороха. С копчёными рёбрами и гренками. Ещё зелень и семечки сверху. — Нет, ну это уже почти ресторан, — усмехнулся папа. — Надеюсь, гренки ты сам поджаришь? — Конечно! И ты будешь дегустировать, пап. Ты у нас главный критик. — Согласен. Особенно если это освободит маму от готовки борща. — Хорошо, — рассмеялась мама. — Тогда список составляет наш юный кулинар. Но не забудь обычные вещи: молоко, хлеб, яйца, масло. — Уже записал. Ещё сыр, куриное филе, зелёный горох, сливки, шампиньоны… Батат — вычёркиваем. Гранат… и немного терпения. Рёбра или… — Терпения нам всем надо, — вздохнул папа, — особенно если снова пойдём на рынок в час пик. Напиши пару Кьянти в список. — Точно! А нам сок виноградный в бутылке, дорогой красный. Я видел. — Дешевле безалкогольное вино будет. — Как вариант. Денис не возмутится? Типа — приучаешь. — Не знаю. Надо доверять своим детям. В этом смысле. — Всё! — мама встала. — Одеваемся! Кто последний соберётся — тот несёт все пакеты. — Я пошёл первым! — крикнул Андрей, уже в прихожей. — Мне нужно вдохновение и гранат! Ярмарка. Шум, толпа, запахи: сыр, копчёности, свежий хлеб, лук. Семья медленно продвигается меж прилавков. Мама оглянулась: — Так, не теряемся! Андрей, не замирай у сыра. Ты с ними как загипнотизированный. — Я просто визуализирую вкус, — парировал он, разглядывая козий сыр. — Это часть процесса. — А я визуализирую цену, — вмешался папа. — И мне уже нехорошо. — Папа, лазанья требует жертв. Мы же не можем опозориться перед Хмелецкими. — Так, за хлебом заедем в магазин, — сказала мама. — Картошку — у бабушки в платочке. У неё всегда вкусная. — Только не у той, у которой весы старые, — хмыкнул папа. — Я после неё неделю считал, как мы столько яблок съели. — Женщина с магическими весами? — усмехнулся Андрей. Вернувшись, он с удовлетворением осмотрел покупки. Всё есть. Сначала — суп. Потом — лазанья. Начать в четыре — к шести всё будет готово. Лазанья — шедевр итальянской кухни. На столе — суп-пюре из зелёного гороха, гренки, зелень, семечки. Все в сборе. Папа пробует первым — хоть и горячо. Андрей терпеть не может горячее — ест только остывшее. — Ммм… Это вкусно. Я бы даже сказал — неожиданно. — Суп не просто зелёный, — улыбнулась мама. — Он — весенний. — Спасибо. Завтра будет пост в блоге: «Суп, который примиряет поколения». — Только добавь: «…и не оставляет посуду после себя», — хмыкнул папа. — Мыть всё это — эпопея. Время ближе к вечеру. Лазанья — в духовке. Андрей пинцетом выкладывает гранатовые зёрна на салат. Папа режет багет. Мама наносит помаду у зеркала. — Что-то я волнуюсь… У меня ладони мокрые, как в ЗАГСе в девяносто восьмом. — Спокойствие, — отозвался Андрей. — Мы на финальной стадии. Вечер пройдёт под знаком вкуса и побед. Лазанья уже почти как лава. — Главное, чтобы она не была извержением, — усмехнулся папа. — Я помню твою первую… Звонок в двери. — Всё, это они! — воскликнула мама. — Собрались! Лица — мирные, голоса — дружелюбные! Папа вытер руки. Мама — последние штрихи помады. Дверь открылась. На пороге — улыбающаяся Ольга, Денис с бутылкой виски и Игорь в спортивной толстовке, с растрёпанными волосами и тёплым взглядом, который Андрей почти не уловил. Обнимашки. Хлопки по плечу. Радостный галдёж. — Ну как тут? Готовы к ужину и нервам? — спросила Ольга. — Вот, — Денис поднял бутылку. — Для случая победы. Или просто — чтобы пережить второй тайм. — В любом случае пригодится, — папа взял бутылку. — Но лучше — за победу. — Давайте сразу к столу! У нас всего час с небольшим до выхода. Андрей вынул лазанью — румяная корочка, сыр пузырится. Поставил в центр стола — как кубок чемпиона. — Всё на столе, а у нас — чуть больше часа. Садитесь, пока лазанья не остыла. Это же не пицца — в микроволновке не воскресить. Андрей, с серьёзным видом: — Представляю вам — главный игрок вечера. Сборная вкуса. Без замен. — Это как в ресторане! — засмеялся Игорь. — Только мы в тапках. — Вот бы наши тоже выложились сегодня, как ты на кухне, — добавил Денис. — Всё, — папа сел. — Сейчас еда, потом матч. Сегодняшний вечер может войти в семейные легенды. — Или хотя бы в Instagram, — подхватила мама. Смех. Раскладывание лазаньи. Разлив Кьянти. В воздухе — аромат базилика, чеснока, предвкушения. После ужина. Футбол ещё не начался. Предматчевая суета на экране. Мужчины и ребята — на диване. Мамы — надевают куртки. — Ну всё, мы в кино. Уж как проиграют — не нервничайте. Мебель ломать не обязательно. — Наши победят, — уверенно сказал папа. — Мы с Андреем — талисманы удачи. За окном — мягкий оранжевый закат. На столе — остатки лазаньи, чипсы, наполовину пустые стаканы колы. В комнате — запах еды и лёгкой тревоги. — Началось! Тихо-тихо… — скомандовал папа. Андрей придвинулся ближе к экрану, сжал пульт — как талисман. Игорь сидел рядом, стараясь выглядеть спокойным, но коленка ходила ходуном. 2-я минута. — Видел, как навесил?! — вскрикнул Андрей. — Ещё чуть-чуть — и был бы гол! — Только начало, — буркнул Денис, но подался вперёд. 3-я минута. — Ооо, почти! — Игорь подскочил, когда мяч пролетел мимо ворот. — Чуть-чуть бы ногу вытянул! — кивнул папа, наливая Кьянти. 4-я минута. — Эээ, ну это уже грубовато, — фыркнул папа. — Такое судьи не прощают. — Хотя сегодня, кажется, прощают, — хмыкнул Денис. Минуты шли. Давление росло. Андрей взвыл, когда удар улетел выше ворот. 7-я минута. — Вот это борьба! — усмехнулся Денис. — Главное, чтобы карточек не нахватали, — пробормотал Андрей. — Да это просто искусство, — рассмеялся папа, похлопав сына по плечу. Первый тайм. Инициатива — у «наших». Угловые. Давление. И внезапно — — ЕСТЬ! — закричал Игорь, вскакивая. 1:0! — АААА! — хором завопили все. — Так, тихо! — смеялся папа, хотя чуть не опрокинул бокал. — Надо повтор смотреть! — Да там просто мастерство! — Андрей вскочил. — Он их двоих просто разложил! — Вратарь отбил — а прямо ему под ногу! Ну как тут не положить! — подключился Игорь. — Красавец, — кивнул Денис. Перерыв. Кто-то доел лазанью. Кто-то пил колу. Второй тайм. Тишина. Напряжение. 54-я минута. — ВАУ! — Игорь замер. 2:0! — Прямо как по учебнику, — прошептал Андрей. — Теперь не отпустим! — выдохнул папа. — Только не расслабляться, — буркнул Денис, но глаза сияли. Были моменты — штанга, фолы, падения. Но счёт держался. Когда прозвучал финальный свисток, все облегчённо выдохнули. — И это победа! Счёт 2:0! Героическая игра! — торжествовал комментатор. — Красавцы, — сказал Денис, хлопнув папу по плечу. Андрей уже печатал в телефоне. — Что, фотку выкладываешь? — спросил Игорь. — Ага. «Лучший вечер лета», — усмехнулся он. Поздний вечер. Звонок в дверь. Мамы вернулись — в приподнятом настроении. — Ну, как наши? — Победа! 2:0! — доложил папа. — Всё по-науке. — Даже не пришлось ругаться — всё было красиво, — добавил Андрей. — А у нас — фильм про семейные отношения, — сказала Ольга. — Типа: «Займись детьми, пока они не занялись тобой». — Интересно, я бы посмотрел, — отозвался Андрей. Все сидели в гостиной. Мамы — в уютных кофтах, с чаем. На столе — остатки торта. — Фильм был милый, — сказала Ольга. — Там парень из пекарни завоевал сердце шеф-повара. В жизни так не бывает. — Почему? — улыбнулась мама. — У нас Андрей давно завоевал наши желудки. — Погодите, — поднял палец Андрей. — Скоро будет ещё. Я созреваю духовно. — Духовка тоже созревает… к переезду на дачу, — тихо бросил папа. — Нет, правда, Андрей, ты прям молодец, — сказал Денис. — Ты не просто готовишь — ты это объясняешь. Захотелось самому в магазин пойти. — Я сейчас засну, — зевнул Игорь. — Ой, и правда. Поздно, — Ольга встала. — Витя, Алена, огромное спасибо! — Спасибо, что пришли, — сказала мама. — Приятно, что поели, попили, поболели, кино посмотрели — и везде успешно. Гости собрались. Игорь лениво обнял Андрея, еле слышно: — Пока… За окном — ночной город. На кухне — мягкий свет. Папа с чашкой. Мама рядом. Андрей — на подоконнике, с телефоном. — Да, хороший выдался день, — сказал папа. — Победа, ужин, гости. — Да. Иногда жизнь складывается как надо. Хоть и без батата. — Уже загрузил фотку салата, — буркнул Андрей, не отрываясь от экрана. — Самый честный критик. — Я всё. Падаю. Он чмокнул папу и маму — и пошёл к себе. На пороге — тихо, почти шёпотом: — Still loving you… Папа и мама переглянулись. Медленно погас свет. А в комнате — тишина, наполненная тёплым, живым счастьем.