Запах хмеля

На кухне пахло чем-то запечённым — сладковато, с лёгкой горчинкой, как будто Рома решил поэкспериментировать как кулинар. Гудел холодильник, натужно, будто переживал за продукты. За окном осенняя мряка похожая на сумерки. В этот раз Рома угостил тем, чем «разбогател» благодаря подгону от родителей. Андрей сидел за столом и делал домашку. Удивительно, но Рома тоже сел заниматься. Не рисовать. Не наблюдать. А именно — делать уроки. Видать, приперло. Обычно он использовал каждую минуту с Андреем, чтобы поймать взгляд, линию шеи, изгиб плеча — и запечатлеть. Но сегодня — нет. Сегодня — реальность. — Слушай, — начал Андрей, не отрываясь от тетради, — расскажи про отца. Он ведь где-то есть? Я уже спрашивал… Рома пожал плечами, потянулся за кружкой с остывшим чаем, обхватил её ладонями — будто пытался согреть не чай, а себя. — Не знаю. Я его не помню. Уехал ещё в 2002-м. Или, может, в 2003-м. Он сделал паузу, глядя в окно, где дождь стекал по стеклу, как слёзы. — Мы тогда и так перебивались с хлеба на воду. Он нигде не работал — типо художник. Но, как мать говорила, «от слова худо». Усмешка — горькая, без злости. — И, по её же словам, я в него пошёл. Потом он исчез. Вроде как в Амстердам укатил. Всё. — Не пробовал искать? — Не приходило в голову. Наверное… и не хотелось. Андрей отложил ручку. Посмотрел на Рому — не с жалостью, а с той самой сыновней болью, что рождается, когда сравниваешь чужую пустоту — со своим теплом. — Знаешь, ведь у меня отец не родной. Но я никогда от него не видел ничего кроме любви. Мне кажется, это не потому, что он сильно маму любит. Или, наоборот, именно потому. Пальцем меня ни разу не тронул. Мама могла — заупрямиться, заорать, влепить сильно. А он вставал между нами. От родной матери защищал! И ведь я реально чудил тогда. Но в какой-то момент стало так стыдно, что я будто проснулся. Начал учёбу тянуть, помогать по дому — ужин приготовлю, траву покошу, к бабушке съезжу. И прикинь — это ещё и выгодно! Попросить можно всё, что угодно. А до этого всё было наоборот: бардак, уроков ноль, я где-то шляюсь, родители в школу бегают, скандалы, слёзы, обещания… и на третий день — по новой. — Ты крут. Не каждый в четырнадцать так башку включает. Андрей хмыкнул и потянулся к подоконнику, поставил туда локти, уставившись в тёмнеющее окно. — А щас вообще обнаглел. Прикинь, заявил что хочу вечеринку как в американском кино. Знаешь, родители уходят, и в приличном доме собираются тинэйджеры, нажираются, трахаются во всех углах и спальнях, курят траву, рыгают в бассейн и разносят пол дома в труху. — Ну это не у нас в стране. И когда это было? — Да прямо перед твоим отходом… — И как же? — Я убедил, что так лучше. ну во-первых, всего шесть человек, проверенные люди, никто не курит, Хмеля не пьет, но не в этот раз, ха-ха, я его напоил и уложил спать и… — Ничего себе! — Рома широко распахнул глаза. — Ты даёшь! А квартира-то цела? — Да ничего такого… — Андрей опустил глаза. — Просто он спал как убитый, а я только что и смог — то поласкать, да поцеловать спину и попку через трусы… Рома вскинул брови, ухмыльнулся: — Начинающий насильник-извращенец! — А чё делать? — Андрей развёл руками. — Такая красота лежит рядом… Я даже… ну… Он замялся, посмотрел в пол. — Точно сексуальный маньяк! — хохотнул Рома. — Иди ко мне, маньячек! — Кончил, глядя на него, — выпалил Андрей. — Вот просто так. Псих. Теперь совесть мучает, сволочь… — Ну ладно, не убудет. — Стыдно… ведь ему не могу рассказать. И про тебя тоже… Голос дрогнул. — А ведь себе я говорю: «Я люблю его». — А он? Что он? — ХЗ… Мы даже об этом не можем говорить. Я ссыкуюсь, что он оттолкнёт. Перестанет дружить. Он встал, прошёлся по кухне, как зверь в клетке. — А с другой стороны — тоже хрень не здоровая. С его стороны представь! Голос стал резким, почти отчаянным: — Дружим же уже так плотно — с весны! На три недели летом расстались — и всё. Он замер, повернулся к Роме: — Причём родители так сами подружились, что ещё похлеще нашего! Ну, не похлеще, но очень! Мы минимум дважды в месяц — или шашлыки, или футбол вместе смотрим, или куда-то ходим. И это — вшестером! Почти всегда. Или даже они без нас — вчетвером! Вот в театр ходили, как порядочные! Он махнул рукой: — Это всё после аварии… потом расскажу. Глаза блестели. — Короче, мы дружим домами. Мамки тоже нашли общие интересы. Мы домой друг к другу ходим, как к себе. Ночуем, когда хотим. И тут — тишина. Он опустил голову. — И вот такая хрень. Первого сентября в школу… прикинь… и как раз мы так поздно приехали — прямо 31-го. Голос стал тише, почти шёпотом: — Утром встретил Хмелю… не узнал! Капец… ну другим человеком стал… или меня переклинило? Я не понял. Он поднял глаза — прямо, честно: — Короче, я понял не сразу… что втюрился, блядь, как в кино! Только в парня. Пауза. Он сжал кулаки. — И меня это тоже подкосило, знаешь. Как дубиной по башке — бамм! И всё — потерял покой. Рома посмотрел на него — спокойно, почти по отечески: — Так ты же говоришь, что и так каждый день видитесь. — Да! Вот в этом и засада! Андрей сел, уткнулся лбом в ладони: — Это не когда ты влюбился и ищешь встречи. Он уже рядом. И сколько хочешь — да. Но… Он поднял голову: — Меня не типало, если нет его рядом — нет и ладно. И в отпуске я забыл про него. Ну, не забыл, но спокойно. Глаза — полные боли: — А тут… понимаешь… вижу каждый день, через день… домой ко мне ходит или я к нему. Нет проблем! — Так чего тебе ещё надо?! — воскликнул Рома. — У многих и этого нет! — Да хрен его знает, Ром! — Вот и не выделывайся! Радуйся жизни, какая есть. — Б***ь, может, я много хочу? — Это точно! — Рома откинулся на стуле. — Три месяца — и чем ты недоволен? Влюбился — трёх месяцев нет! И при этом у тебя есть любовник! Он усмехнулся: — Это вообще что? Уже месяц почти. Хорошо устроился! — Лаки кид, — пробормотал Андрей. — Как ты там излагаешь? — Типа того. Рома наклонился вперёд: — Эндрик, наглый тип. Масса народа твоего возраста будет дрочить на порнуху годами! Годами! И до 25, и больше! А когда добираются до влажной пизды — кончают ещё до начала процесса! — Ну как же? — Андрей нахмурился. — Половина баб так и не узнают, что такое оргазм! — Ты в медицинский готовился — на сексопатолога? — Нет… Учителя хорошие… — И кто же? — Да, ну. Не сейчас. Андрей рассмеялся — с облегчением, с благодарностью. — Ладно, убедил. Видишь, как полезно с тобой общаться? — Полезно и мне тоже, ха-ха… Андрей замолчал. Потом — тихо, будто сам себе: — Я просто хочу, чтобы меня любили… чтобы он меня любил… как я его. Рома долго молчал. Потом — мягко, как прикосновение: — Слушай… Он, может, вообще не понимает, что с ним происходит. Он посмотрел в глаза: — Он, возможно, и би. Или натурал. А может — вообще ещё не дорос до этих мыслей. Пауза. — Ты про себя многое понял — это круто. Но ты же его любишь. Голос стал твёрже, но тёплый: — Так дай ему тоже время. Не дави. Просто будь рядом. Он улыбнулся — чуть грустно: — Это уже много. У многих и этого нет. Андрей чуть кивнул, но не обернулся. Он смотрел в темноту, и лицо его было серьёзным, почти взрослым. — Я думаю о нём каждую, б***ь, минуту. Радуюсь каждой встрече, как дурак. И всё это — на фоне родителей, которые тоже подружились. Мы почти семья, прикинь. Можем ночевать друг у друга когда хотим. Дома — как дома. И всё это делает больнее. Потому, что он рядом. И всё-таки — далеко. Пиздец. Только вот... — Что, вот? — Я животное. Я просто хочу его. Целиком. Каждую его черту. Его запах. Его голос. — Ну это нормальное желание. — Б***ь. — Могу я чем ни будь помочь... – Рома обнял Андрея и повалил на диван. Рома придавил Андрея всем своим телом, хоть сам он не больше и не выше его. Так приятно размякнуть под ним. Уста сомкнулись и понеслось. Ласки, объятия, поцелуи… Рома проторенной дорожкой прошелся вниз и без остановки принялся ласкать… Через пару минут нехитрой борьбы Андрей придержал Рому за голову руками и остановил. — Подожди немного. Рома откинулся набок, — Что такое? — Подожди, – он потянул Рому к себе для поцелуя. — Ром, я тоже хочу так. — Ого, похвально! Что-то новенькое, давай. — Не, ну ты не перегибай. Как ты это … когда первый раз. Не противно было? — Ах ты об этом. Легко! Смотри. Дай, – он взял Андрея за руку, сложил его кисть и засунул указательный палец себе в рот. И так эротично облизал и опять в рот. — Давай так же, на, свой. – Андрей повторил. — Видишь все просто. А теперь мой. – Рома провел своим указательным по губам Андрею. — Подожди, вот еще для верности, – Рома прильнул к губам и засунул язык как можно глубже несколько раз. — О-хо-хо! — Теперь мой, – он еще раз поводил пальцем по губам и потихоньку вошел внутрь. — Давай языком попробуй. – Андрей старательно выполнял упражнения. — А теперь игра! Угадай мелодию! — Это как? — Щас. Рома слез с дивана и взял из ящика стола два презика. Вскрыл сразу обе упаковки. — Один сюда, один на палец. — Дай я, – нетерпеливо потребовал Андрей. — Практические занятия по школьной программе? — Ага. Не зря в школу ходим! – Андрей, как по инструкции, натянул презик, развернув резинку до основания. Рома то же самое, только просунул два пальца внутрь и раскатал. — Так ложись, пониже давай, вот так, – Рома уложил Андрея на спину посреди дивана а сам залез и сел ему на грудь. — Чтоб совсем интересно было, закрываем глаза. – он взял футболку свернул в повязку и закрыл лицо и глаза Андрея. — Вау дас ист фантастиш! — Тебе понравится. Только надо от смазки обтереть. По идее сначала надо было пальцами а потом уже членом. Но на то и игра. Рома сразу провел по губам членом в презике а потом пальцами в презике ткнулся на сантиметр внутрь между губ. Откинулся назад и опять поцеловал в губы засунув язык глубоко, глубоко. Потом вернулся в положение сверху. И вставил свой член наполовину прямо в рот Андрею. И замер. — Занавес! – и повязка слетела с глаз. Андрей и так догадался, что у него во рту. Легкий рвотный рефлекс все же проскочил, но Андрей подавил его. Рома сам вынул и еще раз поцеловал Андрея в губы. — Все, дружище, первый урок из курса юный минетчик ты прошел, дальше сам. — Не так уж и страшно оказывается. — А ну подвинься, дай полежать спокойно. Они поменялись местами, и теперь Рома лежал на спине, а Андрей — на левом боку, опустившись пониже. Он взял в руку член Ромы, сделал пару движений и как бы рассматривал с какой стороны подобраться. Андрей сложил губы бантиком и прикоснулся к самому кончику. Вид Роминых причендалов с презиком смущал своей необычностью. — Начал хорошо не разменивайся на детали! Андрей прыснул от смеха. — Не смеши, мне надо сосредоточиться! — Сосредоточься по глубже, пожалуйста. — А - а, – выкрикнул он и заглотил на сколько смог и начал сосать так, как это видел в исполнении Романа. — Язычком, язычком! Андрей старательно осваивал навыки, повторяя все что раньше делал Рома. Не так-то и просто, надо работать по полной! Время от времени Андрей отрывался передохнуть, продолжая подрачивать. Потом Рома потянул Андрея для поцелуя. Андрей, не прекращая дрочить добрался до губ, потом опять вернулся и еще интенсивней продолжил. И вот наступила развязка. Андрей отчетливо почувствовал, как Ромчик весь содрогнулся и застыл в напряжении, а член пульсировал во рту и выбрасывал в презик скопившуюся энергию… Оба откинулись на кровать и Рома тяжело выдохнул. — Ну, как? — Неплохо для начала. Так давно этого не было… — И как давно? — С конца лета. А тебе как? — Блин, все так…, необычно. Масса ощущений, но мне понравилось. — Я в тебе не сомневался, талант на лицо! То ли еще будет! В следующий раз без презика! Тренируйся! — Да есть еще вопросики. — Не спешим, не гони. Давай лучше сюда. Залазь. Полежим немного. Андрей пристроился с боку закинул ногу на Рому и приник в обнимку. Через пару минут Рома подложил подушки и улегся так чтоб повыше головой пристроиться. Андрей встал на коленях поверх Ромы. Рома обхватил руками за ягодицы и направил член Андрея себе рот. Рома сам управлял интенсивом. То ускорясь то замедляясь движения… Перед залпом, Рома не отрываясь от процесса раздвинул две половинки, и пальцем нащупал анус и чуть чуть надавил. Еще минутка и Андрей разрядил в Рому свой пистолетик. Рома в этот момент уже приложил подушечку пальца к анусу и словил пульсацию. Андрюха замер от неожиданности. — Что это было? — Как, понравилось? — Так прикольно! Все офигительно! Щас заплачу! — Ну, что ты, малыш, все же хорошо! Плачь от счастья! — Украденное счастье? — Ну вот опять усложняешь. Заткнись и вали уже. — Ой, опять время пролетело. Пять минут и бежать. Андрей еле успел заскочить в квартиру. Буквально перед носом у родителей. Бегом в спальню и переодеться. Натянув штаны и футболку, Андрей услышал как хлопнули двери. Бляха муха! Успел, ебушки воробушки! Андрей вышел из спальни, прихватив первый попавшийся под руку учебник. Рюкзак он швырнул под письменный стол и не успевал его раскрыть. — О, привет! Вы уже? – с наигранным интересом выпалил Андрей. — Да, а что? Ты не ждал, время почти семь, – сказала мама. — Все правильно, заработался, уже семь. И есть хочется. — Привет, сынулькин! Как настроение? – спросил папа. — Прекрасно! Все в полнейшем порядке. Еще бы в школу не ходить и счастье было бы абсолютным. — ... абсолютным но не долгим. Так, кормить будут сегодня? Я зверски голоден. — Уно моменто! Ужин прошел в теплой семейной обстановке. Болтали о международной обстановке и делах внутри страны. Ни о чем в масштабе отдельной семьи и «ужас, что творится вокруг» в масштабах страны. После ужина времени на отдых не оставалось, все что не успели в понедельник и сегодня придется доделать. Благо это гуманитарка. Надо написать про Гоголя а для Игоря эссе про Булгакова. Капец, как про таких «глыб» в двух словах объяснять двух словах? Надо выделить какой то один аспект и размазать. — hi. — buenas noches, – ответил Игорь. — 2 эссе по гоголю и булгакову сейчас накрапаю и мне останется полистать географию. У тебя как? — все ок, как раз листаю географию и жду эссе. — минут сорок надо, а тебе еще и переписать. Не засни. — давай мастер словесности ебашь. Андрей стал размышлять. Гоголь, что мы знаем про него? Ну то, что он больной на всю голову, это понятно. Причем оба, Булгаков тоже. Все эти заморочки начиная от родителей и душевной болезни и сопровождавшие всю жизнь. И при этом никто не считал его ненормальным. Дурацкие привычки... рукоделие, спать сидя, отношения к женщинам. Все основные произведения написал в молодости! А потом? Практически ничего. Какой-то перепуганный на все. Хотя, именно такие и становятся великими. Они как то по другому видят и чувствуют, пишкт, сочиняют и исполняют. Это и цепляет публику? Тупо не стандартный подход. Ведь если взять того Ревизора, мать его! Как же написано черт побери! А еще Андрей вспомнил как в прошлом году смотрел старую постановку советских времен. Папа сказал, что там играли гениальные советские актеры. Андрею понравилось. Такие образы. Диву даешся, это просто ходячие архитипы людей! Просто в каждом легко найти черты персонажей Ревизора, Мертвых душ и других произведений. Тонко! И при этом Гоголь нес такую чушь про украинский язык и культуру. Такое... Андрей открыл страницу в Википедии, посвященной Гоголю. Ни хрена себе! День рождения 20 марта! Вот это поворот! Фух, слава Богу по юлианскому календарю... Так, все понятно, как теперь облечь это в путное эссе? ... Ничего в голову не лезет... Он еще и рисовал хорошо... надо Роме рассказать. Так а Булгаков. Тот еще фрукт. Да к тому же почитал Гоголя как своего учителя. Если у тебя учитель того..., то и у тебя с крышей не все ок! Опять куча мистики и тайн... «Жизненный и творческий путь Михаила Булгакова полон тайн и загадок. Только человек, который познал все грани жизни – от низкого падения в бездну наркотической зависимости до блаженства истинной любви, может писать вечные произведения, которые будут жить столько, сколько жить будет весь род человеческий.» Ну вот тоже самое только ненормальный может написать гениально. ненормальный = гений Полная аналогия...О! Идея! Так и запишем. Общие черты в творчестве великих..., не как то нудно. Короче, если я допер, то до меня точно кто-то сравнивал. Андрей открыл новую закладку в Гугл. – Запрос – «Гоголь и Булгаков». В ответ вывалилась куча статей про сравнение их творчества. Тут можно набрать тезисов и слепить в сочинение. Н Гоголь и М Булгаков — два великана...творили в сложные времена...мастера гротеска, сатиры...Киев... Москва... мистика....творчество не стареет, потому что о главном... Отличненько, так и назовем: «Тени над городом: Гоголь и Булгаков». Через 10 минут все готово, пару исправлений и пишем начисто. Фух, надо перевести дух. Андрей вышел из спальни, пошел к кухонному углу, хлебнул газировки. Пошел в туалет..., В ванной умыл лицо холодной водой. — Чего не спишь? – это папа тоже вышел по нужде. — Не спрашивай, у меня там Гоголь и Булгаков в одном флаконе! — Прости, Господи! На ночь глядя такую дрянь читать, вот присниться тебе не дай бог! Андрей вернулся к себе в комнату. Так, теперь Булгаков для Хмели... А тут мы спросим у Гугла, что их разъединяет... или разделяет... Андрей проработал тезисы и получилось сочинения для Хмели основанное на противопоставлении Гоголя и Булгакова. Б*я, я гений! – подумал про себя Андрей.Гоголя и Булгакова часто вспоминают рядом. Но, несмотря на сходство, их разделяет...Его произведения проникнуты...Булгаков, напротив, ...Гоголь рисует мир какБулгаков — какГоголь уходит в себя,Булгаков – И вывод из этого бреда юного гения-полуночника. Расстояние между ними – это путь от отчаяния до иронической веры. Поэтому Гоголь — это предчувствие тьмы, а Булгаков — это вспышка во тмье. Итого: «Гоголь и Булгаков: между ужасом и надеждой». Андрей в чат Игорю: — Спиш. — Не, тебя жду. — Все готово, держи. Завтра скажу, что говорить. — Ага, спасибо! — переписывай, подрочи и спать! — тогда завтра)) ловлю на слове)) Пошутили и хватит. Ну теперь спать. Пусть приснится Хмеля... голенький... как Давид... Андрей проснулся от боли в запястьях. Расплющив глаза он увидел, что над собой звёздное небо. Он было вернулся, но ощутил, что он связан! По рукам и ногам! Чё за хрень? При этом его болтало из стороны в сторону. Пытаясь сообразить что происходит, Андрей пытался осмотреться по сторонам. Со всех сторон его тело было чем то зажато. Странно, но со спины что-то теплое а спереди, коленям он упирался в какую-то деревянную конструкциюа сам он лежал на левом боку на сене. Так ещё раз! Чё за хрень? Он связанный лежит на охапке сена и болтается из в стороны в сторону. Странные звуки вокруг. Скрипы, будто телега волочится по дороге, топот копыт, неспешный. Какие то стоны... Андрей вывернулся и запрокинув голову назад попытался приподняться. Спереди в такт движению всего он рассмотрел два темных пятна. Что это? Или кто? В смысле, кто? Где я? Это что, я связанный в телеге и меня куда то везут? Ебануться! Ночь на дворе! Стоп! Мне же в школу с утра! В этот момент Андрей почувствовал толчее того самого теплого, что было прижато к его спине. Блядь, я не один. По ходу это чье то живое тело у него за спиной! — Ебать! Кто здесь!? – заорал Андрей. — где я? Ты кто? – Андрей отчётливо слышал голос Игоря. — Хмель! Чё за хуйня? Где мы? — Я нихуя не понимаю! Мы бухали с какими-то мужиками и жрали. ... — Мы в какой-то деревне... — Какой нах деревне? — Я никогда не был ни в какой деревне! Но тут Андрей действительно почувствовал что он выпивший. И его мутит и страшно хочется пить. — А ну, тихо там! – Андрей услышал резкий окрик из-за головы и почувствовал тычек в ребра, видимо дрючком. Них** себе! Что за произвол? Это шо мы так нажрались до беспамятства и так чудили что нас повязали и везут в ментовку? Не может быть! Хмеля не пьет! И я бы не стал всякую дрянь пить! А по ощущению во рту явно не мерло и не Шардоне а какая-то вонючая гадость типа самогона! Стоп! Я никогда не нюхал и не пробовал самогон! Только раз папа с Денисом на даче пили колганивку, это настойка на какойто травке. Запах алкоголя с как у настойки. Хмель ты что помнишь? Какого хрена мы тут? — Не знаю, нам сказали, мы должны отпевать покойницу... — Шо ты несёшь, какую покойницу!? — Б***ь, где родоки!? – от переизбытка чувств и возмущения Андрей потерял создание, впал в забытье. Все как в тумане и темноте. Телега остановилась и была какая то возня. Андрей ничего не понимал. Вроде бы его куда-то поволокли а потом бросили на пол. Андрей вроде заснул. Звуки стихли. Андрей проснулся от толчков в плечо и спину. Хмеля будил его, приговаривая — Проснись же ты, Дрон! Быстрее! — Где мы, е***ь!? — Не матерись в божьем храме! – одернул его Игорь. И точно, Андрей приподнялся и огляделся. Он в каких-то лохмотьях босой, почему то без трусов. Лохмотьях в виде единого куска материи, по сути тряпки с прорезью как пройма для головы и опоясаный веревкой. П****ц! Что за постановка? Обернувшись на Хмелю, Андрей вообще выпал в осадок! Это уже слишком! Хмеля абсолютно голый ползал вокруг Андрея на коленках с мелом в руках и пытался нарисовать круг на дощатом полу. Это конечно приятно, но сейчас нах не до этого. Всё ещё непонятно что черт побери происходит. Хмеля пошел на второй круг и при этом он четко вслух читал «Отче наш...» без запинки. — Игорь! Очнись !Что ты делаешь? Прекрати! — Ты с ума сошел! Скоро начнется! — Что начнется? Игорь! — Ну это, нечистая сила! Сейчас прокричит петух и пробьет двенадцать! Нам до шести надо молится! — что ты несёшь? Какой молится? Чё за бред?? — ты дурак? Посмотри туда! — Куда? – Андрей обвел взглядом помещение. В тусклом свете одной огромной свечи, что стояла внутри обведенного мелом круга Андрей с трудом рассмотрел очертания стен и колонн. Точно они внутри церкви! Зрение прояснилось, Андрей привык к темноте. Он видел отблески от образов разрешенных по стенам. Где-то впереди очертания алтаря. Перед ним на кафедре стояло что-то чёрное как длинный ящик. Мороз по коже пробил Андрея от макушки до пят! Это же гроб! — Хмеля, – в полголоса позвал Андрей. Кругом стояла кромешная тишина. Андрей слышал только как Хмеля читает молитву. По ходу «Символ веры». Ну да, от бабушки он знал чуть больше чем 90% с портом верующих в нашей стране. Хмеля не реагировал. — Хмель! – жёстко рявкнул Андрей. Он схватил Игоря за плечо и развернул его к себе. От увиденного в следующую секунду Андрей лишился чувств и провалился в безсознанку. На мгновение вместо хмели он увидел лицо Александра Николаевича. Это п*****ц! – только то и успел выдавить из себя. Николаевич как-то по пиздоватому лыбился выдвинув подбородок с козлиной бородкой вперёд. На голове у него скособоченно красовалась шапка Мономаха. Андрей очнулся и не поверил своим глазам. Он подумал, все это ему сниться, потому, что такого просто не может быть! — Б***ть, но и думать про то, что ему сниться он не может во сне! Странно но все вокруг выглядело по другому! Круг, обведенный мелом он как бы был, но виден был едва ведь пол был из белоснежного мрамора! Что за хрень? Темная деревянная церковь теперь превратилась в огромный белоснежный храм. Но перед алтарем по прежнему стоял черный гроб. Странно, но Хмеля стоял рядом, по прежнему голый но почему то в облачении бейсболиста. В шлеме и в защите на груди и ногах. На руке ловушка. И тут Андрей ощутил, что сам в шлеме и с битой в руках. Руки запотели внутри перчаток. Белые кожаные перчатки. Бита тоже белого цвета а в остальном как бы налегке, в том же «плащике». Игорь не сидел как положено кетчеру а стоял рядом. Он не молился а всем видом показывал что готов к отражению нападения. Впрочем вид был того, не очень. Между ног болтался огромный член как у Приапа, или как там его правильно. Андрей не помнил. Андрей оглянулся по сторонам. Вроде тихо. Игорь же постоянно следил за периметром. Вид был припиздоватейший, да и томик Евангелие и кафедра тоже исчезли. Вдруг послышался нарастающий звук. То ли гул то ли свист, что то среднее. Звук был объемный и распространялся отовсюду вокруг. — началось, – спокойным голосом сообщил Игорь. И после паузы добавил: — уже почти половина первого. Интересно, откуда он знает?. Ни часов, ни гаджетов, ничего! Звук достиг определенной мощности. Неприятный но терпеть можно. На фоне звука добавилось какое-то движение и звук со стороны гроба. Раздался писк, потом щелчок и крышка гроба начала подниматься как крышка багажника с приводом открывания. Крышка стала почти полностью. Из под крышки действительно виднелись цилиндры привода с полностью выдвинутыми штоками. Это все. Я сошел с ума... На этом все прекратилось картинка исчезла и Андрей дальше уже цельной картины не помнил. Только отдельные кадры сменяли друг друга как фотографии. Как в них полетели бейсбольные мячи со всех сторон. Но все как в замедленной съёмке. Андрей успевал размахнуться и отбить все приходящие мячи. Они летели на диво медленно, десятая часть метра в секунду, не больше. Игорь ловил их и швырял обратно. Потом кадры менялись, менялись и храмы. Капец от Софии Киевской до Софии Константинопольской. От внутренностей Аахенского собора до Саграды Фамилии. Жесть! При этом поле боя увеличивалось. Хмеля преобразился в Чарли Шина из «Горячих голов» при этом с волосатой грудью и ногами. Капец. Игорь косил демонов из пулемета налево и направо, постоянно выкрикивая для меня направления откуда угрожает опасность. Эти кадры, короткие как гифки, мелькали без остановки. Вот уже Игорь сидит на турели и строчит и спаренных пулеметов, как зенитка. Мерзкие твари как детёныши из ужастика «чужой» разлетались на куски оставляя пятна жижи и плоти на стенах очередного храма. В этом ужасе и хаосе он почувствовал что отвернулся от Игоря, прикрывая его со спины и и вдруг почувствовал как тот трясет его за плечо. — Что там!? Хмель! — Андрей, просыпайся! Перед глазами была улыбающаяся мама... — Мама! Как хорошо! – тут Андрей понял, что он вернулся из царства Морфея, причем недружелюбного. Это был кошмарный сон. Весь мокрый и липкий Андрей почувствовал будто его окунили в жидкий клей и бросили обсыхать. — Что ты, сынок? Поймал страшилку во сне? – Андрей сел на кровать и обхватил лицо руками, как бы пытаясь снять пелену с глаз. — Ой, мама, капец! Такое привиделось! Боже, какой бред! — Ну ничего, поторопить, – мама нежно провела рукой по мокрому лбу. Если мама сама пришла будить утром это значит, что точно уже времени в притык. Хорошо если батя подкинет, тогда не опоздаю. Все, побежали! За завтраком написал Игорю — Проспал, беги на выезд* или сам.