XXV.I

Утро началось с легкой паники — нужно было срочно выпроводить Сынмина, пока тот не развалился на диване навсегда. Благо, Сынмин и сам не был фанатом затяжных прощаний: выпил кофе одним глотком, скривился от собственного существования и, прикрывая глаза от «смертоносного утреннего солнца», пробормотал что-то невнятное про «никогда больше не пить». — Ты жив? — Джисон притворно-сочувственно похлопал его по плечу, едва сдерживая улыбку. — Нет, — простонал Сынмин, натягивая кроссовки на босые ноги. — Я — призрак. Найди мне жену, роди моих детей и скажи им, что я умер красиво. — Обязательно, — засмеялся Джисон, подталкивая его к двери. — Только не падай в лифте, ладно? Дверь захлопнулась, и квартира наконец погрузилась в тишину. Один. Совсем один. И это было… потрясающе. Потому что сегодня придет Минхо. Джисон ухмыльнулся сам себе, схватил пакет с мусором и принялся лихо собирать следы вчерашнего веселья. Пустые банки, смятые салфетки, забытую шапку. Каждый брошенный в мешок предмет казался теперь не хламом, а ступенькой к чему-то важному. К нему. «Мой парень» — мысль пронеслась в голове, и сердце екнуло, будто споткнулось о собственный ритм. Он даже приостановился, давя на внезапно сжавшиеся легкие. Его парень. Его Минхо. Джисон достал телефон, открыл календарь и обвел пальцем вчерашнюю дату — 25 января. Он никогда не был тем, кто помечает дни рождения, годовщины или прочие «важные» даты. Чаще всего вспоминал о них только тогда, когда друзья обиженно писали: «Ты забыл, да?» Но этот день… Этот день хотелось выжечь в памяти. 25 января. День, когда Минхо стал его парнем в реальности, а не в его снах и пустых грезах. День, когда все изменилось. Сообщение от Минхо пришло, когда Джисон только закончил уборку. Минхо: Я уже еду. Буду через 10 минут. Джисон в панике бросился к зеркалу. «Что надеть? Как я выгляжу?» В итоге он остановился на своей самой удобной, пусть и не самой презентабельной пижаме. Голова все еще немного гудела после вчерашнего, и хотелось спать — он почти не сомкнул глаз ночью да и после ухода Сынмина. Не успел он привести себя в порядок, как в дверь позвонили. Джисон с трепетом в сердце бросился открывать, чуть не споткнувшись на ровном месте. — Привет, — Минхо улыбнулся, поправляя съехавшую набекрень шапку. — Привет, — ответил Джисон, и они замерли на несколько секунд, просто глядя друг на друга. Джисон замер в дверном проеме, будто его ноги внезапно приклеились к полу. Что теперь делать? «Пригласить раздеться?» — Слишком прямо. «Просто обнять?» — А вдруг Минхо это не понравится? «Поцеловать?» — Сердце тут же застучало где-то в горле, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он чувствовал себя подростком на первом свидании (таким он и являлся) — глупо, взволнованно, будто внутри него включили какую-то странную вибрацию. К счастью, Минхо, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь, слегка сутулясь, словно пытаясь стать меньше. На нем была та же серая толстовка с капюшоном, что и вчера — мешковатая, словно броня, скрывающая его от посторонних глаз. Джисон поймал себя на мысли, что безумно хочет стянуть ее с него, провести ладонями по его плечам, почувствовать под пальцами тепло кожи… Но вместо этого он лишь нервно сглотнул и закрыл дверь. Не сейчас. Не так быстро. Они устроились в комнате Джисона — Минхо аккуратно присел на край кровати, будто боялся занять слишком много места. Джисон включил мультфильм, который они начали вчера, но ни один из них не смотрел на экран. Джисон украдкой скользил взглядом по профилю Минхо — по резкой линии скулы, по губам, слегка поджатым в задумчивости. А потом… Бинты. Из-под рукава толстовки выглядывал край белой марли, аккуратно, но плотно обмотанной вокруг запястья. — Что это? — Джисон не сдержался, схватив его за руку раньше, чем успел подумать. Минхо вздрогнул, словно обжегся, и попытался отдернуть руку, но Джисон не отпускал. — Это? — Минхо фальшиво рассмеялся, но в его глазах мелькнуло что-то тревожное. — Да так… ерунда. Он все же вывернул запястье, показывая плотные бинты, охватывающие руку от ладони почти до локтя. — Собственно, из-за этого я и оказался в той… в больнице. Но теперь всё хорошо, не волнуйся. Он потянулся к ноутбуку, явно пытаясь перевести тему, но Джисон мягко сжал его пальцы, не давая ему убежать — ни физически, ни в этот разговор. Что сказать? «Мне жаль» — звучало бы как жалость. «Это из-за бывшего?» — слишком резко. «Я здесь» — банально. Вместо слов он просто провел большим пальцем по неповрежденному участку кожи над бинтами — осторожно, как будто Минхо мог рассыпаться от одного неловкого движения. — Не надо так, — прошептал Минхо, но не отстранился. — Как надо? — Джисон поднял глаза на него. Минхо замер, его дыхание стало чуть быстрее. — Не знаю. Джисон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он хотел обнять его. Прижать к себе так крепко, чтобы ни одна плохая мысль не могла пробиться между ними. Защитить. Спасти. Принадлежать. Но это был всего лишь их первый день. Джисон сделал глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в воду, и медленно, очень осторожно склонился к Минхо, пока его голова не коснулась плеча. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его можно услышать даже сквозь толстовку. Минхо замер — на секунду Джисон испугался, что сейчас его оттолкнут, что он переступил какую-то невидимую черту. Но затем плечо под его щекой расслабилось, а вокруг его собственных плеч осторожно обвились теплые руки. Минхо даже придвинулся ближе, аккуратно подстраиваясь под него, и Джисон почувствовал, как по его спине разливается приятное тепло. А потом — легкий вес на макушке. Минхо положил голову поверх его, и от этого простого жеста в груди что-то сладко сжалось. Они так и сидели, сплетенные воедино, под монотонный голос персонажа из мультфильма. Дыхание Минхо стало ровным и глубоким, его пальцы слегка разжались на руке младшего. Джисон очнулся от того, что экран телевизора уже погас, оставив лишь черный прямоугольник с бегущими титрами. Он вздрогнул и поднял глаза — прямо на широко распахнутые, чуть затуманенные сном глаза Минхо. Тот буквально пялился на него, не моргая, только губы слегка дрогнули в сонной улыбке. Джисон тут же отпрянул, сгорая от стыда. «Боже, я точно храпел. Или пускал слюни. Или и то, и другое». Он резко выпрямился, пытаясь незаметно провести рукой по уголку рта (о да, там точно было что-то мокрое), но Минхо даже не шелохнулся. Просто продолжал смотреть. Мягко. Тепло. Как будто Джисон был чем-то невероятно важным. — Что? — Джисон фыркнул, чувствуя, как уши наливаются жаром. — Просто ты милый, — Минхо наконец моргнул и приблизился нервно теребя рукав толстовки, — Можно мне кое что сделать? — Можно. — тут же выпалил Джисон, пытаясь вспомнить как сделать вдох, потому что голова уже кружилась от недостатка кислорода или от того как Минхо впивался взглядом в его губы. — Даже не спросишь что я хочу сделать? — отчитывающе заметил Минхо мягко улыбаясь, Джисон не мог сказать больше ни слова, лишь маленькими глотками вбирал в себя воздух. — Все в порядке? — Ага. Так что ты хочешь сделать? — Хочу потрогать брекеты, ты уже разрешил. — невинно улыбнулся Минхо обнажая свои такие до безумия милые передние зубы, — Я тоже хотел бы. Джисон пару раз моргнул пытаясь переварить услышанное. Это был какой-то странный подкат или что черт возьми тут происходит? Но все же растянул губы в кривой улыбке показывая зубы и железки на них. — Такие милые. — взвизгнул Минхо начиная постукивать по железкам и кажется совсем не обращая внимание на то, что Джисон не дышит вообще, пытаясь контролировать слюноотделение. И еще что он красный как рак и ему жарко на столько, что по затылку уже сбежали пару капелек пота. Минхо лишь ощупывает брекеты с разных сторон. — Так сильно понравились? — сквозь зубы прошептал Джисон пытаясь не отвлекать старшего от новой игрушки в виде его зубов. — Они тебе идут, ты с ними выглядишь мило, как ребеночек. — наконец отстранился Минхо в довольной ухмылке. — Спасибо наверное?!

***

Джисон гордо шагал по улице, сверяясь с часами — он не просто успевал на пару, он приходил за 15 минут до начала! Его внутренний отличник ликовал. «Сегодня точно не опоздаю, — думал он, — может, даже успею занять место в первом ряду… Ну или где там приземлится Сынмин» Виб-виб Телефон предательски подрагивал в кармане. Минхо☆ : Привет, я поеду сейчас в больницу, хочешь со мной? Джисон замер посреди тротуара. Его мозг тут же запустил миллион вопросов: «Больница? Что случилось? Это повод для паники? Или… это типа приглашение?» Пальцы сами собой набрали: «Конечно!» прежде чем он успел подумать. Потом, покусывая губу, добавил: «Ты в порядке?» Ответ пришел мгновенно: «Да-да, просто за таблетками. Встречаемся у главного входа через 20 минут?» Отмена всех планов заняла ровно три секунды. «Простите, я не смогу сегодня на пару, семейные обстоятельства», — соврал он преподавателю, чувствуя, как краснеют уши. Семейные обстоятельства в лице парня с обаятельной ухмылкой. Здание больницы выглядело так, будто его последний раз ремонтировали ещё до изобретения колеса. Джисон нервно теребил ремень рюкзака, разглядывая облупившуюся краску и решётки на окнах. «Ну и место для первого… это что, свидания?» — мысленно ёрзал он. — Здесь… уютно, — выдавил он наконец, отводя взгляд от пятна на стене, которое подозрительно напоминало силуэт кричащего человека. Минхо фыркнул, засовывая руки в карманы: — О, это ещё ничего. Ты бы видел палату для буйных, где меня первые дни держали. Джисон почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Представь: ты, койка, ремни, — Минхо игриво поднял брови, — и осознание, что твой ужин — это каша, которая, кажется, двигается сама по себе. Джисон закашлялся, пытаясь придумать что-то неуместно-шутливое: — Ну, звучит романтично. Свечи, приглушенный свет, тебя привязывают… — Джисон. — Да? — он тут же пожалел о сказанном. — Плохая шутка, — Минхо скривился, но в уголках глаз играли смешинки. — Прости… — Джисон готов был провалиться сквозь землю. Его щёки горели, как лампочки новогодней гирлянды. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Джисон яростно изучал узор на линолеуме, а Минхо кашлянул в кулак. Тут мимо прошла медсестра, улыбаясь Минхо так сладко, что у Джисона заныли зубы. — О, наш любимый пациент вернулся! — защебетала она. — У нас как раз кимчи сегодня, ты же его обожаешь! Минхо вздохнул, потирая шею: — Спасибо, но я пока на свободе наслаждаюсь жизнью. — Ну ладно, — медсестра сделала грустные глаза, нарочито медленно уходя. — Но если передумаешь, мы оставили для тебя койку у окна! Джисон неосознанно шагнул ближе к Минхо, их плечи почти соприкоснулись. «Он сейчас подумает, что я какой-то собственник», — пронеслось в голове, но отодвинуться сил уже не было. — Они… всегда такие… дружелюбные? — выдавил он, сжимая лямки рюкзака до побеления костяшек. — Ага, — Минхо усмехнулся, наклоняясь к его уху. — Особенно когда предлагают «успокоительное» в шприце размером с твою руку. Губы Минхо почти касались его уха, и Джисон чувствовал, как по спине бегут мурашки. «Господи, успокойся», — ругал он себя, чувствуя, как учащается пульс. Когда они выходили, их пальцы случайно зацепились друг за друга. Минхо не отдернул руку. И Джисон тоже. Это было самое странное «свидание» в его жизни. Но когда Минхо вдруг сжал его ладонь на секунду крепче, прежде чем отпустить, Джисон подумал, что, возможно, именно такие моменты и делают жизнь интереснее.

***

На следующий день Джисон снова решил забить на пары. Почему бы и нет? Чанбин задерживался на работе как обычно — бесконечные дедлайны, — а Черён и вовсе сгинула в месячной командировке. Квартира теперь принадлежала только ему: можно валяться на диване, слушать музыку на полную громкость или… снова думать о Минхо. Он безумно скучал. Не просто «соскучился», а так, что каждый нерв будто зудел от его отсутствия. Хотелось узнать о нём всё — каждый жест, каждую улыбку, каждый взгляд, в котором прятались то озорные искорки, то тёплая нежность. Разобрать его, как сложный пазл, и собрать заново, чтобы уже наверняка ничего не пропустить. Но вместе с этим — чёртово смущение! Эти предательские бабочки в животе, которые не просто порхали, а будто грызли его изнутри. Руки дрожали, стоило только представить, как Минхо смотрит на него своим прищуренным взглядом, а голос глупо срывался на полуслове. Прекрасно? Ещё бы. Но когда от одного прикосновения парня сердце колотится, как сумасшедшее, а во рту пересыхает — жить неудобно! Хотя… может, оно того стоило? Минхо☆ : хэй : можно приеду? : ты дома? Сердце Джисона ёкнуло, пальцы сами потянулись к экрану, набирая ответ быстрее, чем мозг успевал осознать радость.

: привет, да конечно!

: я сегодня весь день дома

Ура! Нет, не просто «ура» — внутри будто фейерверк рванул, ослепительный и жаркий. Минхо снова приедет. Снова здесь. В его комнате, на его кровати, с его… Джисон резко встряхнулся, отгоняя слишком откровенные мысли, и рванул в душ. Вода — почти кипяток, чтобы скрыть дрожь в коленях. Пар затуманил зеркало, но он всё равно поймал свое отражение: взъерошенные волосы, капли на ресницах, губы, прикушенные от нетерпения. Потом начался гардеробный хаос. Спортивки. Те самые. Голубые, обтягивающие, с лёгким блеском ткани — они идеально садились по ногам, подчёркивая каждую линию, а задницу делали просто… неприлично аппетитной. Джисон покрутился перед зеркалом, проверяя ракурсы. «Да, он точно заметит». Верх? Бесформенная футболка, да, но короткая — едва прикрывающая поясницу. Достаточно, чтобы при наклоне за чашкой (случайно, конечно) мелькнула полоска кожи над талией… и намёк на то, что скрыто ниже. — Надеюсь, Минхо действительно оценит, — прошептал он, поправляя прядь волос. Губы сами растянулись в хитрой ухмылке. Когда резкий звонок домофона прорезал тишину, Джисон буквально сорвался с места, как ошпаренный. Босые ступни шлепали по холодному полу, мокрые волосы хлестали по шее, оставляя влажные следы на футболке. Он с ходу влетел в прихожую, едва не поскользнувшись на паркете. В дверях стоял Минхо — его Минхо. Все в той же нелепо огромной красной куртке, которая делала его похожим на взъерошенного кардинала, в дурацкой шапке, вечно сползающей на глаза, и в клетчатом шарфе, который он, как обычно, завязал как попало. Боже, он такой… милый. Минхо быстро разделся, и под курткой оказался тонкий серый свитшот — простой, без изысков, но от этого только выгоднее облегающий его фигуру. Он поежился, переминаясь с ноги на ногу, нервно натянул рукава на ладони и выдавил улыбку. Щеки горели румянцем — то ли от мороза, то ли от смущения. Джисон не мог оторвать глаз. Его взгляд лихорадочно бегал по длинным, черным как смоль волосам, слегка спутанным от шапки, по угловатым плечам, по стройным ногам в обтягивающих черных джинсах, по ключицам, выглядывающим из-под ворота… И застрял на двух явных точках, отчетливо выпирающих под тонкой тканью. «Черт возьми, эти соски…» — Джисон сглотнул так громко, что, казалось, это должно быть слышно в соседней квартире. Минхо, заметив направление его взгляда, поспешно скрестил руки на груди, сгорбился, и желанный вид мгновенно исчез. — Хах, на улице холодновато, — проговорил он, нервно потирая предплечья. — Привет. — При-привет! — Джисон выдавил из себя что-то среднее между кашлем и хихиканьем. — Проходи, я… э-э-э… налью тебе горячего чая. Будешь? — О, да, — Минхо кивнул, и его глаза искрились теплом. — Было бы здорово. Проводя гостя в комнату, Джисон специально замедлил шаг, позволяя себе чуть более выразительные движения бедрами, чем обычно. «Пусть полюбуется», — подумал он с внутренним торжеством, чувствуя, как от этого простого действия по спине пробегают мурашки. — Вот, держи, фруктовый, — Джисон протянул кружку, пальцы слегка дрогнули при случайном касании. Горячий пар поднимался ароматным облаком, но он вдруг вспомнил: — Ой, чёрт, прости! Я забыл спросить… Ты с сахаром пьёшь? Ложка уже лежала на дне, растворяясь в янтарной жидкости. — Я добавил одну… Не слишком сладко? Минхо принял чашку, обхватив её ладонями, греясь. Его пальцы — длинные, с чуть обгрызанными ногтями — сжали керамику крепче. — Да нет, всё идеально, — он пригубил, и уголки губ дёрнулись в мимолётной улыбке. — Я, вообще-то, сладкоежка. Джисон наблюдал, как тот отпивает маленькими глотками, и не удержался: — Ты… выглядишь уставшим. Плохо спал? — Ага, что-то типа того, — Минхо отвел взгляд, будто разглядывая трещинку на кружке. — Ещё и эта чёртова больница… — Больница? — Джисон сделал слишком большой глоток, обжег язык и едва не выплюнул чай обратно. — Кхм… То есть… Что с больницей? Минхо замер. Его пальцы медленно простучали по кружке, а взгляд уперся куда-то в стену, словно там был написан ответ. Воздух внезапно стал густым, обжигающим — не от чая, а от этого тяжёлого молчания. — Я ж на учёте в психушке, — наконец выдохнул он, резко, будто срывая пластырь. — Меня туда загнали. Теперь каждое утро — дневной стационар, «занятия»… Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он осторожно, как сапёр, перебирающий провода, спросил: — Какие… занятия? Минута тишины. Только тиканье часов на запястье. Почему они вообще такие громкие? И вдруг — прорвало. — А, это просто «Клуб анонимных психов»! — Минхо фальшиво рассмеялся, вскинув руки. — С утра нам впаривают лекции про «ментальное здоровье». Блять, да я уже сам мог бы их читать! А потом… О, потом самое весёлое! Мы сидим и вырезаем из цветной бумаги хуйню, как дебилы в детсаду! Его голос звенел яростью, но в глазах — только усталость. — Вчера, например, делали «дерево счастья». — Минхо язвительно скривился. — Моё было самым кривым. Психоделическим, блядь. Джисон не смог сдержать смешок — нервный, сдавленный. — Звучит… оригинально? — Оригинально — это когда тебе псих с бровями как гусеницы говорит «раскройся перед группой»! — Минхо снова сделал глоток из кружки. — Я там самый адекватный, представляешь? Это диагноз. Джисон медленно подсел рядом, их плечи почти соприкоснулись. — Ну… Зато теперь ты мастер аппликаций, — рискнул он пошутить. Минхо повернулся, и в его взгляде вдруг мелькнуло что-то знакомое — то самое, из «трёх дней до больницы». Искра. — Да заткнись, — он толкнул Джисона в плечо, но уже смеясь. — Посмотрим что нибудь?

***

— Ты серьёзно никогда не видел «Ходячий замок»? — Глаза Минхо округлились настолько, что стали похожи на блюдца, а брови почти исчезли под волосами. Он смотрел на Джисона с таким выражением, будто тот только что признался, что дышит исключительно углекислым газом. Джисон невольно поджал губы. — Ну… нет? — пробормотал он, нервно теребя край подушки. — Это не просто преступление, это — Минхо с пафосом прижал ладонь к груди, изображая умирающую лебедь, — настоящее преступление против человечества! Ты лишаешь себя кусочка счастья, Джисон! Прежде чем Джисон успел что-то ответить, Минхо уже прижался к нему всем телом, будто пытаясь через тактильный контакт передать всю гамму эмоций от любимого мультфильма. Его пальцы впились в бок младшего, тёплые и настойчивые. — Ладно-ладно, смотрим твой замок, — сдался Джисон, хотя внутренне ликовал от такого внезапного телесного контакта. Как только первые кадры заиграли на экране, Минхо моментально превратился в профессионального «устраивальщика». Он уютно устроился сбоку, обхватив Джисона одной рукой за талию, а второй устроившись под его головой вместо подушки. Его ноги переплелись с ногами Джисона, создавая идеальную грелку. Джисон затаил дыхание. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, а по спине бежали мурашки. «Боже, он пахнет сигаретным дымом, приятным парфюмом и чем-то ещё таким… Минховски-сладким». Каждый палец, каждое прикосновение ощущалось с болезненной остротой. Особенно то, как большой палец Минхо лениво водил круги по его боку поверх футболки. Но все его переживания оказались напрасны. Не прошло и пяти минут, как ровное дыхание Минхо сменилось тихим посапыванием. Его нос уткнулся в шею Джисона, а губы слегка приоткрылись, выпуская тёплые порции воздуха прямо на ключицу. «Ну конечно, — мысленно закатил глаза Джисон, — весь этот спектакль с «обязательным к просмотру», а сам засыпает первым». Но сердиться не получалось — не когда твой парень (от этой мысли по телу пробежала стая мурашек. Все еще непривычно.) прижимается к тебе, как котёнок к грелке, а его ресницы отбрасывают смешные тени на щеки. Осторожно, чтобы не разбудить, Джисон притянул его чуть ближе. «Чёртов Минхо… Лучше любого ходячего замка», — подумал он, вдыхая запах его шампуня. — Офигеть… — Джисон аж подпрыгнул на кровати, когда титры начали бежать по экрану. — Какого чёрта я раньше не смотрел это?! Это же гениально! Он обернулся к Минхо, готовый засыпать его восторженными комментариями, но тот лишь мурлыкнул что-то неразборчивое, уткнувшись носом ему в плечо, и… продолжил спать. Его дыхание было ровным, губы слегка приоткрыты, а ресницы дрожали, будто он наблюдал за снами сквозь полупрозрачные шторы. Джисон не стал его будить — вместо этого до самого вечера залипал на ютуб, пересматривая самые эпичные моменты из «Ходячего замка», аналитические разборы и фанатские теории. Время пролетело незаметно, и только резкий звук ключа в двери (Чанбин возвращался с работы!) заставил его спохватиться. — Минхо… Эй, просыпайся, — Джисон осторожно потряс его за плечо, но тот лишь хмыкнул и прижался сильнее. — Ммм… не… — забормотал он, лицо сморщилось, будто от неприятного послевкусия. — Чанбин скоро будет, тебе точно надо вставать. Минхо наконец открыл глаза — мутные, невыспавшиеся. Он моргнул пару раз, словно пытаясь понять, где находится, а потом резко сел, потирая виски. — Чёрт… Я все проспал? — голос его звучал хрипло, словно пересыпанный песком. — Да, весь день, — Джисон усмехнулся. — Ты мило сопел. — Сорян… — Минхо потянулся, костяшки пальцев хрустнули. — Эти дурацкие таблетки… Всё в голове, будто ватой забили. Эмоции — каша, спать хочется вечно. Он говорил это с такой отстраненностью, будто обсуждал погоду, но Джисон заметил, как его пальцы слегка дрожат, когда он поправлял свитшот. — Тебе… нормально? — Джисон не знал, стоит ли лезть с вопросами, но беспокойство перевесило. — Да ладно, — Минхо махнул рукой, но улыбка получилась кривой. — Просто побочка. Потом будет лучше. Он поднялся, потянулся ещё раз, костяшки снова хрустнули, и потыкался в карманы в поисках телефона. — Завтра опять этот дурдом… то есть, стационар, — он фыркнул, но без злости, скорее устало. Джисон встал следом, не зная, что сказать. Вместо слов он просто потянулся к нему — и Минхо, не сопротивляясь, принял объятия. Они стояли так несколько секунд, грудь к груди, дыхание смешивалось, а Джисон чувствовал, как под ладонями рёбра Минхо поднимаются и опускаются чуть быстрее, чем нужно. — Приедешь завтра? — пробормотал Джисон ему в плечо. — Приеду, если ты хочешь, — Минхо отстранился, потрепал его по волосам (Джисон аж зажмурился от неожиданности). — Хочу, а ты хочешь? — Тогда приеду завтра в это же время.

***

Такими темпами первые две недели их отношений и пролетели как один долгий, сладкий, сонный день. Время словно замедлило ход, а весь мир уместился в пределах старой кровати Джисона, заваленной мягкими подушками и уютными пледами, которые теперь пахли не только домом, но и Минхо — его духами, шампунем и чем-то неуловимо родным. Каждый день ровно в 11:30 Джисон замирал, услышав в подъезде быстрые, почти бегущие шаги — Минхо никогда не шёл спокойно, он всегда нёсся вперёд, будто боялся опоздать на что-то важное. И ещё до того, как раздавался звонок в дверь, губы Джисона уже растягивались в улыбке. Минхо врывался в квартиру, как ураган, с новыми историями из своего «клуба анонимных психов» (как он его называл), с очередным списком фильмов, которые Джисон «обязательно должен посмотреть, иначе мы с тобой вообще на разных языках говорим!», и с тем самым смехом — хрипловатым, заразительным, который начинался с хихиканья и заканчивался лёгким кашлем, потому что он забывал дышать от смеха. Они часто фотографировались — вернее, Минхо фотографировал, а Джисон прятался. За волосами, которые вечно лезли в лицо, за руками, которые не знали, куда деться, за плечом Минхо, которое стало его любимым укрытием. — Джисон, ну что ты как напуганный зайка? — дразнил Минхо, строя перед камерой самые дурацкие рожицы — то изображая Бэтмена, то высовывая язык, как пятилетка. А потом вдруг притягивал Джисона к себе, и тот чувствовал, как щёки наливаются жаром, а сердце бешено колотится где-то в районе горла. — Я не боюсь! — бормотал Джисон, но Минхо только смеялся, и от этого смеха внутри становилось так тепло, что хотелось прижаться к нему ещё сильнее. Они даже пытались придумать друг для друга ласковые прозвища — долго спорили, перебирая варианты: «котик», «солнышко», «дорогой». Но в итоге всё равно возвращались к простому, почти домашнему — «зай». Нежно, без пафоса, но так, что от этого слова щемило где-то под рёбрами. Особенным ритуалом стали их киновечеринки. Минхо с фанатизмом настоящего киномана заставлял Джисона смотреть всё, что считал «главным в жизни». Особенно запомнился «Бойцовский клуб» — когда Минхо узнал, что Джисон не только не смотрел его, но даже не слышал о сюжете, он чуть не упал в обморок от возмущения. — Ты как вообще дышишь?! — кричал он, хватая Джисона за плечи и тряся, будто пытаясь встряхнуть в него здравый смысл. А после просмотра Джисон полчаса носился по комнате, взахлёб объясняя, как гениально сделан фильм, как он не заметил намёков, и умоляя посмотреть его ещё раз. Минхо лишь ухмылялся, довольный, как кот. Но больше всего Джисон любил моменты, когда Минхо засыпал. К обеду таблетки давали о себе знать, и он постепенно становился вялым, движения — медленными, а глаза — сонными. Он прижимался к Джисону, утыкался носом в его шею, а рука бессознательно сжимала край его футболки, будто даже во сне боясь, что тот исчезнет. И Джисон не мог нарадоваться этим двум неделям, которые казались ему самыми счастливыми в жизни. Потому что теперь он знал — где-то в мире есть человек, который бежит к нему в 11:30, смеётся так, что щемит в груди, и называет его просто «зай». И еще были… прощания. Каждый раз, когда Минхо нужно было уходить, они стояли в дверях или на автобусной остановке и обнимались так долго, будто расставались на годы. — Ты меня душишь, — смеялся Джисон, но не отпускал. — Это ты меня, — бормотал Минхо, зарываясь носом в его шею. Им всегда было мало этих секунд. А первый поцелуй. Первый поцелуй случился буквально вчера. Они как обычно стояли на остановке, и Минхо, как обычно, тянул время, проверяя телефон, поправляя шарф Джисону, делая вид, что не слышит подъезжающий автобус. — Твой… — начал Джисон, но не успел закончить. Минхо вдруг крепко прижал его к себе, так сильно, что у Джисона перехватило дыхание. Он чувствовал, как бьется его сердце — быстро-быстро, как у птицы. — Мне нужно ехать, — прошептал Минхо, но не отпускал. — Я знаю, — Джисон закрыл глаза, вдыхая его запах — сигареты, морозный воздух, что-то сладкое. И тогда Минхо отстранился… только чтобы через секунду притянуть его обратно и накрыть его губы своими. Это длилось всего пару мгновений. Губы Минхо были теплыми, чуть шершавыми от мороза, и пахли клубничным бальзамом. А потом — резкий гудок автобуса, смех Минхо, и он уже запрыгивал на подножку, оглядываясь через плечо. Джисон стоял как вкопанный, касаясь пальцами своих губ. Они все еще горели. Весь вечер Джисон ходил с глупой улыбкой, натыкался на стены и пять раз перечитывал сообщение от Минхо: Минхо♡ : Ты в порядке? Или мне нужно вызывать скорую, потому что ты, кажется, до сих пор не можешь прийти в себя? Джисон прижал телефон к груди и засмеялся. Нет, он точно никогда не придет в себя. И это было прекрасно. Настолько прекрасно, что в груди у Джисона будто поселилось целое роево пчел — жужжащих, трепещущих, норовящих вырваться наружу сквозь ребра. Он ходил по квартире, натыкался на дверные косяки, ронял кружку (в третий раз за день), и все потому, что его мысли были там — на той самой остановке, где губы Минхо оставили след клубничного бальзама. Надо было срочно поговорить. Он подкрался к двери брата, постучал, потом, не дожидаясь ответа, приоткрыл ее и просунул голову в щель. — Хён, ты спишь? — спросил он, голос дрожал от нетерпения. — Давай поговорим? Из-под груды одеял высунулась растрепанная голова. — Только если ты принес чего-нибудь вкусное, — проворчал Чанбин, щурясь от света. — В противном случае я официально в коме. Джисон фыркнул и плюхнулся на край кровати, отчего пружины жалобно заскрипели. — Ты ж на диете, — напомнил он, тыкая пальцем в упаковку протеиновых батончиков на тумбочке. — Ой, не напоминай, — он скорчил гримасу, сбрасывая с себя одеяло. — Чего хотел-то? Джисон вдруг почувствовал, как язык прилипает к небу. Он перебирал край подушки, не решаясь начать. — Слушай… а как понять, что влюбился? — наконец выпалил он, уставившись в стену, где висел постер с ее любимой группой. Чанбин аж приподнялся на локтях, телефон со звонким стуком упал на пол. — О-о-о, — протянул он, и глаза его заблестели, как у кошки, учуявшей лакомство. — Мой маленький братишка влюбился! Ну и кто она? Джисон улыбнулся во весь рот, щеки вспыхнули румянцем. — Ну вообще… это парень, — прошептал он, и от этих слов сердце бешено заколотилось, будто пыталось выпрыгнуть и заплясать прямо на одеяле в сердечках. — Парень?! Тишина. Джисон видел, как выражение лица барата меняется — сначала недоумение, потом медленное осознание, и наконец… отвращение. Настоящее, не притворное. Губы искривились, будто он откусил лимон, брови поползли вверх. Такого лица он еще не видел. Даже когда Чанбин вытаскивал его с той вечеринки, где он напился до потери пульса и выпачкал новую куртку в рвоте. Даже когда он разбил его любимую кружку. Это было страшно. — Ага, — осторожно продолжил он, сжимая край подушки так, что пальцы побелели. — Минхо. Имя прозвучало как выстрел в тишине комнаты. Чанбин медленно поднялся с кровати, движения его были неестественно плавными, будто он боялся резким жестом разбить хрупкую тишину. Его пальцы дрожали, застегивая халат — те самые пальцы, что нежно гладили его волосы, когда он приболел. — Что? — голос его стал тонким и острым, как осколок стекла, вонзающийся прямо в грудную клетку. Джисон почувствовал, как по спине расползается ледяная волна мурашек. Его ладони внезапно стали липкими от пота, а в ушах застучал набат собственного сердца. — Минхо. Мы… — голос сорвался на полуслове, превратившись в хриплый шепот. Он вдруг осознал, как глупо звучит это «мы», будто он не имеет право произносить его вслух. — Ты серьезно? — Чанбин вскочил так резко, что подушка с грохотом упала на пол. Его лицо исказилось, наливаясь багровой краской от шеи до самых висков. — Это какая-то больная шутка? — Нет… — Джисон сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была реальной, а значит — он еще здесь, это не кошмар. — Ты что, гей?! — он выкрикнул это слово с таким омерзением а губы скривились в гримасе отвращения. Джисон инстинктивно съежился, плечи поднялись к ушам, будто пытаясь защититься от удара. В горле стоял ком, горячий и колючий, мешающий дышать. — Хён, я просто… — он пытался найти слова, но язык будто прилип к небу. Как объяснить то, что он и сам до конца не понимаешь? — Нет! — он бросился к нему, глаза сверкали диким, почти животным гневом. — Это ненормально! — каждый слог он вбивал, как гвоздь. — Ты мой брат! Как ты можешь… — его тело содрогнулось, будто от приступа тошноты, — ...парень с парнем? Это… это мерзко! Каждое слово обжигало хуже кипятка. Джисон почувствовал, как по щекам катятся предательские слезы — горячие, соленые, унизительные. Он быстро смахнул их рукавом, но новые тут же выступили на смену. — Я запрещаю тебе с ним встречаться! Слышишь? — Чанбин вцепился ему в плечи, тряся так сильно, что зубы стучали. — Ты не такой! Это… это неправильно! — его голос сорвался на визгливую ноту. Джисон молчал. В ушах стоял гул, а перед глазами плясали черные точки. Он видел, как дрожат его губы, как вздувается вена на шее — все детали, которые он знал с детства, но теперь они казались чужими, враждебными. — Уйди, — прошептал Чанбин, внезапно отпуская его. Его руки упали вдоль тела, будто плети. — Мне нужно… — голос предательски дрогнул, — мне нужно подумать. Когда он отвернулась, Джисон понял — что-то важное, невидимое, что всегда связывало их, с треском разорвалось. Он вышел, закрыв дверь с тихим щелчком, будто хоронил что-то. В груди была пустота — не та легкая, воздушная, а тяжелая, как свинец. Те самые пчелы, что еще час назад сладко жужжали от счастья, теперь лежали на дне мертвыми комочками. Он машинально провел языком по губам. Клубничный бальзам все еще ощущался — сладкий, липкий, как последнее напоминание о том, что счастье было реальным. Хотя бы на мгновение.

***

Джисон сидел на краю кровати, пальцы судорожно впивались в край матраса, пока комната вокруг него медленно расплывалась в мутном мареве слез. Всего час назад его мир был цельным — теплым, безопасным, предсказуемым. Теперь он рассыпался на осколки, каждый из которых больно впивался в самое сердце. «Как же так?» — эта мысль билась в висках, как пойманная в ловушку птица. Он вспоминал, как Чанбин вчера смеялся над его шутками, как всего неделю назад обнимал его после ссоры с родителями, шепча: «Не переживай, я всегда на твоей стороне». Эти воспоминания теперь казались чужими, будто принадлежали другому человеку, другой жизни. Слезы катились по щекам горячими ручейками, смешиваясь с горькой солью на губах. Он яростно вытер лицо рукавом, но новые тут же появлялись на смену. «Прекрати, слабак», — ругал он себя, но тело не слушалось, продолжая содрогаться в беззвучных рыданиях. Телефон в руках дрожал, как живой. Джисон смотрел на экран, где под сообщением «Я рассказал брату о нас…» мигала зеленая галочка отправки. Каждая секунда ожидания растягивалась в вечность. Он уже представлял, как Минхо, прочитав, отстранится, испугается этой драмы, этих проблем… Но ответ пришел почти мгновенно. Минхо♡ : И как он отреагировал? Простые слова, но Джисон почувствовал, как в них — вся тревога, вся забота, которую Минхо не решался выразить открыто. Его пальцы дрожали, набирая:

: Плохо.

: Очень плохо.

Казалось, эти три слова весили тонну. : Ох, зайчик… Джисон зажмурился. Он представил, как Минхо где-то там, в своей комнате, сжимает телефон, морщит лоб, пытаясь найти нужные слова. : Как я могу тебе помочь? Не «Это конец», не «Нам нужно поговорить», а «Как помочь?». Джисон впервые за этот кошмарный вечер почувствовал, как что-то теплое и легкое шевельнулось в груди, пробиваясь сквозь ледяную пустоту. Он не ответил сразу. Просто упал на подушку, уставившись в потолок, где была трещина похожая на дракона. Сколько раз они с Чанбином придумывали ему истории… Теперь это казалось таким далеким. Через час телефон снова завибрировал. : Хэй, ты как там? Джисон вздохнул, набирая: «Пойдет.» И тут же добавил сердечко — маленький, робкий знак того, что он еще здесь, еще держится. : Хочешь расстаться? Сердце Джисона остановилось. Он уставился на эти слова, не веря своим глазам.

: Что? Нет.

: А ты?

: Нет

: А ты рассказал своим про меня?

Спросил он, внезапно осознав, что даже не думал об этом раньше. : Пока что только брату

: И как он отреагировал?

На этот раз ответ задержался на целую минуту. Джисон представил себе худший вариант, уже готовясь к новому удару. : Ну… он сказал что ты милый, и очень хочет познакомиться с тобой :) Джисон перечитал сообщение трижды. Потом еще раз. В его груди что-то перевернулось — это была надежда, маленькая, хрупкая, но настоящая. Он прижал телефон к груди, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза, но теперь — совсем другие. Мир все еще был перевернут с ног на голову. Чанбин все еще ненавидел его за то, кем он был. Но где-то там существовал человек, чей брат хотел с ним познакомиться. Кто-то, кто называл его «мой маленький миленький зайчик» и не собирался отпускать, несмотря ни на что. Это было мало. И в то же время — так много.