Прости

***

Негнущимися ногами он идёт дальше от дороги. Шум трассы затихает за спиной, оставляя его один на один с шумом листьев и чириканьем мимо пролетающих птиц. Деревья, живность – всё излучает какую-то необъяснимое спокойствие, даже радость. Так и хочется поднять голову к небу, улыбнуться сверкающему из-за облаков солнцу, вздохнуть полной грудью теплый воздух! Но Антон упорно игнорирует всю красоту природы. Он не может радоваться. Только не сейчас. Он упорно проходит дальше. Мимо заборчиков, за которыми стоят разной формы и размера надгробия. Когда-то это были живые люди, у которых были свои мечты. Цели. У которых возможно были семьи. Теперь же это просто фотографии и чьи-то воспоминания. Антон на секунду останавливается у одной из могил. Рассматривает портрет мужчины средних лет. Поглядывает на уже порядком заросшее пространство за забором. Трава доходит аж до края калитки. На секунду ему кажется, что портрет поразительно напоминает ему о нём. О человеке (если его конечно можно назвать таковым), который убил его самое дорогое. Антона передёргивает. Он резко отворачивается от незнакомого надгробия и шагает дальше. В глубь кладбища, мимо других могил. По правде говоря, по состоянию могилы можно очень много понять о покойном. Вот например, надгробный камень, хоть и небольшой, но с очень красивой росписью. Значит, человек при жизни был довольно состоятельным. Не богачом конечно, но всё-таки и не средним классом. Даже похороны нынче слишком дорогие. А чистая могила значит, что его кто-то часто навещает. Возможно, оставшаяся вдовой жена? А вот тут просто деревянный крест, и могила вся давно заросла репейником. Значит, погибший был не богат, и каких-либо друзей или родственников у него не было. Друзья бы и те приходили друга навестить. А вот там вон ангел из мрамора. Да и заборчик более аккуратный, нежели у других. Ангелов часто ставят на могилы детям, как символы чистой души, не успевшей ещё узнать всю жестокость этого мира. На такие могилы смотреть особенно больно. Мыслей в голове становится слишком много. Антон останавливается и прикрывает глаза. Сжимает в руках цветы. Как же на могилу и без цветов? Его мелко трясёт. Он медленно вдыхает тягучий летний воздух, потом выдыхает. Ещё раз – вдох, выдох. Сбивается, но упорно продолжает. Продолжает дышать. Наконец, немного придя в себя, он идёт дальше. Осталось совсем немного.

Совсем немного до того момента, как его мир окончательно рухнет.

*** На надгробии красивыми каллиграфическими буквами выведены слова, которые заставляют Антона задержать дыхание.

N

Марьян

Пташинский

19xx –20xx

Помним, любим,

скорбим

Он перечитывает эти слова несколько раз. Читает их, пока они не отпечатаются у него под веками. Читает, пока в его глазах всё не начинает расплываться от слёз. В следующий момент Антон осознает себя лежащим у могилы своего любимого человека. Рыдающим и задыхающимся в подступающей к горлу истерике. Дрожащими руками он сжимает цветы. Любимые цвета Марьяна. Антон до сих пор помнит, как они вместе ездили на раскопки археологов. Марьян тогда отошёл дальше от лагеря, в поле, Антон еле нашёл того лежащим в траве. Так как улова всё равно не было, они не спешили возвращаться. Тогда-то Марьян и рассказал о своем давнем увлечении цветами. Говорил, мол, мама его в букинистической лавке работала какое-то время, а потом и он сам подтянулся в это дело. И о цветах любимых рассказывал. О незабудках, что символизировали искреннюю любовь, а иногда и воспоминания. Об астрах, которыми выражают искреннюю любовь. О лаванде – его самом любимом цветке – что служил знаком преданности, но чаще одиночества. А иногда и мог содержать в себе послание. "Я никогда тебя не забуду." Под пальцами рыхлая земля. Конечно, похороны же были совсем недавно. Эта мысль врезается не то что в душу – в сердце – как фура на полной скорости, заставляя ещё больше слёз течь по лицу Антона. Он уже их не сдерживает и откровенно рыдает. Цветы так и остаются у него в руках. Сил не хватает положить их у могильной плиты. Это ведь тоже самое, что признать, что его Марьяна действительно нет. А Антон не хочет в это верить. Он хочет, чтобы это всё было просто ужасной шуткой. Хочет вернуться в их кабинет, обсуждать очередные попытки мошенников обмануть антикваров низкокачественными подделками. Хочет встречать рассветы и закаты, сидя плечом к плечу за столом в кабинете, уставшими, но счастливыми от одной компании друг друга. Но реальность, как известно, имеет свои планы. Потому Антону только и остаётся, что сидеть у могилы его Марьяна. Потому что его больше нет. Он мертв. И это всё его вина. Антон задыхается от этой мысли. Да, его вина. Если бы он не ушёл на это треклятое свидание (в голове услужливо всплывает мысль о том, что Марьян его предупреждал о рисках, но он это сознательно проигнорировал), если бы забил на своё эго и остался с ним, возможно, он мог бы выжить. Но он этого не сделал. Он решил поехать делать предложение женщине, с которой был знаком два месяца (было ли вообще всё то, что он о ней знал, правдой, или это был образ?), чтобы по приезде узнать, что та оказывается замужем. (Было ли хоть что-то, что он знал о Елене, правдой? Антон не знал) И вот теперь он здесь. Голова ложится на подножие могилы. Истерика уже прошла, остались только слёзы, которые, казалось, были бесконечными, и дрожь во всём теле. И пустое пространство вместо сердца. Его, кажется, вырвали вместе со всеми кровеносными сосудами и нервами. Ничего. Абсолютная всепоглощающая пустота. Боль. Боль тоже была. Не такая, как бывает от ушиба или пореза. Нет. Эта боль ни с чем не сравнима. Это боль потери. Потери важнейшей частички себя, которую никак не заглушишь. Ни алкоголем, ни друзьями, ни деньгами. Эта боль с тобой всю твою оставшуюся жизнь. И ничто не сможет её заглушить до конца. Как и вину, собственно. Антон выдыхает. Он даже не заметил, как задержал дыхание. Цветы всё таки опускаются на подножие могилы, с противоположной стороны от него. Прикрыв глаза, Антон собирается с мыслями. Он хочет что-то сказать, объясниться. Хоть и объясняться больше некому. Наконец он вдыхает сырой от влаги и земли воздух и начинает говорить. – Э-эй, Марьян... Э-это Антон. – он прерывается на судорожный выдох. На глаза опять накатывают слёзы, но Антон зло их вытирает. Не сейчас. – Я-мм, прости что не пришёл на похороны. Я-я н-не мог. Я просто... Боже как это сложно. Почему это так сложно? Под конец фразы его голос ломается. Из горла вырывается истерический смешок. Что, даже сейчас не можешь нормально поговорить? Слабак. Всю жизнь что-то скрывал, от кого-то бегал. Хоть сейчас будь честен. Хотя бы с самим собой. – Я... Я хотел извиниться. Я знаю ч-что это уже ничего не и-изменит, но... Мне нужно это, правда. Он закрывает глаза и отпускает себя. Позволяет себе говорить всё, что думает. – Ты был прав тогда. И по поводу с-свидания, и по поводу книги. Ты всегда был п-прав. А я был идиотом. Своё самомнение я ставил выше всего. И вот ч-что вышло. Е-если бы я тебя тогда послушал... Нет. Если бы я тогда отправил тебя домой. Или остался тогда в кабинете. Или же... Агр, к черту! Антон слабо бьётся лбом о подножие. Эти постоянные "а если бы" совершенно не помогают. Он пришёл не для того, чтобы заниматься самобичеванием. Он прекрасно справлялся с этим дома. Дрожащий вдох. – Я вообще не з-за этим пришёл. Ну, вернее... Агх, ну ты понял. Помнишь книгу, которую нам принесли? Евангелие последнее, да? Ты был как всегда прав, оно действительно было не простое. Там такая история была, честно говоря и дня не хватит, чтобы рассказать! Но в конце... Там было золото, Марьян, представляешь? Настоящее. То, которое похитили люди Ольшанского. Это всё оказалось правдой, представляешь?! Мне... Ну, как человеку, который и нашёл всё золото, предложили взять часть, маленькую, но всё-таки... Я не взял. Не смог. Я знаю, ты наверное сейчас надавал бы мне подзатыльников за эту глупость. Но я не могу Марьян, понимаешь? Я не могу взять то, что облито кровью моего... Друга... Моего любимого человека. – Знаешь Марьян, а я ведь т-так никогда и не благодарил тебя. За то, ч-что ты был моим другом. За то, что ты терпел мои в-выходки в вузе. Просто за то, что ты б-был. В моей жизни. В моём с-сердце. Я даже н-ни разу не говорил тебе, как ты мне дорог. Я ни разу не говорил тебе, как я тебя люблю. Лоб упирается в основание надгробия. На щеках блестят дорожки ои слёз. Антон тяжело дышит. Марьян не дышит вообще. И больше никогда не вздохнёт. Рука медленно проходится по надгробию. Останавливается у портрета. Эта же фотография стояла у Антона дома в рамке. Он аккуратно проводит по ней пальцами, смотрит. Задерживает дыхание. Потом прикрывает глаза, аккуратно прикасаясь губами к портрету. – Я люблю тебя Марьян.

Мне очень жаль, что я не сказал этого раньше.

Прости.

***

Антон часто приезжает к нему на могилу, почти каждую неделю. Он рассказывает обо всём. О Стасе, с которой стал ближе общаться (Она оказалась очень интересным человеком, особенно в плане истории своих родных мест). О переезде (Потому что его квартира теперь полна ассоциациями с тем проклятым днём. А Антон устал его вспоминать, не хочет больше). О реставрации их общего кабинета (Хоть теперь кабинет только его, частички Марьяна там теперь навсегда. Антон об этом позаботился). Просто о том, как проводит день. Он никогда не ждёт ответа. Он знает, что Марьян уже никогда не ответит. Ему это и не нужно. Он просто счастлив, что у него есть воспоминания о них. Пока он помнит, Марьян всегда с ним.

Большего ему и не надо.

The end.