Тëплая постель

Фан – странный мифоискатель. Он это, или она? Да кто же разберëт. Даже оно само не уверенно, кем является. Его память искажëнная, он почти не помнит ничего, что было больше года назад. Какие-то серые бетонные стены, люди в белом, звон стекла и густой лес. Всë спутанно, смазано, точно под плотным туманом. Постель греет, когда лежишь на ней не в одиночестве. Пальцы, вечно холодные, блуждают по чужой спине, ощупывая каждый милиметр, вырисовывая узор на каждой неровности. Ощущать тепло чужого тела необычно, особенно когда это тело так близко, что ты чувствуешь его запах до мельчайших деталей. Их встреча была спонтанной, быстрой, похожей на удар молнии. Монстр, ищущий пропитания, впился клыками в самое несъедобное из всех человекоподобных существ. Еë рот искривился, связки задрожали, источая рычание. А человек — если конечно человек, — только засмеялся. У него не было крови, ничего человеческого, кроме облика. – А ты забавный миф. Не рискнëшь меня кушать? А потом всë как-то совсем не по плану пошло. Снова и снова встречались в этом лесу, с каждым разом всë более спокойно. Больше никаких нападений, попыток убить, со временем даже до общения дошли, насколько конечно они вообще общались. Всë же миф со ртом, подходящим лишь для пожирания — собеседник не из болтливых. Вот и общались табличками, муторно, но что есть. Ощущать зубы на коже, которая мало что чувствует, весьма странно. Остаются следы, из горла вырываются хриплые звуки, в мозги бьëт необычное удовольствие. Чëрные щупальца сжимают тело, раздирают одежду, медленно входят внутрь, заставляя до хрусты выгибаться в позвоночнике, который от этого издаëт неприятный для ушей металлический лязг. – Фи-фи... Еë голос был тихим, уставшим. На лбу выступил пот, глаза почти закрылись, а тентакли исчезли в дырах на лопатках. – Ты что-то хотела? По телу, которое прежде не испытывало удовольствия, теперь бежали мурашки. – Лю... – И я тебя. Во рту горячо, чужой язык такой скользкий, влажный, но это ни капли не отвратительно. Это даже не простое удовольствие, а нечто большее. Ощущение заботы, какую раньше не чувствовал, которую ни от кого прежде не получал. Секс развеивает одиночество, особенно когда ты чувствуешь, что от тебя хотят не только тело, но и душу, и сердце — всë, до последней капли. – А ты сильно любишь? – Угумс... Тишина комнаты. За окном стучит дождь. Деревянные стены то и дело зловеще поскрипывают. Одеяло с шорохом падает на пол. Тишину нарушает лишь негромкое дыхание. Очередной еле слышный поцелуй, оставляющий за собой мостик слюны. Два одиноких сердца, которые больше не одиноки. Слишком странные для других и идеальные друг для друга.