...
Сукуна Рёмен – глава крупной преступной группировки, что занимает лидирующее место в криминальном мире Японии. В его расположении сотни видов оружия, какие только могут быть изготовлены в мире, а все судьи, губернаторы и прочие представители власти уже давно были им куплены, за что он и получил свой заслуженный титул «Короля».
Решения Сукуны никогда не оспаривались. Он излучал несокрушимую уверенность в каждом сделанном движении, жесте, слове. Властное присутствие этого мужчины с ног до головы окутывало мурашками по коже очередных платёжеспособных клиентов, резко заставляя всех как одного сомневаться в самих себе, ощущаясь перед ним совсем маленькими и незначительными.
Строгий стиль дорогой одежды подчёркивает высокий статус Сукуны, а аромат люксовых духов с нотами красной амбры и махогани акцентирует его престиж. Осанка прямая, гордая. Решительный взгляд не оставлял места для сомнений. Чёрные татуировки добавляли брутальности – образ Сукуны то и дело создаёт вокруг напряжённую атмосферу.
…
Громкие, быстрые шаги резким грохотом разносились по всему дому. В порыве неудержимой ярости Сукуна искал любовника своей жены: кто-то из прислуги уже доложил об измене его «благоверной».
Распахивая двери закрытых комнат одну за другой, прилив его злости бурно набирал силу, что напитывала безумные фантазии в воображении мужчины. Какая на этот раз участь выпадет на долю её очередного фаворита? Сукуна был готов перебить их всех, до единого, пока Сумирэ не примет, в каком безвыходном положении она находится, словно попав в капкан.
Быть женой якудзы – не выбор.
Быть женой якудзы – приговор.
Он всегда находил их, и всегда заставлял смотреть свою жену, отчаянно умоляющую его остановиться срывающимся голосом, как забирает чужую жизнь. Это и было наказанием Сумирэ. Она пыталась заполнить ледяное равнодушие с его стороны беззаветной любовью других мужчин, тех, которые видели в ней женщину, а не элемент, что являлся одной деталью из всей составляющей персонального имиджа Сукуны Рёмена.
Остаётся последняя дверь. Щелчок ручки. Грянул меткий выстрел. У Сукуны не было права на промах. Нагое тело рухнуло на пол, а следом раздался женский крик. Это повторилось снова. Второпях натягивая на себя покрывало, Сумирэ отползала к изголовью кровати. Её сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Холодный пот выступил на лбу. Она не могла заставить себя взглянуть на свежий труп, кровь которого пропитывала пушистый ковёр под ногами Рёмена.
— Разве тебе не жалко всех этих мужчин?
Сумирэ ничего не ответила, пристально глядя на свои поджатые к груди колени. Конечно, ей было их жалко. Она бы пожелала сделать всё, чтобы сохранить эти жизни, ведь последующие смерти – только её вина и ей её нести. Но ещё больше Сумирэ хотелось тепла и любви. Звучит эгоистично.
— И почему ты так дрожишь? Уже пора привыкнуть.
На пару шагов Сукуна срезал дистанцию между ними. Его тон голоса оставался спокойным, а взгляд скучающим, тогда как Сумирэ не могла унять своего страха: будто убийство на её глазах произошло впервые.
— Так значит, тебе не хватает моей любви?
Он говорит это с откровенной издёвкой, устремив взор в самую душу своей жены, словно только сейчас понял очевидные мотивы её измен. Решительно переступая застреленное тело, Рёмен подходит ближе, заставляя Сумирэ испуганно вжаться в изголовье. Схватив край одеяла, мужчина одним рывком грубо выдёргивает его из рук жены, бросая вниз и накрывая голого мертвеца. Также резко Сукуна берёт обе лодыжки Сумирэ и сжимая в руках, тянет её на себя. Вопреки неудачным попыткам сопротивления, эта женщина оказывается прямо под ним, с невольно разведёнными в стороны ногами и выражением ужаса, застывшем на лице.
— Предлагаю это исправить. Сейчас.
Поцелуи этого мужчины подобны жгучему пламени, что распространялось по всему телу его жены со скоростью лесного пожара. Очертив языком контур её затвердевших сосков, Сукуна кусает кончик одного из них, заставляя Сумирэ вскрикнуть. Её грудь беспорядочно поднималась и опускалась. Возбуждение, охваченное страхом, пленило.
Стиснув рукой оба её запястья, Рёмен проводит большим пальцем второй ладони вдоль гладкой промежности жены, собирая влагу и не отрывая своих губ от её белой кожи. Мгновенным толчком он вгоняет указательный и средний пальцы вглубь мягких складок, принуждая зрачки рубиново-алых глаз Сумирэ расшириться от внезапно возникнувшей боли внизу живота.
— Да ладно, признавайся, этого ты хотела?
Кусая губы, она упрямо молчала, избегая взгляда в прожигающие глаза Сукуны. Глубокой голос в насмешливой манере звучит прямо над ухом. Близость с ним – то, о чём Сумирэ мечтала по ночам, проводимым в одиночестве холодной и тёмной спальни. Испытывая жажду прикоснуться к телу своего мужа, она не мытьём, так катаньем добивалась его безраздельного внимания. Но теперь это не главное – теперь ей хотелось, чтобы он ушёл.
Позднее дискомфорт уменьшался, становясь всё больше похожим на сомнительное удовольствие. Растирая подушечкой пальца её розовый клитор, Рёмен не вынимал фаланги, ощущая, как она начинает сжиматься вокруг них. Совсем немного остаётся до кульминационного момента её разрядки. Обнаружив капли крови, упавшие со рта Сумирэ, Сукуна успевает поймать их языком, прежде чем слиться с её губами в глубоком и затяжном поцелуе. Вкус испуга и подчинения жены опьянял, словно выдержанное вино.
Закидывая обе лодыжки Сумирэ на свои плечи, Сукуна по достоинству оценил проделанную им работу: дыхание его жены сбилось и стало тяжёлым, по её щекам тянулись тонкие дорожки слёз, а на белую простынь под ней попали брызги первого оргазма. Рёмен находил этот вид очаровательным, пусть никогда не скажет такое вслух.
— Кончила только от моих рук? Жалкое зрелище.
Он не мог упустить возможность снова поглумиться над ней: это казалось ему слишком соблазнительным, чтобы просто промолчать.
— Отпусти меня.
Сумирэ, наконец, встретилась с ним взглядом.
— Отказываюсь.
Резко отрезал Сукуна. Строгий тон его голоса заставил всё внутри неё сжаться. Не было равных тому страху, который мог запросто вызвать одним словом этот мужчина.
…
Рёмен нависал всем телом ровно над вожделенной фигуркой своей жены, упираясь кулаками в матрас по обе стороны от её головы. Врезаясь членом в тугое влагалище, его пронзительный взор бродил по чертам её лица. Желая найти в непроницаемых глазах этой женщины хоть какие-то признаки удовлетворения им, Сукуна довольно часто менял скорость и силу своих движений в сдавливающих его размеры стенках промежности.
— Скажешь, что все они были для тебя в постели лучше, чем я?
А в ответ слышались только безотчётные стоны его жены. После этих слов он охватывает её спину двумя руками, перед тем как выпрямиться и встать на постель. Сделав толчки более резкими, разум Сукуны всё ещё принадлежал тому неразрешённому вопросу, а тело наоборот - отдавалось физиологическим ощущениям. Его член прижимался к шейке её матки в ускоренном и жёстком ритме, сопровождаясь мокрыми шлепками обнажённых тел друг о друга. Рёмен с трудом мог поверить в то, что после всех этих неусыпных стараний Сумирэ сблизится с ним, раз она вот так отвергает его. Будто это для неё ничего не значит. Будто ей всё равно.
— Продолжишь молчать?
Он стал насаживать её глубже, упрямо требуя объяснений. Ногти женщины оставляли тонкие царапины на его массивной спине. Все слова, которые бы Сумирэ хотела высказать своему мужу, в эту минуту застревают в её горле.
Цепляясь за предплечья Сукуны и наполняя лёгкие воздухом, она закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Её тело размякло, горячо пульсируя после оргазма. Никогда ещё Сумирэ не испытывала подобных головокружительных ощущений от обычного секса, который был у неё до этого. Вне всяких сомнений, её муж был во всём лучше всех остальных. Но она не собирается признаваться ему в этом. Не после того холода, которым объял он её с первых дней их совместной жизни. И называется ли такая жизнь совместной?
— Можешь не отвечать: у тебя на лице всё написано.
Иронично хмыкнув, говорит Рёмен, опуская свою жену обратно на помятую кровать. Его рельефные мышцы блестели от пота, а короткие розовые волосы прилипали ко лбу.
— Мне не понравилось.
Возразила Сумирэ, и когда она подняла веки, Сукуна уже возвышался прямо над ней, практически зажав между постелью и собой. Его глубокие глаза словно горели огнём от её провокационного ответа. Она вообще понимала, на что способен её муж?
— Не понравилось? Раз так, то для тебя я готов повторить сначала, моя дорогая жена.
Шепчет он, жарким дыханием обвеяв её шею. Пришедшая в голову мысль о том, что всё это может повториться, да ещё и так скоро, вынудила Сумирэ вдавиться в матрас под ней. Ну уж нет: сначала пускай Рёмен попросит прощения за всю ту кровь, которую не отмыть с его рук, и за то безразличие, которое не стереть из памяти Сумирэ. Низкий, бархатный смех Сукуны приостанавливает её размышления.
— Дай угадаю: ты хочешь, чтобы я извинился перед тобой?
Он спросил цинично, опрометчиво рассчитывая на то, что его жена скажет "нет". Его раскаяние не отмотает время до начала их брака и не вернёт ей тех убитых любовников, верно? — так рассуждал Рёмен.
— Хочу.
Отвечая, Сумирэ слегка прищурилась, проговаривая каждую букву со злорадным удовольствием. На лице её мужа в ту же секунду отразилось замешательство.
— И мы оба знаем, что я не стану таким заниматься.
Напомнил ей Сукуна, и тон его голоса стал твёрже, а замешательство, как по щелчку пальцев, превратилось в раздражение.
— Тогда уходи.
Резко отрезала она, отводя взгляд в сторону, тем самым разорвав их зрительный контакт. Эти слова, будто ледяные осколки стекла, задели за живое, беспощадно вонзаясь в самое сердце. Так вот как ощущалось его равнодушие. Но Рёмен не хотел больше уходить: ни в этот раз, ни в другой.
— Ладно. Прости.
Наконец, выдавил из себя он, на полтона тише и спокойнее.
— Не верю.
По-прежнему рассматривая что-то в стороне, только бы не столкнуться взглядами, произнесла Сумирэ.
— Мне жаль.
Выдыхая, Сукуна начинает перебирать подходящие варианты. Произносить эти слова для него самого было непривычно.
— Уже ближе к правде.
— Я, блять, сожалею. Достаточно?
Сквозь зубы говорит он, а его жена только отрицательно покачала головой, не облегчая такую простую, но в то же время, такую тяжёлую задачу.
— Я приношу. Свои. Извинения.
Процедил Сукуна, закатив глаза.
— Пойдёт.
Короткий ответ Сумирэ был для него словно зелёный свет. Словно шанс всё исправить.
