Разбитые Сердца Готэма

Однажды, когда Харли чистила вольер одной из самых сварливых кошек приюта, по кличке Царапка, Эвелин подошла к ней с планшетом в руках. "Харли, у меня к тебе предложение," – сказала она, её улыбка была шире обычного. Харли выпрямилась, вытирая руки о джинсы. "Что такое? Ещё больше грязных клеток?" Эвелин покачала головой. "Нет. Мы ищем человека, который мог бы помогать с... особыми случаями. Животными, которые пережили жестокое обращение. Им нужен кто-то, кто понимает их боль, кто сможет завоевать их доверие." Она протянула планшет. На экране была фотография собаки – большой, явно бывшей бойцовской породы, с тусклым взглядом и многочисленными шрамами. Её ухо было порвано, а шерсть свалялась. Сердце Харли сжалось. Эта собака была похожа на неё саму – поломанная, травмированная, с видимыми и невидимыми шрамами. Она чувствовала странную связь с этим существом. "Она... она напугана?" – спросила Харли, её голос был мягким, почти нежным. "Очень," – подтвердила Эвелин. "Её нашли на собачьих боях. Она никого к себе не подпускает. Рычит, если пытаются подойти. Никто не может с ней справиться." Харли посмотрела на Царапку, которая на удивление спокойно сидела рядом, наблюдая за ними. Возможно, животные чувствовали в ней то, что не видели люди. "Я попробую," – сказала Харли, решительно кивая. Это было не просто задание, это был вызов. Вызов не только для неё, но и для её прошлого. Если она сможет помочь этому существу, значит, возможно, она сможет помочь и себе. Эвелин улыбнулась. "Я так и знала. Зовут её... Призрак. Потому что она словно тень." "Призрак," – повторила Харли, и в её голосе уже не было прежней жёсткости. Она чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то новое – не жажда хаоса, а стремление к исцелению. С этого дня работа Харли изменилась. Теперь она проводила большую часть времени с Призраком. Она медленно, осторожно приближалась к ней, разговаривала тихим голосом, оставляла еду и воду, не пытаясь к ней прикасаться. Призрак рычала, показывала зубы, но Харли не отступала. Она знала, что такое боль, что такое страх, что такое недоверие. Она понимала эту собаку лучше, чем кто-либо другой. Проходили дни, недели. Харли терпеливо сидела у вольера Призрака, читая ей книги, которые Альфред привозил из Бэткейва – не детские сказки, а старые, потрепанные томики по психологии, которые когда-то были её учебниками. Она говорила с Призраком о своих собственных шрамах, о своём страхе, о том, как трудно доверять после того, как тебя предали. Она рассказывала ей истории, которые знала только она, истории о безумии и о попытках вырваться из него. И вот однажды, спустя, как ей показалось, бесконечность, Призрак не зарычала. Она подняла голову, посмотрела на Харли своими мутными, но теперь уже не такими злыми глазами. Маленький виляющий хвост Призрака стал для Харли маяком надежды. Это был прорыв. Нечто, что она не могла добиться ни угрозами, ни хитростью, ни даже безумием. Только терпением и пониманием. Эвелин, заметив изменения, лишь молча улыбалась, подтверждая, что Харли движется в правильном направлении. С того дня Призрак начала медленно, осторожно выходить из своей скорлупы. Харли теперь могла заходить в вольер, сидеть рядом, не боясь быть укушенной. Она научила Призрака брать еду из рук, а затем и осторожно прикасаться к ней. Каждое такое прикосновение было для Харли победой, маленьким шагом к восстановлению доверия – не только собаки, но и своего собственного. Эти сеансы с Призраком стали для Харли чем-то вроде терапии. Разговаривая с израненным животным о своих шрамах, о Джокере, о своём страхе перед будущим, она сама начинала переосмысливать прошлое. Голос, который когда-то кричал безумные лозунги, теперь звучал мягко и успокаивающе, а её руки, привыкшие к оружию, теперь дарили тепло и утешение. Однажды вечером, когда Альфред приехал за ней, он заметил разницу. Харли вышла из приюта не такой уставшей и подавленной, как обычно. В её глазах был огонёк. "Ты выглядишь... хорошо, мисс Квинн," – вежливо заметил он, открывая дверь машины. Харли усмехнулась. "Животные – лучшая терапия, Альфред. Они не судят. Они просто... чувствуют." Альфред кивнул, и Харли впервые увидела на его обычно строгом лице намёк на улыбку. "Они действительно многое чувствуют." По возвращении в убежище Бэтмена, Харли обнаружила, что он ждёт её. Он не спрашивал о её дне. Вместо этого он указал на один из мониторов. На экране была уже знакомая карта Готэма, но одна из мигающих точек, та, что обозначала "Приют для животных "Готэмские лапы"", теперь светилась ярче. "Призрак," – произнёс Бэтмен, его голос был, как всегда, ровным. "Эвелин сказала, что ты добилась значительных успехов." Харли почувствовала странное тепло в груди. Признание от Бэтмена. Это было нечто новое. "Она... она просто нужна была забота. И понимание." "Именно," – согласился Бэтмен. "Некоторые проблемы нельзя решить грубой силой." Харли кивнула. Она это поняла. За эти недели в приюте она узнала больше о себе и о мире, чем за все годы с Джокером. Она научилась не просто выживать, а жить. Чувствовать. Сопереживать. "Что дальше?" – спросила она. Бэтмен повернулся к ней. "Теперь, когда ты готова, мы можем попробовать что-то... более сложное." Сердце Харли забилось сильнее. Более сложное? Это было и пугающе, и захватывающе. Она знала, что лёгких путей не бывает. Но она также знала, что теперь она готова к вызовам. Готова к новому пути. Потому что, благодаря маленькому щенку Финну и израненной Призраку, она наконец-то начала собирать по кусочкам свою собственную, новую Харли Квинн. Следующее утро принесло не только новую одежду – теперь это были более функциональные брюки и куртка, но и новое задание. Бэтмен ждал её у входа в Бэткейв, возле одного из своих многочисленных транспортных средств – на этот раз это был не Бэтмобиль, а более скромный, но мощный внедорожник. "Сегодня мы едем в Ист-Энд," – коротко сообщил он, открывая пассажирскую дверь. Ист-Энд. Район Готэма, известный своей нищетой, преступностью и безнадёжностью. Сердце Харли сжалось. Приют для животных был одним, но Ист-Энд – это совсем другое. Это был мир, из которого она, в общем-то, и пришла. "Что мы там будем делать?" – спросила она, садясь в машину. Запах кожи и металла, смешанный с неуловимым ароматом, который она теперь ассоциировала с Бэтменом, наполнил салон. "Есть группа подростков, которые сбились с пути," – начал Бэтмен, выруливая на тёмные улицы Готема. "Они не преступники в полном смысле слова, но они на грани. Мелкие кражи, вандализм. Пытаются выжить. Полиция не может с ними справиться, а их семьи... их практически нет." Харли скептически хмыкнула. "И ты думаешь, я им помогу? Я, бывшая соратница самого безумного психа в Готэме?" "Ты понимаешь их," – сказал Бэтмен, его взгляд был прикован к дороге. "Ты знаешь, что такое быть на грани. И у тебя есть опыт... общения с трудными личностями." "Это уж точно," – пробормотала Харли, вспоминая Джокера и его окружение. Но это были совсем другие "трудные личности". Эти дети, по его словам, были просто потерянными. Они ехали по залитым дождём улицам. Неоновые вывески сменялись разбитыми окнами и граффити. Чем глубже они заезжали в Ист-Энд, тем сильнее сжималось сердце Харли. Она видела эти лица: голодные, злые, испуганные. Она знала этот взгляд. Он был у неё самой, до того, как Джокер "открыл" её истинное призвание. Машина остановилась у старого, полуразрушенного здания, которое, судя по всему, когда-то было фабрикой. Бэтмен заглушил двигатель. "Они собираются здесь," – сказал он. "Твоя задача – поговорить с ними. Выяснить, что им нужно. Не суди их. Просто... пойми." Харли кивнула. Понять. Она всегда умела понимать. В конце концов, именно это сделало её психиатром. А потом – принцессой преступности. Теперь она должна была использовать это по-другому. Она вышла из машины, чувствуя холодный воздух и знакомый запах сырости и безнадёжности Ист-Энда. Бэтмен остался в тени, наблюдая. Харли посмотрела на тёмное здание. Внутри горел тусклый свет, и доносились приглушённые голоса. Это было не то же самое, что собаки и кошки. Это были люди. Сложные. Возможно, такие же сломанные, как и она сама. Но она была готова попробовать. Это был её шанс. Её путь. И Харли Квинн, со всеми своими шрамами и прошлым, сделала свой первый шаг к этим потерянным душам Готэма. Харли глубоко вдохнула, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови – знакомое ощущение, но теперь оно было иным. Не предвкушение хаоса, а смесь нервозности и решимости. Она толкнула тяжёлую, скрипучую дверь фабрики. Внутри было прохладно и пахло сыростью, пылью и дешёвым табаком. В тусклом свете нескольких тусклых лампочек она увидела их. Десяток подростков, некоторые сидели на перевёрнутых ящиках, другие стояли, сбившись в кучки. Их лица были настороженными, глаза – полными недоверия. Когда она вошла, разговоры стихли, и все взгляды устремились на неё. "Эй," – неловко начала Харли. Её голос, привыкший к крикам и смеху, звучал здесь непривычно тихо. Она чувствовала себя не в своей тарелке, без грима, без молотка, без привычной маски безумия. Один из подростков, парень с едким взглядом и татуировкой на шее, фыркнул. "Кто это? Ещё один из Бэтмена?" Харли слегка улыбнулась, стараясь сделать улыбку непринуждённой. "Что-то вроде того. Но я не здесь, чтобы читать вам нотации. Я здесь, чтобы... поговорить." "Нам не о чем с тобой говорить," – пробурчал другой, более крупный парень, скрестив руки на груди. "Я знаю, каково это – быть брошенным," – внезапно сказала Харли, и слова вырвались у неё сами по себе. "Я знаю, каково это – чувствовать, что ты никому не нужен. Что никто тебя не понимает." Несколько подростков переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то – возможно, удивление, возможно, что-то, похожее на любопытство. "Ты думаешь, ты особенная?" – спросила девушка с ярко-розовыми волосами, её голос был полон сарказма. "Нет," – покачала головой Харли. "Я думаю, что мы все... сломлены. По-своему. И иногда, чтобы собраться, нужно просто, чтобы кто-то послушал." Она сделала шаг вперёд, к центру группы. "Меня зовут Харли. И я не собираюсь вас учить жизни. Я просто хочу узнать, что вы чувствуете. Что вас беспокоит. И, может быть, вместе мы найдём способ сделать это место... чуть лучше." Тишина. Напряжённая тишина. Подростки продолжали смотреть на неё, их лица были непроницаемыми. Харли чувствовала их недоверие, их цинизм. Но она также чувствовала и что-то другое – тонкую нить, которую она, возможно, смогла бы подцепить. "Вы когда-нибудь чувствовали, что весь мир против вас?" – спросила она, её голос стал мягче, интимнее. "Что каждый взрослый, каждый коп, каждый... герой, хочет только посадить вас за решётку или заставить быть тем, кем вы не являетесь?" Глаза розоволосой девушки расширились. Остальные подростки тоже начали проявлять интерес. Она попала в точку. Это было то, что они чувствовали. "Я была там," – продолжила Харли, её взгляд скользнул по ним. "Я знаю, как это больно. И я знаю, как легко в этом мире потеряться." Она посмотрела на свои руки, на едва заметные шрамы. "Но я также знаю, что есть другой путь. Путь, который не ведёт в тупик." Один из парней, самый молодой из них, не выдержал и тихо спросил: "Какой путь?" Харли улыбнулась. Это была не сумасшедшая ухмылка Джокера, а настоящая, искренняя улыбка. "Путь, на котором ты сам выбираешь, кто ты. И что ты будешь делать. И никто не сможет заставить тебя быть чьей-то игрушкой." В воздухе повисло ожидание. Молодой парень, задавший вопрос, смотрел на неё с робкой надеждой. Другие, хоть и не подавали виду, внимательно слушали. Харли почувствовала, что это её шанс. Не шанс произвести впечатление, как на Джокера, а шанс достучаться. "Этот путь начинается с того, чтобы найти свой собственный голос," – продолжила Харли, её голос стал увереннее. "Когда я была... ну, когда я была с ним, я думала, что его голос – это мой голос. Его идеи – это мои идеи. Но это не так. Это была тюрьма, которую я сама себе построила." Она прошлась по периметру зала, её ботинки скрипели по бетонному полу. "Вы думаете, что вы свободны, когда берёте что-то силой? Когда прячетесь в тенях? Нет. Это просто другая клетка. Такая же, как та, из которой я только что выбралась." "Так что, ты теперь святоша?" – съязвил тот же парень с татуировкой. Харли усмехнулась. "Святоша? Я? Едва ли. Я Харли Квинн. И я совершила столько ошибок, что хватило бы на десятерых. Но я учусь. Учусь не повторять их. Учусь использовать то, что я знаю, для чего-то... другого." Она остановилась перед ними. "Вы злитесь. Вы чувствуете себя преданными. Вы чувствуете, что этот город вас бросил. Я это понимаю. Но вы не обязаны быть его жертвами. Вы можете быть... его частью. Той частью, которая меняет его." Розоволосая девушка, которая раньше была так саркастична, теперь смотрела на Харли с неприкрытым интересом. "Как? Что мы можем сделать? Мы никто." "Вы не никто," – решительно ответила Харли. "Вы – жители Готэма. И у вас есть сила. Сила менять свой выбор. Сила помогать друг другу. Сила строить, а не разрушать." Она вспомнила Призрака, маленького Финна, и то, как постепенно они начали доверять ей. Это было нечто, что она могла им дать. "Бэтмен... он дал мне шанс," – она взглянула на тёмный силуэт у входа, зная, что он всё ещё там. "Он сказал, что я могу выбрать другой путь. И я выбираю. Я выбираю пытаться. И я предлагаю вам то же самое." В зале повисла напряжённая тишина. Харли не знала, сработает ли это. Они могли засмеять её, избить, просто уйти. Но она чувствовала, что посеяла зерно. Маленькое, хрупкое зерно надежды в сердцах этих потерянных подростков. "Я здесь," – сказала она, её голос был твёрдым. "Я буду приходить сюда каждый день. Если вы хотите поговорить. Если вы хотите узнать, как можно сделать что-то иначе. Я буду здесь." Она развернулась и пошла к выходу, оставляя их наедине с их мыслями. Когда Харли вышла из фабрики, дождь уже прекратился. В воздухе пахло свежестью, а над городом сквозь облака пробивались первые лучи рассвета. Бэтмен ждал её у машины. "Как прошло?" – спросил он, его голос был, как всегда, безэмоциональным. Харли выдохнула, чувствуя облегчение и усталость. "Не знаю. Но я сказала им правду. И предложила шанс. Теперь их очередь выбирать." Бэтмен кивнул. Он не улыбнулся, но Харли почувствовала, что он одобряет. Она сделала ещё один шаг. Не к разрушению, а к созданию. И это было самое необычное и самое важное путешествие в её жизни.