Всё это сон

Сейчас вернуться полностью мокрым ощущается, как пытка, жизнь будто специально подкидывает ему испытания, которые Хан обязательно должен вытерпеть, но он больше не может. Лёгкие отказали, а разум не желал продолжать думать, да и здоровье давно предсказало его смерть. И Джисон не хочет ждать смерти, чувство будто он проиграет, если умрёт не по своей воле, он обязан опередить болезнь и наложить на себя руки. Только покое не даёт одно, как он оказался на суше и почему не утонул.  Вещи летят на пол, а после и в стирку, он медленно плетётся в ванную, где набирает горячую воду, чтобы отогреться и отогнать от себя простуду.  Перед глазами снова та самая картина: пляж, бушующие волны и большой хвост, очень красивый и не похожий ни на одну рыбу. Нету просто рыб, которые большие и плавают на мелководье, а главное, хвост у них всегда горизонтально, а не вертикально. Похоже на миф с русалками, но это лишь истории, которые не подвержены. Здравая мысль говорит о галлюцинации, которая появилась из-за нехватки воздуха. Такое бывает со всеми, но внутри поселилось чувство, будто это было на яву, он не помнит ничего, кроме хвоста и даже не знает в какой момент он очнулся.  Об этом он быстро забывает, когда кожи касается холодное одеяло, а тяжёлая голова ложится на мягкую подушку. Джисон устал. Устал морально и физически, он не чувствует биение сердца, ищет путь к нему, но всё перекрыто. Глаза закрываются, а в голове пусто, голоса больше не мучают, он отключился от внешного мира и ушел туда, где нету не единого звука, там даже нет понятия звук, только тишина и густая темнота.  В эту ночь было тихо, он не слышал ни отца, ни шум машин, которые всегда будили и мешали спать, перебивая напрочь сон. Даже кошмары не мучали, ему дали что-ли отдых или бог небес проявил к нему милость, приговаривая: отдохни сынок, завтра будет тяжёлый день. И если бы он мог сказать. Нет, крикнуть на весь голос, срывая его к черту, но ради того, чтобы привлечь внимание к его ногам, которые не держат, а под ними вязкий песок, он медленно тянет вниз, также наполняя легкие, когда парень пытается дышать, но вместо криков и воздуха, он получает намёк на молчание.  — Я здесь, помогите, — его душа кричит, бьёт об стены и ждёт, пока не угаснет полностью. Я хочу жить, вторит она, но я устала, на издыхании произносит та.  И если надежда ушла с душой, то Джисон остался бороться. Да он совершает попытки умереть, но это личная его борьба, личные мотивы и желания. Другим он на грубит, полезет в драку и поднимет голову выше, чтобы спрятать все раны и маленького себя, который забился в угол от страха. Может его ломают и швыряют, но на глазах не погибнет, не покажет слабость, встанет на дрожащих ногах и пойдёт вперёд, вытирая кровь с лица.  На утро лишь виски стреляют, оставляя после себя неприятную боль в голове, а глотать теперь больно, кажется противовирусные помогли с чем смогли, но от последствий уйти всё же не получилось. Температуры по ощущениям нет, поэтому он снова закидывается таблетками.  Пока маленькая кастрюля стоит на огне, чтобы вскипятить воду для кофе, он читает новости про шторм, который разрушил пляж и теперь собирают команду волонтёров, чтобы убрать мусор по всему пляжу и помочь заведениям хоть немного восстановиться. В голове просто не укладывается, как его вынесло обратно. Эксперты утверждают, что подобные волны уносят далеко в море и глубоко под воду, но ни как не обратно на сушу.  Одна ложка кофе летит в стакан, а после две ложки сахара. Он пьёт кофе исключительно с молоком, горький вкус никогда Джисону не нравился, он не понимает людей, которые пьют кофе без молока. Обычно при виде экспрессо он морщит нос. Настолько не любит горький вкус. — Мне наверное показалось и это был дельфин, но хвост же большой, я видел большой синий хвост, — Джисон читает в интернете про русалок, но все статьи не более, чем цирк с клоуном. — Ебаните меня болгаркой, я идиот наверное, если думаю о том, что это русалка. Вода совсем отшибла все мозги. — Он ложится с мучительным стоном на стол, что творится в его голове, наверное даже сам дьявол не поймет. Сам Джисон не понимает, что видел и о чём думает. В голове каша, сегодня ему нечего кушать, потому что денег нет. Ему нужно найти подработку, но такой не существует, где он не будет контактировать с людьми. В телефоне открыты все возможные сайты с вакансиями, но не одна из них не подходит. Без гибкого графика не получится работать, его могут за пропуски уроков навестить и отдать в детский дом, что не радует, хотя все учителя знают о его положении, просто закрывают глаза. Сама учёба даётся тяжело, что тянет на дно с мыслями, что он ни на что не годен. Перед глазами чернота, Джисон пытался в ней разглядеть своё будущее и предназначение, но там пусто. Сделать шаг в неизвестность - безумно страшно. Он стоит на месте, не двигаясь с места. Допивая свой кофе, Джисон уходит собираться на учёбу. Хан не из тех, кто следит за своим внешним видом, он одевает то, что попадёт под руку. Поэтому он хватает классические широкие штаны, поверх надевая свитшот, который с воротником рубашки и пару пуговиц по середине груди. Волосы снова пушистые, на голове гнездо из выбившийся прядей. Проехавшись расчёской по волосам, Джисон приводит их в опрятный вид. Теперь когда он готов, хватает маленькую чёрную сумку с одной лишь тетрадкой и ручкой, в которой записаны почти все предметы, из-за чего потом приходится уговаривать учителей, чтобы они закрыли на это глаза и поставили хотя бы три, но желательно четыре.  На телефоне отображается без десяти восемь, осталось десять минут до начала первого урока. Он как обычно вышел в притык, поэтому шаг ускоряется, чтобы успеть дойти меньше, чем за двадцать минут. Его кто-то хватает за волосы, Джисон вскрикивает из-за сильной хватки, которая исчезает, когда его толкают в переулок и прижимают к стене. Он видит своих однокурсников. Впервые кто-то посмел его тронуть. Хан испуганно смотрит большими глазами, сердце заходило ходуном, страшно не дать отпор, но здесь среди пятерых людей - он бессилен, будто один удар и уйти живым не получится.  — Говорят, что ты умеешь работать ротиком. — Парень улыбается, проводя пальцем по подбородку, но его грубо отталкивают. Улыбка пропадает с лица, а круг плотно замкнулся. Выхода больше нет. — Оу, а ты у нас из смелых, да? Я же вижу по твоим глазам, ты боишься. Сделай нам одну услугу и мы тебя отпустим. — Минсу смеётся, его забавляет лицо Хана, который сразу же хмурится, скрывая свой страх и обнажая белые ровные зубы. Джисон ни разу не глупый, понимая о чём говорят глупые школьники. — Я тебе что, псина какая-то? Чтобы оказывать услугу чмошнику. Да никогда в жизни. Мечтай мальчик, еще не дорос до услуг. — Все вдруг засмеялись, в мыслях смятение, ощущение, что звучал глупо, что превратился в котёнка среди злых и голодных собак, которые вот-вот нападут. — А ты считаешь себя кем-то выше, чем жалкая и побитая шавка? Или думаешь, что убежать снова получится, — улыбка на лице раздражает, до сильной боли в ладонях от ногтей, они плотно сжаты. — Мечтай мальчик. — Передразнивает он. — Так вот, об услуге. Знаешь ли ты, что пошел слух о том, что ты берёшь в рот за деньги, — Хан перебивает криком, замахиваясь кулаком в лицо гадкого Минсу. — Завали ебало.  Кулак точно бьёт в нос, оставляя после себя кровь и ужасную боль. Минсу шипит запрокидывая голову назад, чтобы остановить кровь, он одним жестом останавливает друзей, чтобы самому отомстить Хану. — Опрокидывать голову нельзя придурок, или ты на уроки биологии хуи пинаешь? — Хан знает, как правильно поддеть гордость, только подобные выкрутасы выходят новыми синяками на теле. Ему не привыкать. В школе каждый второй издевается над ним, старается поставить на место, пока Джисон лезет драться и отстаивать свою честь. Может он один, может ему будет очень больно, а синяки неделями будут болеть и не сходить с тела, но он всем покажет, что сильный и шутки с ним плохи. Да его сопротивление почти не играет роли. Но только так он может сам себе сказать, что стоит на ногах и не падает лицом в грязь. Минсу приказывает проучить болтливого Джисона, и каждый раз удивляется, думая о нём, как о человеке, которого в детстве не раз роняли головой об пол. Так выглядит бессмысленные удары в воздух, пока в него попадают рукой и ногой одновременно, лишая равновесия и шанса бороться за себя. В этот момент у Джисона земля уходит из под ног, а в сердце появляется новая дыра. Снова проиграл. Снова упал. Внутренний голос кричит не сдаваться, он слушает его и, что есть мочи, материт каждого, начиная харкаться кровью. — А ну-ка, чертова шпана. Разбежались нахуй, пока я каждому не навтыкал и за уши не оттаскал. — Голос груб, человек явно напряжён и намерен серьёзно. Хан не видел за чужими ногами, кто стоит сзади и угрожает детям переломать кости, если они сейчас же не будут сверкать пятками. — Иди куда... — Минсу встречается с чёрными глазами, где черты пляшут, а улыбка медленно расплывается на лице, та самая кошачья. Её все знают. Ли Минхо. Самый спокойный человек, но самый страшный. Он много не участвовал в драках, но каждый уважала его, побаиваясь напороться лицом на грязный ботинок. Бьёт сильно. Однажды выбил зуб одному мужику, только отбитый на голову не послушается мягкого голоса, но пробирающего до дрожи во всём теле. Ли прозвали ангелом, только павшим. Наводит суету одними глазами, бросает в дрожь от одной улыбки, которая обнажает острые зубы, если вцепиться в свою жертву, то уже никогда не отпустит. — Блять, бежим, это Ли Минхо. — Казалось Минсу произнёс с заиканием, Хан почувствовал животный страх, ему было одно ясно - хищник вышел на охоту и дал фору сбежать, пока не поздно.  Глаза закрываются. Ему хорошо прилетело в голову, да и в принципе пинки ногами вышибли всё, что только можно было. Минхо закатывает глаза, тяжело вздыхает и опять спасает, мальчика. Милого и беззащитного мальчика. — Ты как? Эй, очнись! Не теряй сознание, — Минхо аккуратно вытирает кровь, чтобы ни одна капля не попала на его кожу, потому что кровь на девяносто процентов состоит из воды. Накаченными руками укладывает в положение, чтобы оказаться помощь и остановить кровь в носу. — Я разбил нос этому уроду, — смеётся Джисон, через боль открывая тяжёлые веки. Он рад. Рад тому, что смог нанести хоть какой-то вред. — Не зря о тебе говорят, что отбитый на голову. Тебя вон как украсили, а ты смеёшься одному разбитому носу. Вот же придурок. — Джисон вскидывает бровь, после ойкает и хмурится, когда помогают подняться с асфальта.  — Спасибо? Это больше похоже на одолжение, я не вижу в твоих глазах хороших мотивов. — Минхо никогда не помогал из доброты, это знал каждый, что такой парень, как он, помогает из-за выгоды.  — Акция благотворительности закончилась. И о каких мотивов ты можешь говорить? Разве сам не знаешь, что с тебя нечего брать? Ты жалок по своему, но и силён, только пока не ясно в чём. Духом или тупостью?  И если бы старший знал, как сильно задевают слова о сильном характере и духе, когда Хан давно шагает назад, забывая кричать о помощи.