Голос смерти | Лиззи и Хьюи

      Джонни В первые часы после произошедшего я разрывался между утешениями Шаннон и отчаянной нуждой разобраться в услышанном и увиденном. Восемнадцатилетие Хью перевернулось с ног на голову, и сейчас я точно был уверен, что не остался единственным, который ещё долго переваривал произошедшее. Шаннон плакала, и её слёзы оставляли такие глубокие шрамы на моём сердце, что становилось плохо физически. Я мог понять её реакцию, потому что сам вёл себя точно так же, когда узнал о том, что сводный брат творил с Гибсом. Сразу же после того, как Хью и Джоуи уехали вместе с Лиз в больницу, а мы с Патриком передали Марка полиции и я вконец сдержал себя, чтобы не съездить ему по морде, мы наконец остались одни. Все девочки были напуганы и заплаканы, но по-настоящему больно становилось от того, как выглядела Шаннон. Её большие голубые глаза покраснели, ровно как и кончик её носа, пока лицо оставалось мертвенно бледным. Она настолько переживала за свою близкую подругу, что проживала все испытания вместе с ней. Тем не менее, я знал, что она была не в курсе всего, что происходило. Ровно до этого вечера. У моей девушки была превосходная интуиция на людей, поэтому если Шан по-настоящему испугалась за Лиз в руках Марка, то на это были безоговорочные причины. И не только из-за того, что по вине Аллена пострадал Джерард. Я выбросил всё, что не касалось настоящего момента, из головы и, бережно обнимая Шаннон за подрагивающие плечи, повёл её к машине. Желание взять её онемевшее тело на руки было сильным, но протестующего взгляда моей девочки хватило, чтобы я просто продолжал поддерживать её и направлять в нужном направлении. Клэр и Гибси в такой же гробовой тишине направились в сторону дома Биггсов. Клэр, очевидно, должна была предупредить Шинейд о том, что произошло и где сейчас находится Хью. Мы забрали Ифу с собой. Я видел, как она сама настаивала на том, чтобы Джоуи поехал вместе с Лиззи, потому что она, как и он, чувствовали долг перед ней за то, что она смогла отговорить брата Шаннон покончить с жизнью на этом самом мосте несколько месяцев назад. По дороге к поместью мы заехали за ЭйДжеем к родителям Ифы. Переживание на их лицах от одного взгляда на то, в каком состоянии была их дочь, заставило меня ещё раз содрогнуться. Они что-то спрашивали у неё, но я смог лишь предположительно прочитать по её губам что-то вроде "Объясню потом", прежде чем она села на задние сиденья вместе с мирно посапывающим малышом на своих руках. Весь путь прошёл в тишине, прерывающейся лишь изредкими вздохами Шаннон, будто ей не хватало кислорода и было нечем дышать. Я молчал, сдерживая себя от того, чтобы остановить машину и в очередной раз заверить Шан, что всё позади и этот ублюдок получит по заслугам. Сейчас меня сдерживала не только сила воли, но и тот факт, что позади нас спал ребёнок. И ему совершенно точно не нужно было перенимать волнение не только своей матери, но и наше. Когда мы вошли в дом, я уже подумал, что сегодня удастся избежать расспросов от родителей, но просчитался. Как только мы начали подниматься по лестнице, из кухни появилась мама. На её лице было написано лёгкое замешательство и слабая улыбка. — Джонни, милый, я думала, вы будете на вечеринке Биггсов допозна, — она явно была обескуражена нашим столь ранним появлением. Позади неё показался папа. Мама наткнулась на заплаканное лицо Шаннон и она сразу же подступила ближе. — Ох, Шаннон, что-то случилось, дорогая? — обеспокоенно ворковала мама возле моей девушки, пытаясь выяснить причину её слёз. Всё внутри меня перевернулось. Я понимал, что разговор с родителями должен был состояться, причём в ближайшее время. Но также я осознавал, что для начала было бы неплохо мне самому разобраться с услышанным. — Мам, я проведу Шан в комнату и объясню вам всё, — я вновь приобнял её хрупкую фигурку за плечи. Наткнувшись на взволнованный взгляд мамы, я постарался молча показать и убедить её, что действительно всё объясню. В конце концов она просто кивнула, отступив назад. — Джонни, как вы? — сказал уже папа, приближаясь ближе к маме и нам с Шан. — Насколько всё серьёзно? Слишком, блять, серьёзно. Я сглотнул. — Потом. Я просто покачал головой, отворачиваясь от родителей и помогая своей девушке подняться по лестнице. Я слишком сильно волновался за то, в каком состоянии она сейчас была. Мы вошли в её комнату, где она молча захватила свои домашние вещи и поплелась в ванну. Я подумал, что ей надо немного времени наедине с собой, поэтому не последовал за ней. Шаннон была в душе минут десять. Может быть, двадцать. Когда она вошла обратно в комнату, я тут же подскочил с её кровати. Она уставилась на меня своими большими глазами, в которых опять начали собираться слёзы. — Джонни, почему всё всегда так? — дрожащим голосом выдала она. Я не выдержал и обнял её, продолжая удерживать в объятиях, пока она продолжала говорить. — Почему всё не может быть хорошо? И Лиз... О, Господи... — она судорожно втянула в себя воздух. — Шшш, всё хорошо, детка, — я уткнулся носом ей в волосы, вдыхая их успокаивающий запах. Он всегда помогал мне прийти в норму. Если она была рядом, мне было легче. — Не переживай. Хью позаботится о Лиззи... Шаннон прижалась ко мне, словно не хотела больше никогда отпускать. — Ох, Джонни, — всхлипнула она, и моё сердце болезненно сжалось. — Я же говорила, что она не плохой человек... Я же видела, что ей было плохо, так почему не заметила больше?.. Почему она никому не сказала? Мы бы помогли ей... — Не говори так, детка, не надо, — судорожно прошептал я. — Ты не могла это заметить. Даже Хью не заметил, а он был ближе всех к Лиззи. Не думай об этом сейчас. Ты должна успокоиться... Шаннон чуть отпрянула от меня, чтобы она смогла заглянуть мне в глаза. — Но как?! — отчаянно воскликнула она. Несмотря на громкость, её голос по-прежнему был близок к шёпоту. — Как я могу успокоиться, пока этот человек столько всего сотворил с Лиз и Гибси? Он же... Он разрушил не только их дружбу, но и их жизни. Человек с разбитой душой не может всё отмотать назад и зажить счастливо. Он просто учится жить с расколотой на части душой, меньше обращать на это внимание. — Я знаю... Я знаю, детка... — я вновь притянул её в свои объятия и Шаннон просто прильнула ко мне, словно в ней не оставалось сил на сопротивление. — Этот ублюдок ответит за то, что сделал с Гибси... И Лиззи... — добавил я, чуть помедлив.— Я обещаю тебе. В моей голове всё ещё слабо укладывалось то, что происходило с Лиззи. Её образ всегда ассоциировался у меня с той, кто постоянно выводит на нервы и является причиной глубоких ссор. В моих глазах она всегда была той, кто задирала и ненавидела Гибси только из-за того, что он существует. В последний год её попытки оскорбить моего друга были уже на пределе. И я старался держать себя в руках, потому что Лиззи Янг была близкой подругой Шаннон. Но не мог не вступиться за Гибса. Именно поэтому я сдерживался и просто старался отослать Лиз подальше от моего друга, предотвращая очередную войну. Но сейчас... Зная то, что было вынесено на всеобщее услышание в нашем круге друзей, теперь, казалось, было можно понять эту девушку. Но это всё ещё не укладывалось в моей голове. Шаннон была слишком уставшей, поэтому, несмотря на взволнованность, она быстро заснула, как только её голова коснулась подушки. Я не был уверен, сколько времени просто смотрел за тем, как размеренно дышала моя Шан во сне. Она была прекрасна. И я, чёрт возьми, был готов костьми лечь, только чтобы она больше не плакала. Если ей станет легче, я закопаю грёбаного Марка Аллена в землю. Лишь бы она больше не страдала. Лишь бы она больше улыбалась. Я осторожно поднялся с кровати Шаннон, чтобы не разбудить её и тихо приоткрыл дверь её комнаты. Уже в дверном проёме я обернулся на неё, только чтобы убедиться, что она по-прежнему спит, не услышав моих шагов. Моя девочка спала, свернувшись в клубок под одеялом, которое полностью скрывало её, если не считать глаз. Аккуратно закрыв дверь так, чтобы не испугать Шан, я спустился на кухню. Мама сидела за столом, опустив голову на руки, а папа стоял у столешницы, заваривая кофе. — Мальчишки спят?— уточнил я, подходя к столу и опускаясь на стул напротив мамы, которая от внезапного голоса вздрогнула и уставилась на меня. — Прости. Я не заходил к ним в комнату. — Да, с ними всё хорошо, — сказала она и с благодарностью посмотрела на отца, который поставил перед ней кружку ароматного кофе и успокаивающе положил руку ей на плечо. Прежде чем папа сел рядом с мамой, передо мной также опустилась кружка горячего напитка. — Спасибо. — Как Шаннон, сынок? — Спит, — я прикрыл глаза, отчётливо представляя, как будет звучать то, что я должен был рассказать им. — Но она очень переживает. — Джонни, что происходит? — взволнованно прошептала мама, обхватив подрагивающими руками свою кружку. — Вы рано приходите с вечеринки, где предполагалось, вы будете чуть ли не до утра. На вас обоих лица нет, а Шаннон плачет. Я в очередной раз попытался собраться с мыслями. — Вечеринка... Пошла не по плану, — наконец произнёс я.— Там появился Марк Аллен. — Старший брат Гибси? — уточнила мама, изумлённо подняв брови. Меня передёрнуло и я поспешил уточнить: — Сводный. Родители не знали о произошедшем с Гибсом. И меня чуть ли не колотило оттого, что я должен был им это рассказывать. Сейчас была совершенно другая ситуация. Не как тогда, когда мы все узнали о секрете Гибси. Тогда Марка не было в стране. Сейчас же он был задержан. И, как только Лиззи станет легче, ему будут выдвинуты обвинения. Поэтому от ещё одних обстоятельств о том, что Гибс также причастен к этой истории, этому ублюдку только увеличат наказание. — Пару месяцев назад Клэр случайно нашла письмо для Гибси, которое ему написала Каоимхе Янг — старшая сестра Лиззи, — я чуть помедлил, продумывая, как правильно сообщить обо всём этом. — В своей предсмертной записке она сделала признание, что мальчик, за которым она присматривала в качестве няни, подвергался насилию со стороны своего сводного брата. И она раскаивалась, что не поверила мальчику, когда за пару лет до того случая она не поверила ему, что он не чувствует себя в безопасности рядом с её парнем. Она написала это письмо с надеждой, что после её смерти этот мальчик пойдёт в полицию, а её признание будет уликой, но... — Погоди-погоди, — перебил меня папа, явно пытаясь сбросить всё услышанное в одну кучу. — Ты хочешь сказать, что Джерард подвергался насилию со стороны Марка? Он явно не хотел верить в это. Но словам своего сына ему верилось больше, чем картинке милой семьи Алленов. Мама молчала. Лишь неверяще поглядывала с отца на меня, словно так же не хотела верить этому. — Да! — не выдержав, выпалил я. — Этот грёбаный ублюдок насиловал его, а когда мы узнали обо всём, он был в другой стране и до него было нельзя никак добраться! Я замолчал, стараясь успокоиться. Родители были обескуражены. — Ох, Иисус, этот бедный мальчик... — судорожно вздохнула мама, уронив голову на руки. — Это началось, когда ему было семь, а закончилось только в одиннадцать. Это длилось четыре года, пап! Папа пару мгновений молчал, тщательно обдумывая всё это, и только потом заговорил. — Что произошло, когда он появился сегодня? Мне нужны подробности, Джонни. — Хьюи набросился на него, потому что первым заметил. Когда мы появились возле них, мы с Фили и Гибси оттащили его в сторону, а потом на Марка набросилась Лиззи. Мы не успели её остановить, потому что Хью сказал дать ей эту возможность и не вмешиваться, — я перевёл дыхание, пока родители терпеливо дожидались полного рассказа. — Она била его и кричала, что он забрал её жизнь, а потом всё произошло слишком быстро. Марк перехватил её руки и встал, прикрываясь её телом. Мама судорожно втянула в себя воздух. Я прекрасно понимал её реакцию. —Он оттащил её к мосту, где умерла её старшая сестра несколько лет назад, и разговаривад с ней о том, помнит ли она,что это за место. Он душил её, а потом сказал, что раз уж она начала раскрывать все секреты, то перед смертью надо рассказать обо всём. Меня передёрнуло от свежих воспоминаний. Я постарался рассказать им всё, что отчётливо запомнил, пока мои мысли всё ещё находились наверху — в спальне Шаннон. Под конец моего рассказа глаза мамы были наполнены слезами. Я буквально мог заметить контуры челюсти у папы, когда он с силой сжимал их. Я знал, что Лиззи и Гибси смогут рассказать намного больше. Во всяком случае, многие из нас были не посвящены в их историю до последнего момента и стали простыми свидетелями происходящего. Во всяком случае, было тяжело осознавать, что, среагируй мы на несколько секунд позже, Марк смог бы перетащить Лиззи через перила и мы уже не смогли бы его удержать. И были сомнения и том, смогли бы мы вытащить её из воды, потому что течение в реке было сильным. Мысль о том, что вообще творилось всё это время за нашими спинами приводила меня в ужас. Никто, казалось, кроме Хью и Джоуи не замечали, что творится с Лиззи. И никто из нас не мог даже подумать, что такое могло произойти с Гибси. Страшнее всего было осознавать, что у Гибси, который буквально жил под крышей со своим насильником это закончилось, а у Лиз, сестра которой так же погибла по вине этого ублюдка, нет. — Пап, ты же возьмёшься за это дело? — с надеждой в голосе наконец сказал я после гробовой тишины, которая длилась последние минуты. — Он уже задержан. Я кратко обрисовал ситуацию и сказал, что адвокат пострадавших скоро свяжется и выдвинет обвинения. Гибс... Может не рассказать тому, кого не знает, что происходило с ним под одной крышей с Марком Алленом. — Конечно, — решительно заявил отец и мне стало легче от того осознания, что Марк будет жрать землю после того, что совершил. — Теперь уже я точно не смогу пустить это дело на самотёк. Мама прервала нас: —Что сейчас с девочкой, милый? —С Хью и Джоуи в больнице, — сказал я. — Там, возможно, она легче расскажет обо всём кому-то из них, — я неопределенно пожал плечами. — Она ещё не приходила в себя. —Господи... — приглушённым голосом выдавила из себя мама, прежде чем вновь прикрыть глаза. Папа приобнял её, привлекая к себе, но было заметно, что он по-прежнему оставался в своих мыслях. Видимо, тщательно обдумывая произошедшее. А я опять вернулся мыслями к той, кто сейчас — я очень надеялся — продолжала спать.       Шаннон Мне было страшно из-за осознания того, насколько надо быть плохой подругой, чтобы не заметить то, что происходит с близкими тебе человеком. Сейчас Лиззи находилась в больнице под присмотром врачей и старалась справиться с тем, к чему привёл её Марк. Я знала,что в тот вечер, когда мы вернулись домой, Джонни поговорил со своим отцом и теперь Джон Кавана был адвокатом со стороны Гибси и Лиззи. Именно этот факт облегчит моё внутреннее состояние, потому что я знала наверняка, что папа Джонни был действительно первоклассным адвокатом, который сможет засадить виновного за решетку на долгие годы. Сейчас я всячески старалась перебороть себя, чтобы не начать ещё и грызть ногти от волнения. Прошло два дня с той ночи, когда Марк напал на Лиззи и попытался убить её, а внутри меня царит такой хаос, что я готова была разрыдаться только из-за этого. Единственным, кто удерживал меня от такого сброса напряжения, был Джонни. Я не хотела постоянно размазывать сопли по своему лицу. Хотелось, чтобы он видел не только проблемную сторону меня, которая всегда нервничала и волновалась. Тем не менее, он всегда был рядом со мной. И были ну просто единичные случаи, когда ему действительно нужно было отлучиться. Он буквально опекал меня, переживая из-за каждого чиха и вскрика. В то время, как Джонни волновался за то, как я переношу все новые открытые обстоятельствам о Лиззи, я не могла перестать названивать Джоуи, который практически двадцать четыре на семь находился в больнице вместе с Лиззи и Хьюи. Я не видела своего старшего брата ни разу с той ночи, и волнение во сне поднималось чуть ли не каждый час не только за благополучие Лиз, но и за общее состояние Джо. Было тяжело сказать, что мальчишки так же волновались за ситуацию, как и я. По-настоящему и цело принимал отсутствие старшего брата только Тайг в силу своего возраста. Олли подмечал мелочи, но легко переключал внимание на что-то более позитивное. А Шона, видимо, устраивало и то, что Джонни везде таскал его с собой — то есть, за мной. Сейчас мне вновь удалось выкроить несколько минут, чтобы закрыться в ванной и вновь постараться дозвониться до Джоуи. — Да? — послышался усталый, но в меру сосредоточенный голос Джоуи. Я с неким облегчением вздохнула. На этот раз мне наконец удалось дозвониться до него, потому что последние три-четыре звонка оставались неуслышанными, что лишь ещё больше заставляло меня перебивать. Я не переставала теребить в руках край ткани своей одежды. Возможно, это должно было успокаивать меня, но пока что только нервировало ещё больше. — Джо, это я, — поспешила ответить я в трубку. — Что у вас там происходит? Почему никто не берёт телефон? Я уже успела три раза извести себя. —Я же говорил тебе, Шан, чтобы с не переживала по пустякам... Я возмутилась: —Это не пустяки, Джоуи. Но ладно, не об этом. Как сейчас Лиз? Ей лучше? Может быть, уже можно навестить её? Последнее было произнесено с такой надеждой в голосе, что я практически не дышала в ожидании ответа. — Ей лучше, — тяжело выдал Джоуи и я поняла, что это ещё не всё. Но от того, что подруге становилось лучше, мне удалось с облегчением выдохнуть. — Врачи пока не ставят на то, что будет с её состоянием дальше, но уже намного лучше, чем тогда, Шан. — Слава Богу, Джо... — прошептала я, понимая, что мне намного легче дышать. — Я не понимаю, как такое могло произойти... — Всё просто, Шан, — тут же рассвирепел он. — Просто одному ублюдку стало слишком скучно. Надеюсь, его засадят далеко и надолго. А если нет — сам прикончу его. Сил больше нет. Всё внутри меня похолодело от того, что Джоуи мог сделать. И я знала, что он мог. Мог и сделал бы. Я поспешила его успокоить: — Не думай об этом. Отец Джонни возьмётся за это дело, — сказала я ему и стало ещё легче от того, что я просто выкладывала всё накопившееся подряд. — Ты же и сам знаешь, что происходит в суде, когда там присутствует Джон Кавана. — Действительно, — мрачно подметил он, видимо вспомнив, как Джон забирал его из участка и отстаивал перед судом. Мою следующую мысль прервал стук в дверь: — Шаннон, милая? Ты как? — послышался голос Эдель из-за двери. — Да, всё хорошо, — поспешила заверить я её. Я прекрасно знала и видела, как Джонни переживает за меня. А его мама вообще носилась со мной и младшими братьями, окружая заботой и любовью со всех сторон. Было странно, что это нравилось Джонни, а не раздражало, как я изначально об этом думала. Всё-таки, мы действительно слишком неожиданно поселились у него дома. До того момента он был единственным ребенком, который уже привык, что вся забота и внимание уходят ему. Однако любви и поддержки Эдель хватало на всех с лихвой. И, несмотря на то, как сильно мне хотелось тщательнее убедить маму Джонни, что благодаря хорошим новостям о Лиз мне действительно легче, я всё равно чувствовала панику. Я понимала, что она не может тут же пройти. Но меня всё равно это напрягало.