Голос смерти | Лиззи и Хьюи

      Лиззи Я не могла видеть и говорить, но всегда слышала. Всё. Предельно много. Даже то, чего не хотела и о чём мечтала забыть. Голос монстра, который навязчивым шумом оставался со мной всегда. Чувство тошноты подкатывало к горлу каждый раз, когда я слышала именно его голос. Все мои внутренности так и норовили оказаться снаружи. Кажется, были ещё два-три голоса. Но не такие противные. Даже чем-то напоминали мне по ощущениям дом, где приятно и уютно, где тебе всегда рады и ждут. Дом, которого у меня никогда не было. Когда с меня начало спадать ощущение слабости и онемения во всём теле, стало не легче. Теперь я могла пошевелить пальцами, но руки поднять так и не получалось. Что-то мешало. И я прекратила попытки поднять свои руки к лицу, чтобы дотронуться до него и убедить себя, что я — всё ещё я. Но даже этого мне не позволили сделать. Отняли надежду, что я могла бы выбраться из этого состояния. Губы едва могли шевелиться, а глаза всё ещё были прикрыты. Я не знала, есть ли около меня кто-то. Не знала, где я. Но вырванные урывки воспоминаний продолжали мелькать в моей голове. Я помнила похожие ощущения, когда была младше в больнице вместе со своими родителями. — Хэй, кто-нибудь может помочь мне? — я слышала себя, как со стороны. И мой голос был таким слабым, что захотелось ударить себя, если бы были силы. Не знала, к кому обращалась. Может быть, мне просто нужна была надежда, что если кто-то мог услышать меня, то смог бы помочь мне. Или хотя бы выслушать. — Хэй, мистер, вы можете помочь мне увидеть мою сестру? — с детсткой надеждой в голосе произнесла я ту просьбу, которая терзала меня последнее время. — Вы можете помочь мне уйти и избавиться от монстра? — Господи... — сокрушительно прошептал чей-то мужской голос. Я уже хотела было испугаться, что монстр пришёл за мной, что ему наконец удастся забрать меня. А потом до меня дошло, что этот голос совершенно не похож на тот, что так прочно засел в моей голове. Я так хотела наконец встретиться с ней... С моей Кивой... И мне было неважно, что, возможно, она так и не простила меня за то, что я испортила её детство. — Лиз, всё в порядке, — раздался мужской голос где-то недалеко от меня. Почему-то внутри потеплело после того, как я услышала его. Это был тот голос, который возвращал меня к реальности каждый раз, как я начинала погружаться и уходить в себя. Который всегда был рядом со мной, даже когда мне было трудно. Который я подвела и разочаровала. Который я должна была забыть для его же блага и счастья. Который я так и не смогла забыть, как бы не старалась. Я молчу. Стараюсь переварить в голове то, что рядом со мной он и кто-то ещё, но точно не монстр. — Почему... Я не могу пошевелить руками? — спрашиваю, потому что надеюсь, что ответ будет не такой же, как и всегда, когда я оказывалась в таком положении. — Чтобы ты не могла навредить себе, — не стал мне лгать Хью, тем самым нанеся мне ещё один удар. — Прости, — безвольно выдыхаю я, обессиленная, потому что понимаю, что послужило причиной тому, что мне привязали руки. — Я опять это сделала и не смогла закончить?.. Со стороны послышался шумно втянутый воздух. Я не знала точно, кто это был. — Лиз... — я не могла посмотреть на него, но словно почувствовала, как он покачал головой. — Прекращай так делать, дитё, — негодующе вклинился другой голос. — Это не выход. Я сразу узнала, кто являлся вторым рядом со мной. Для этого понадобилось лишь прозвище, которое он использовал только ко мне. — Джоуи тоже здесь, да? — прошептала я в сторону, где предположительно был Хью. — Он тоже видит меня? Я его тоже расстроила? Чувство вины наполнило всю меня. Он был ещё одним человеком, которого я подвела в своей жизни и заботы которого я не заслуживала. Он верил в меня так же, как мама. И это разрывало моё сердце на части. Потому что я вновь разочаровала близкого мне человека. — Мне жаль, Джоуи... — выдохнула я, понимая, что сил больше ни на что не осталось. — Мне так чертовски жаль... Я больше не буду разочаровывать близких. Когда я просыпаюсь в следующий раз, мои руки больше ничего не сдерживает. На этот раз я могу приоткрыть глаза. Тогда я могу наконец увидеть комнату, в которой находилась всё это время. Как и ожидала. Больница. Белые стены, белая кровать и несколько аппаратов, которые стояли возле моей кровати и не были подключены ко мне. Единственное — я смогла разобрать по ощущениям, что в моей руке стояла капельница. Возможно, что-то успокаивающее. — Лиз... — раздался напряжённый и усталый голос слева от меня спустя несколько мгновений, как мне удалось приоткрыть глаза. Я глянула туда, откуда исходил звук. По одну сторону от моей больничной кровати сидел Хью. Всё его тело было напряжено, словно он опасался того, что я сейчас буду делать, когда поняла, что мои руки больше не привязаны. Боль в его взгляде заставила меня содрогнуться всем телом. С другой стороны находился Джоуи. Его волосы были беспорядочно взлохмачены, а взгляд выдавал усталость. Он опирался локтями о свои колени, придерживая руками голову. Брат Шаннон не двинулся с места, но его взгляд сканировал меня, словно пытался распознать малейший признак желания что-нибудь сделать с собой. Мои внутренности перевернулись. Сколько же переживаний я им принесла своими действиями. Я отчётливо осознала, если не раньше, то сейчас точно, что больше я и не доставлю столько хлопот и истраченных нервов. Если понадобится — отдалюсь от всех. Лишь бы я и дальше не продолжала тянуть всех своих близких в пучину моих страданий. — Я в порядке, не переживай, — постаралась я привести свой голос в порядок и сделала всё, чтобы в моём голосе сквозила уверенность в своих же словах. — Как мне не переживать за себя? — тихо произнёс Хью. — Больше не надо,— я опустила глаза на кристально белое одеяло, которое накрывало мои ноги. Тошнота подкатила к горлу от моих слов и того, что я не могла ни на чём сфокусировать свой взгляд. — Я пришла в норму и больше не нуждаюсь в вашем контроле и заботе. — Всё сказала? — недовольно пробурчал Джоуи. — Думаешь, всё так просто? Ты сказала, чтобы мы ушли и не волновались, а мы тут же соберёмся и выбросим тебя из наших мыслей? — с его слов это действительно звучало до предела абсурдно. — Не делай так, Лиз, — сказал Хью. — Ты можешь злиться, можешь плакать, но не отдаляйся от нас. Не закрывайся в себе. Тебя опять накроет, и тогда выбраться будет ещё сложнее. Я покачала головой, не соглашаясь с ними: — Так будет лучше, — упрямо заявила я. — Я же о вас беспокоюсь,— посмотрела на Джоуи. — У тебя сын и девушка, о которых нужно заботиться и быть рядом, — затем перевела его на Хью. — А у тебя сестра и родители, которых надо поддерживать. Я не могу так. Вы не можете променять семью на меня. — Но ты моя семья тоже, — заявил тогда Хью. — Не поступай так со мной, Лиз. Лучше не станет, если ты выгонишь нас. Поверь мне. — У меня есть семья благодаря тебе, — продолжил затем Джоуи. — У моего сына есть отец, а у Ифы по-прежнему есть я только благодаря тебе. Моллой понимает это. Если бы я не поехал сюда сам, она попросила бы меня об этом, потому что тоже переживает за тебя. — Я об этом и говорю! — взорвалась я. — Никто из вас не должен переживать обо мне, потому что это не надо. Я же Лиззи Янг. Та, которая всегда со всем справляется сама. Гадюка, в конце концов. — Нет, ты моя Лиз! — заявил Хью. Эта фраза вернула меня в прошлое. Где мы были вместе. Где я не разочаровала Хьюи Биггса. — Ладно... — выдохнул Джоуи, поднимаясь со своего места. — Я оставлю вас, — затем он взглянул на Хью. — Постарайся донести до неё реальность происходящего. Дверь закрылась за ним с приглушённым щелчком. Мы остались наедине. Только я, Хью и мои страхи. Я не знала, что сказать ему. Хотелось просто отгородить его от всех неприятностей, которые следовали за мной по пятам. Он не должен быть втянут в то, где я оказалась замешана. Это только мои проблемы и ошибки. И разбираться с ними тоже должна была только я. — Теперь ты знаешь... — практически беззвучно произнесла я, всё ещё не отрывая взгляда от одеяла. Боялась того, что увижу в его глазах, если посмотрю на него. Но продолжала ощущать его пронизывающий насквозь взгляд. — Почему ты никому не рассказала? — Я пыталась. Никто не поверил, и я прекратила. — Когда? Я зажмурилась с такой силой, что боль из сердца должна была превратиться в физическую. — На похоронах Каоимхе, — выдавила через зубы, стараясь блокировать воспоминания о том дне, когда вместе с сестрой умерла и моя душа. — Он не помог мне, хотя у него были веские доказательства. Тогда мне поверили бы... Я словно почувствовала, как Хью нахмурился, вспоминая тот день до мелочей. — Гибс? Что у него было? Я подняла свой взгляд на него и готова была поклясться, что он едва заметно вздрогнул, когда наткнулся на всё отчаяние в моих глазах. Письмо. У него было письмо Кивы, в котором было подтверждение того, какой Марк на самом деле. — Какая уже разница? — устало пробормотала я. — Ничего не изменится, если кто-то и узнает. — Лиз, — его рука внезапно опустилась поверх моей и я заметно вздрогнула от неожиданности. Он тоже заметил это, но руку не убрал. — Джонни поговорил с отцом, он возьмёт это дело. Если честно, он уже начал. Разговаривал с Гибсом и твоим врачом. К тебе он тоже придёт, чтобы узнать детали у тебя. Джон Кавана — лучший адвокат в Ирландии, он сможет помочь. Осознание того, что отец парня Шан наведается ко мне и попросит рассказать обо всём, что происходило всю мою жизнь, сильным ударом и шумом после осело в моей голове. Я не смогу рассказать об этом. Даже если бы и захотела, не смогла бы перебороть себя. — Нет, нет, нет... — запаниковала уже вслух я тут же, как только до меня дошла его фраза о визите Джона Каваны. — Я не смогу... — Это единственный выход, — произнёс Хью. — И ты знаешь об этом. Если ты расскажешь всё Джону, в суде он будет говорить от твоего лица. Тебе не надо будет ничего говорить лично при других свидетелях. — Я не хочу, чтобы кто-то знал больше... — Лиз, мы поддержим тебя. Я буду с тобой, — от одного прикосновения его руки с моей по всему моему телу разливалась такая доза тепла, что ему удалось добраться и до напрочь онемевшего сердца.— Я знаю, что у тебя получится. Ты навсегда избавишься от него. Я опустила голову ещё ниже, спрятав лицо за своими распущенными волосами, словно одно это движение помогло бы мне исчезнуть или стать меньше. — Ты не слышишь меня, Хью... — Говори, Лиз. Я всегда готов тебя выслушать, — умолял он меня. — Только не молчи и не закрывайся в себе. Я вздохнула, словно собираясь с силами. И делала это долго. Дольше десятка минут. Но он терпеливо ждал, не подгоняя. Когда я нарушила молчание, готова была поклясться, что он выдохнул от облегчения, что я всё же заговорила. — Хью? — Да? — Я не хотела, чтобы кто-то знал об этом,— произнесла я тихо, будто во мне ничего не осталось. — Особенно ты. Он судорожно втянул воздух, словно ему его не хватало. — Нет, Лиз, ты чертовски неправа, — выпалил он мне. И это было сказано таким голосом, словно он был предельно осторожен с каждым словом. Будто боялся снова вернуть меня в железный панцирь, который я возвела для защиты от окружения. — Пойми, то, что он сделал... Этот ублюдок ответит за всё, поверь мне. Такое не должно умалчиваться и оставаться безнаказанным. Почему ты молчала? Почему не сказала мне? Я смог бы помочь тебе и наказать Марка. Я бы ни за что не оставлял тебя одну. — Поэтому и не сказала, — упрямо возразила я. — Ты мог бы пострадать. И это была бы полностью моя вина, потому что я впутала бы тебя в это. — Почему? — Потому что я была маленькой, — выпалила я на одном дыхании. — Потому что у меня всё детство была только одна мысль. Если мальчики делали это с теми, кого любили, значило ли это, что Марк любил меня? Потому что я не хотела, чтобы Марк любил меня. Я только хотела, чтобы Хью любил меня... В глазах застыли слёзы, из-за которых всё перед глазами расплывалось. — Это единственое, чего я хотела. И то, что я своими же руками и разрушила, — горько прошептала я. Мои же слова словно оставляли раны на мне. — Ох, Лиз... — прошептал Хью, после чего сел ко мне на кровать и притянул в объятия. Я тут же прильнула к нему. Стало легче, потому что в его руках я всегда была в безопасности. — Ты ничего не разрушала. Горечь обжигала меня внутри от того, что было правдой, и что он пытался донести до меня. И я старалась унять дрожь своих рук, глубоко вдыхая запах Хью, всё ещё крепко прижимаясь к нему. — Но я сделала это. Я была с Пирсом... Он тоже заметил дрожь. Обхватил мои мельтешащие руки своими, пытаясь помочь мне успокоиться. — Шшш, Лиз... Мы со всем разберёмся... Я судорожно втянула в себя воздух. В его объятиях было так спокойно, что я сильнее вцепилась в Хью. Только бы он не уходил. Только бы он не отпускал меня. — Я так устала жить в своих кошмарах, — прошептала я ему куда-то в грудь. — Хочу наконец проснуться и забыть всё, что происходило, как страшный сон... Он всегда приходит и никогда не отпускает меня, — с ужасом произнесла я, вспомнив самые страшные из всех. — И ему всегда плевать, кричу я, отбиваюсь или зову на помощь. Он всегда приходит за мной, Хью... Я не хочу спать... Не хочу снова быть с ним... — Теперь это в прошлом, Лиз, — уверенно заверил меня он, ещё крепче прижимая к себе. Я замолчала на несколько минут. Хью тоже. Будто мы вдвоём обдумывали что-то. — Эй, Хью? — подала я слабый голос. — Да, Лиз? — Не отпускай меня, ладно? — срывающимся голосом попросила я, практически умоляюще. — Не отпущу тебя, Лиз, — прошептал он мне в волосы, оставив лёгкий поцелуй на макушке. — Несмотря ни на что... С моего откровенного разговора с Хью прошла пара дней, которые тянулись мучительно долго и обыденно. С Джоуи мы перекидывались короткими фразами. Я видела, как осторожно он вёл себя по отношению ко мне. И всячески старалась подколоть его, чтобы вернуть лёгкость в общении между нами, которая была раньше. Он понимал мои попытки, но не улыбался. И я была готова поклясться, что, смотря на меня, он каждый раз прокручивал в голове всё то, что услышал о моём прошлом. Он пытался заговорить со мной на эту тему. Я отвлекала его чем-то другим. Джо видел немую мольбу в моих глазах не затрагивать эту тему, потому что мне всё ещё было трудно осознавать то, что мои близкие теперь в курсе всего. Поэтому он уступал мне. Не сводил с меня напряжённого взгляда, пронизывающего насквозь, но молчал. На подсознании я даже не подозревала, как тяжело будет говорить об этом с кем-то. Мне было предельно трудно произносить слова перед Хью. Но у меня в сознании словно стоял блок на такие откровения с кем-то другим. Хью был всегда рядом. Мы больше не затрагивали ту же тему, что и в первый раз. Он едва дотрагивался до меня, а мне так и хотелось вопить, что есть сил, чтобы он прикоснулся ко мне. Чтобы вновь притянул меня в свои крепкие, тёплые, защищающие объятия, в которых я практически забывала обо всём, происходящем снаружи. В такие моменты было легче жить. Легче существовать. И я была в животном ужасе, когда Джон Кавана вошёл в палату, а Хью, заметив его, лишь послал мне ободряющий взгляд, после чего вышел в коридор к Джоуи. Внутренности сжались, когда мы остались вдвоём и я понимала, к чему всё идёт. Но я просто не могла. Хью я ничего особо не говорила, а тут был мужчина, вдвое, если не втрое, старше меня и тот, кого я едва знаю. Я так и не смогла понять, что внутри меня перемкнуло, когда мы немного поговорили. Вернее, он говорил, а я ощетинилась настолько, что сама уже не поняла, это был замаскированный страх или действительно агрессия. Неуверенность бушевала во мне. Руки сжимались в кулаки, чтобы перебороть себя, не вскочить с кровати и не побежать прямиком в руки Хью. Джон, как и все остальные, разговаривал со мной осторожно. По его глазам это было едва заметно, но я видела в них, как он старался подобрать правильные слова. И то, я смогла заметить это только потому, что на протяжении всей своей жизни наблюдала эту же эмоцию у всех своих знакомых. Осторожность. Жалость. Я не хотела, чтобы со мной носились, как с хрустальным шаром, который от резкого вскрика может лопнуть, не хотела к себе жалости. Но, смотря на Джона Кавану, я так и не смогла разобраться, была ли в его глазах жалость ко мне. Его основные эмоции всё ещё были хорошо скрыты от окружающих. Я не знала, сколько времени прошло с того времени, как я решилась сделать это. А если и не сделать, то хотя бы попробовать. Клятва из уст самого лучшего адвоката Ирландии звучала не то, чтобы убедительно, но достоверно. Я собиралась с мыслями долго. Не знаю, сколько точно. Я не рискнула поднять свой взгляд от одеяла. Потому что знала, что если посмотрю на его сосредоточенное лицо, слова тут же пропадут. Застрянут в горле. Поэтому я приказала себе не двигаться. Замереть. Просто позволить себе говорить ту правду, в которой нуждались не только все, но и я сама. Надо было наконец признать это. Слова давались мне слишком тяжело. Особенно правда. - Он сказал, что сможет исправить меня... Я зажмурилась, вспоминая это. Господи...