Меж двух сердец

Утро было необычайно ярким, солнечный свет преломлялся в снегу, словно осколки стекла, заливая восточное крыло дворца холодным, кристальным сиянием, которое, казалось, обостряло каждую грань. Кастория находилась в небольшой передней, примыкающей к её личным покоям — месте, отведённом для практических дел придворной жизни: примерок, консультаций и тех редких мгновений, когда Святой Деве предстояло остановиться и позволить миру смерить себя взглядом. Сегодня этим миром была Золотая Ткачиха из Охемы. Леди Аглая пришла точно в назначенное время, оставляя за собой шлейф из инея и невозмутимости в равной мере. В руках она несла деревянный футляр и свёрток мягких мерных лент, альбом для набросков был прижат подмышкой. Слуга поклонился и вышел, оставив двух женщин наедине. Тишина снега за окнами проникала в комнату, сгущая воздух так, что каждый звук — каждое дыхание — казалось бы, становилось заметным, словно стены сами прислушивались. Кастория стояла у окна, с прямой осанкой, сложив руки перед собой. Её силуэт был вырезан из льда и шёлка, каждая линия — безмолвное предупреждение: подходи, но не позволяй себе лишнего. Её перчатки сияли безупречно — видимый кончик невидимой легенды. А взгляд был устремлён куда-то вдаль, за окутанные снегом сады — холодный и непостижимый. Швея аккуратно положила инструменты: движения её были неспешны, присутствие — тихим давлением в неподвижности. Она с ловкостью профессионала развернула мерные ленты, затем повернулась к Святой Деве. Её взгляд, как всегда, был чуть смещён — сосредоточен ниже глаз Кастории, будто ища тайны, спрятанные в выемке горла. — Если Вы готовы, Ваша Величество, я бы хотела начать, — тихо произнесла Аглая. Кастория кивнула, отдавая приказ. — Приступайте. Аглая начала с плеча, пальцы её были точны и аккуратны. Она измерила ширину, затем длину руки Кастории, её невесомое прикосновение не задерживалось дольше необходимого. Когда пришло время обхватить плечо, она подошла так близко, что Кастория ощутила слабое тепло, исходящее от неё, но кожа с кожей никак не соприкасалась — между ними был только шёлк, хрупкий барьер расстояния и приличия. Когда Аглая переместилась за спину, чтобы измерить длину от плеча до талии, её рост напомнил о себе — столп собранной уверенности на фоне напряжённой натянутой тетивы осанки Кастории. Присутствие Золотой Ткачихи позади ощущалось как присутствие безмолвного стража, каждое движение было выверенным и неспешным. Кастория подчинилась, стиснув зубы и устремив взгляд на дальнюю стену, словно там были ответы, которые она не осмеливалась искать. Аглая слегка наклонилась, чтобы измерить запястье, лента обвила прохладный шёлк. Выпрямившись, она замерла на мгновение, после чего произнесла мягким, но неожиданно прямолинейным тоном: — Хотите узнать, что я успела заметить? Глаза Кастории сузились, она ответила достаточно резко: — Не особо. Но Аглая не отступила, её слова были также взвешены, как и её работа: — Вы ходите так, будто мир всегда наблюдает. Шаги ровные, но плечи напрягаются, когда кто-то приближается. Вы предпочитаете спокойствие, но Ваш взгляд задерживается на окнах — словно Вы в поисках чего-то за пределами бесконечной толщи снега. Губы Кастории сжались тонкой линией. — Вы звучите скорее как поэт, чем как швея. — Возможно, разница между ними меньше, чем Вы думаете, — ответила Аглая тихо, но уверенно. Она подошла к Кастории сбоку и развернула ленту, чтобы измерить грудь. Руки её были профессионально отстранённы, но близость ощущалась отчётливо. Кастория почувствовала лёгкое прикосновение дыхания Аглаи, мельчайшие движения её тела, когда та наклонилась — всегда осторожно, всегда с уважением. Аглая обошла её сзади, измеряя ширину спины, изгиб талии. Достигнув бёдер Кастории, она остановилась, затем аккуратно протянула ленту вокруг, руки зависли чуть выше шёлка — не касаясь. На мгновение Кастория остро ощутила пространство между ними — настолько узкое и напряжённое, что казалось, будто дышать почти невозможно. Тишина снова нарушилась, теперь уже мягче: — Вы держитесь особняком. Даже сейчас стоите, словно готовитесь к удару. Ответ Кастории был вновь холоден: — Наблюдение — не есть понимание, леди Аглая. — Верно, — кивнула швея, — но это его начало. Она закончила измерение молча, руки её были уверены, присутствие — непоколебимо. Когда она отступила, прохладный воздух поспешил наполнить пространство, которое она оставила. Вдруг, без предупреждения, Аглая наклонилась и поцеловала тыльную сторону перчатки Кастории — жест такой стремительный и осознанный, что он словно разрезал тишину, как упавший осколок стекла. Кастория резко отдёрнула руку и выпалила: — Вы же обещали больше так не делать! Мне следует сообщить дворцу, что они пригласили мошенницу? Взгляд Аглаи был спокойным и непоколебимым. — В Охеме есть такой обычай, чтобы выразить почтение перед началом работы. — Здесь не Охема, — отрезала Кастория. — Запомните это, иначе Вы здесь работать не будете. Аглая поклонилась, а на губах промелькнула едва заметная улыбка: — Я запомню. Когда все мерки были сняты, Аглая свернула ленты с той же тщательностью, которую проявляла всё утро. — Спасибо, Ваше Высочество. Теперь у меня есть всё необходимое. Кастория коротко кивнула, сохраняя самообладание, хоть и хрупкое. — Убедитесь, что не позволите себе лишнего вновь, леди Аглая. Швея улыбнулась, собрала инструменты и ушла, оставив Святую Деву одну в бледном, холодном свете. Долгое мгновение Кастория стояла неподвижно, эхо этого краткого, запретного прикосновения ещё теплело на её перчатке, словно тайное пламя. Снаружи снег продолжал падать неумолимо и безразлично, окутывая мир пеленой белой тишины.