Сварщик моего сердца

      Больница. Белые стены. Ровное пиканье мониторов. Стерильный запах антисептика и лекарств. Довольно неприятное место.       Чонгук лежал неподвижно, бледный, как простыни под ним. Грудь едва поднималась. Лицо было изуродовано: синяки, ссадины между бровью и виском. Но самое страшное — это рана. Глубокий, рваный разрез под ребрами, зашитый грубыми чёрными нитками.       Чимин сидел у койки, сжав его руку в своих. Его пальцы дрожали, но он не отпускал Чонгука ни на минуту.       — Дыши. Просто дыши.       За дверью послышались шаги. Дверь распахнулась, Хосок тихонько зашёл в палату.       — Привет, дружище! Выглядишь ты, конечно, не айс, — улыбнулся Хоби.       У Чимина самого раны на лице, плотно перебинтована грудь, так врачи обнаружили два сломанных ребра, на запястьях гематомы.       — Привет, Хо, я-то выгляжу отлично, а вот… — Чимин перевёл взгляд на Чонгука и не договорил.       — Как он, что говорят врачи?       — Его сразу прооперировали, как только нас доставила скорая. Кстати, спасибо тебе, Хосок, если бы не ты, то неизвестно, что было бы с нами обоими, — опустив глаза, поблагодарил Чимин.       — Ну тут спасибо Чонгуку, вы прекрасно всё придумали. Flashback       — Хоби, привет, — Чимин включил телефон на громкую связь.       — Привет, Чимин, ты решил забрать Рыжика? Но я его не отдам, мы как-то сдружились с ним, так что даже не проси, — громко засмеялся Хосок.       — Нет, пока не забираю. Мне нужна твоя помощь. Хоби у меня тут Чонгук…       — Это тот парень, который донес на Намджуна? — резко перебил его Хосок.       — Да, и нам нужна твоя помощь. Сейчас Чонгук приедет к тебе в участок, выслушай его, пожалуйста.       — У тебя всё хорошо? — голос Хосока стал серьёзным.       — Да, братишка, всё нормально, — ответил Чимин, не показывая своего беспокойства.       — Тогда жду Чонгука, до встречи!       — Пока, Хо, — Чимин отключил телефон.       Спустя полчаса в тёмном кабинете с разобранной электроникой на столе, среди настоящего бардака беседовали двое:       — Уверены, что это сработает? — спросил Чонгук.       — Абсолютно, — уверил Хосок и достал крошечный чип. — Он крепится в ухо, снаружи незаметно и его почти не чувствуешь. Это новейшая разработка. Ни один сканер его не обнаружит.       — Хорошо, я вам доверяю.       Хосок аккуратно вставил в ухо Чонгука чип и закрепил его.       — Готово. Теперь мы всегда будем знать, где ты. Даже если тебя попытаются спрятать.       Чонгук кивнул.       — Спасибо.       — Не благодари. Просто выживи. Really       В больничной палате Хосок вздохнул, глядя на Чонгука.       — Этот чип спас тебе жизнь. Как только люди Намджуна привезли Чонгука в гараж, мы сразу же выехали к вам.       Чимин сжал руку Чонгука сильнее.       — Он проснётся. Он должен.       Хосок молча кивнул.       — А что будет с Намджуном? — Чимин поднял уставшие глаза на Хосока.       — Он сейчас задержан, но парни на него столько нарыли! Он замешан в таких махинациях, что, думаю, он выйдет очень и очень не скоро.       — Спасибо, Хо, я бы никогда не подумал, что из-за какого-то контракта можно захотеть убить человека, — у Чимина собралась влага в глазах, но он не дал ей выбежать, смахнув рукой.       — Чимин, когда вертятся большие деньги, убить — это самый легкий выход, — тяжело вздохнул Хоск. — Но слава богу всё обошлось.       Чимин лишь согласно кивнул и повернулся к Чонгуку. Хосок незаметно покинул палату.       За окном падал снег. А монитор продолжал пикать. Ровно. Монотонно. Настойчиво.       Ночь тянулась мучительно долго. Чимин не спал. Он сидел, уставившись в одну точку, слушая, как капельница мерно капает в вену Чонгука. Его пальцы судорожно сжимали холодную руку.       — Проснись — шептал он, гладя костяшками по бледной коже. Но Чонгук не просыпался.       Утром пришёл врач — худой мужчина в помятом белом халате, с глубокими морщинами вокруг глаз.       — Состояние стабильное, но… — он устало провёл рукой по лицу. — Травма тяжелая. Кровопотеря большая. Мы не знаем, когда он придет в себя. И… в каком состоянии.       Чимин стиснул зубы.       — Он проснётся! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Как его брат?       — Тэхёну лучше, новый препарат пошёл ему на пользу. Думаем, он скоро поправится, но нужно время. Надеюсь, мы добьёмся стабильного состояния.       — Спасибо, — лишь ответил Чимин.       Врач лишь молча кивнул и вышел.       Когда Хосок вернулся вечером с двумя стаканами кофе, Чимин даже не повернул головы.       — Намджуна перевели в изолятор, — сообщил Хоби, ставя один стакан на тумбочку. — Прокуратура взяла дело под особый контроль.       — Спасибо тебе, Хо, — голос Чимина звучал хрипло от усталости. — Я даже не знаю, как тебя благодарить.       Хосок тяжело опустился на стул.       — Это моя работа, Чимин. Но ты… тебе нужно отдохнуть. Хотя бы немного.       — Нет, — прозвучало устало, но твёрдо.       — Он не очнется быстрее, если ты не будешь с него сводить глаз, — попытался уговорить Хосок, но Чимин резко повернулся, и в его глазах вспыхнули опасные искры.       — Ты видел его глаза тогда, Хоби? Видел, какими они были, когда… — голос внезапно дрогнул, и Чимин замолчал, сжав кулаки.       Хосок опустил взгляд.       — Видел, — тихо ответил он.       Чимин снова схватил руку Чонгука, прижимая её к своему лбу.       — Тогда не проси меня уйти, — он опустил голову на край кровати, всё ещё держа руку, и закрыл глаза. Усталость навалилась, рёбра болели при каждом вдохе, но он упрямо игнорировал боль.       Чимин дремал, но вдруг почувствовал слабое движение под пальцами и мгновенно вскочил.       — Чонгук? — его голос сорвался на шёпот.       Пальцы в его руке снова дрогнули. Веко Чонгука дернулось, и через мгновение его глаза открылись.       — Чонгук… — Чимин прижал его ладонь к своим губам, сдерживая рыдания.       Хосок, дремавший в углу, вскочил как ошпаренный.       — Очнулся?       Но Чимин не мог ответить. Он видел, как зрачки Чонгука медленно фокусируются, как его губы шевелятся, пытаясь что-то сказать.       — Чи… мин… — хриплый, едва слышный шёпот разорвал тишину палаты.       И тогда Чимин сломался. Слёзы, которые он сдерживал все эти дни, хлынули потоком. Он наклонился и прижал губы ко лбу Чонгука — это был горячий, дрожащий поцелуй, полный облегчения.       — Ты вернулся, — прошептал он, чувствуя, как пальцы Чонгука слабо сжимаются в ответ.       Хосок уже бежал за врачом, а Чимин не отрывал взгляда от Чонгука, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. Самое страшное было позади. Теперь начиналось исцеление.       Дни в больнице тянулись медленно, но Чонгук постепенно возвращался к жизни. Сначала он смог сидеть в кровати, а через неделю уже делал первые шаги по палате, опираясь на Чимина. Каждое движение давалось с трудом, рана в боку ныла, голова кружилась от слабости, но он упрямо боролся.       Чимин стал его тенью, помогал переодеваться, кормил сам. Однажды вечером, когда за окном лил дождь, Чимин наконец рассказал обо всём:       — Намджуна осудили. Пожизненное, — голос его дрогнул. — А Тэхён… — Чимин улыбнулся. — Его перевели в лучшую клинику. Лекарства работают. Он даже звонил, спрашивал о тебе.       Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как камень спадает с души. С братом всё хорошо. Кошмар окончен.              — Спасибо, Чимин, я обязан тебе жизнью.       — Не говори так. Ты расплатился со мной сполна, — вспоминая, что с ними произошло, говорил Чимин.

***

      Прошёл почти месяц, когда Чонгука наконец выписали. Чимин привёз его в свою квартиру, тихую, уютную, с видом на парк.       — Здесь ты сможешь спокойно восстановиться, — сказал он, помогая Чонгуку снять куртку.       Тот вдруг поймал его руку и не отпустил.       — Чимин, я не устану тебя благодарить. И я должен сказать тебе кое-что, — глаза его были серьёзны, как никогда. — Ты мне нравишься, — он сделал шаг ближе, превозмогая боль в боку. — Я люблю тебя. Не как друга. Не как спасителя. Просто тебя.       Чимин замер. Потом тихо рассмеялся и притянул Чонгука к себе, осторожно обняв, чтобы не задеть раны.       — Наконец я услышал это от тебя. Я тоже люблю тебя, сварщик.       Их первый настоящий поцелуй был нежным, осторожным, внимательным. Для них он значил очень много — это был конец одной жизни и начало другой.       Тэхён выздоравливал. Намджун гнил в тюрьме. А они…       Они наконец могли дышать свободно.