Спасибо тебе, Саймон

—Жёлторожая свинья, твое место в свинарнике! Старая плитка школьного туалета неприятно охлаждала кожу. Все лицо в воде. Кто-то неприятно дергает за волосы на затылке. Какой-то урод с родинкой на подбородке. Питч. Этот чертов ублюдок уже не первый день издевается надо мной. —Унитазная вода на вкус тебе неплоха, да? Может, азиатам это в привычку — пить унитазную воду? За что они ко мне так обращаются? Чем я хуже них? Я был зол на них, но в то же время внутри крутилась неуверенность и нарастающие комплексы. Если я родился белым, то ко мне было бы другое отношение? Родился бы..с такими же голубыми...выразительными глазами. Прямо как у Саймона. Саймон.. Только мысли о нем помогают мне на время успокоиться.. Рука ублюдка снова больно сжала мои чёрные волосы на затылке и погрузила мое чёртово лицо в унитаз. Если бы я выглядел иначе..моя жизнь была бы совсем другой. —Эй, скоро звонок. Учитель истории снова будет орать если опаздаем,—с легким смешком, глядя на меня, предупредил один из дружков Питча, что был сыном какого-то полицейского. —Бля, уже? Сука, я еще не наигрался. Почему нельзя давать уроки по избиваниям таких уродов как ты, а?,—он вытащил мою голову из унитаза и взглянул со своей уродской ухмылкой,—выбросим все его учебники в мусорное ведро. Пусть собирает свое дерьмо когда времени до звонка уже не будет!—начал ржать ублюдок с кепкой и его дружки взялись за мои вещи. С общим смехом они открыли замок моего рюкзака, который так тщательно мыла моя мать, а затем перевернули и все содержимое вылилось в мусорное ведро, наполненное всякими отходами. —Я бы сам выбросил тебя в мусорку, где тебе место. Только она слишком маленькая! Чёрт,—Питч отпустил меня и для идеальной точки завершения своего издевательства дал пинок мне под зад и со своей блядской компанией ублюдков вышли из мужского туалета. Я остался один. На холодном полу. Плечи дрожали от холода, с кончиков волос капала туалетная вода. Я ненавижу эту жизнь. —Почему...я не родился белым..? Шептал я, но не давал себе и права на слёзы. Ублюдки не дождутся, чтобы я из-за их издевательств ронял слёзы. Нет, они не дождутся. Поднявшись, весь грязный и мокрый, я взял свой потрёпанный рюкзак и начал вытаскивать свои, теперь уже грязные, учебные принадлежности из мусорного бака. Матушка снова будет ругаться за то, что так неаккуратно отношусь к своим вещам. Пусть уж думает, что я неаккуратен, чем то, что творится в пределах школы. Однако не все так плохо. Все-таки, со мной есть...Саймон.

***

—Вот бы давали больше уроков по музыке..,—разочарованно вздохнул Саймон, пока мы шли по коридору после скучной истории. Он ненавидел читать, всегда было лень и поэтому пересказы давались ему тяжёло, точнее, он их вообще не учил. —Знаешь, будь мы музыкальной школе, то нам тоже давали бы материалы для чтения, которые считают обязательным... К примеру биографии всяких композиторов. —Ну смысл всего этого? Можно же просто брынчать на гитаре,—он образно показал инструмент и двигал своими аккуратными пальцами,—Учиться постепенно. И это получится прекрасно без знаний жизней всяких композиторов,—он буркнул и надул щеки. Я посмеялся. Люблю видеть эту дурашливость в Саймоне.. —Скажи это тем, кто делает такую учебную программу,—пока я это говорил рассматривал его профиль. Свет падал на его лицо. Длинные ресницы оставляли тень. А голубые глаза осматривали всякие постеры на школьной стене. Интересно, о чем он думает? Он редко так задумчиво молчит.. —Эй, Саймон, о чем думаешь?—я чуть наклонил голову хоть мы были одного роста. —Хочу стать знаменитым..,—что-то во мне сжалось, услышав эти слова. Волнение?—только представь:мы оба—величайшие участники группы "Dark Heaven"! С нас будут брать интервью, мы будем выступать на больших концертах. Днями напролет мы будем попивать виски, облетая страну на каком-нибудь...частном самолёте! Будем давать концерты за границей!—с энтузиазмом и со свойственной его мечтательностью лепетал он. У него аж глаза загорелись. Я обожал рассматривать его блики на синих радужках...казалось, этот лучик света просто создан из мечтательности и оптимизма. —Такой яркий.. —М? Что "яркий"?—взор Саймона тут же устремился на меня. Чёрт, я сказал это вслух? Я почувствовал как мои щеки начали гореть,—мечта!... Мечта у тебя яркая..,—я отвел глаза в смущении. Наверно, странно говорить своему другу комплименты? Саймон лишь мягко улыбнулся. Так по-доброму. От этой улыбки мне всегда становилось спокойнее, а это прекрасная ямочка на левой щеке только добавляла изумительности в его улыбке. —Эта мечта точно станет явью. Я чувствую, что в нас течёт кровь величайших музыкантов!—если буду так долго разглядывать лицо своего друга, то это покажется странным.. —А остальных участников не будем набирать? Ну знаешь..барабанщик, клавишник?—Саймон в своих мечтах часто представлял только нас обоих. Меня...никогда это не смущало, а, наоборот, умиляло. Будто мы всегда будем вместе. —Конечно! Найдем и их. Уверен, чем больше мы будем давать маленькие концерты, тем выше вероятность, что мы кому-то западем в душу и кто-то да захочет стать членом нашей группы!

***

Грохот. —Так вам и надо, голубки,—парень поржал, наслаждаясь своей властью над нами, захлопывая дверь старой кладовой. Сердце в пятки ушло. "Столько сил.. И все коту под хвост! А все из-за этого выблюдка!" Я ударял кулаками железную, заржавевшую дверь вместе с Саймоном. Мои костяшки рук покраснели и начали покалывать от боли. Концерт на носу, а мы тут торчим. И все из-за меня. Слёзы грозились пролиться из моих чёртовых узких глаз. Я так ненавидел себя. Саймон...совсем не заслуживает этого. Я взглянул на него, видел его переживания. —Как же нам выбраться? Черт, те уроды!—он злился. Его прекрасные брови были нахмурены, а ровная челюсть сжалась. Это конец. Воображения о хорошем концерте разбились о суровую реальность. —Прости, Саймон.—плечи опустились. Я присел, не в силах стоять в этом напряженном месте,—что втянул тебя в это...,—глаза щипало от слёз. Я не видел какое выражение лица было у Саймона. Возможно, озадаченное, но,наверно, он сам понимает, что лучше бы ему не нужно было со мной связываться. "Я хочу стать известным" Саймону это точно под силам. А мне, азиатскому парню? Я буду тянуть его вниз, на дно, лишь своим существованием рядом с ним. Мне нужно было родиться с другой внешностью, нацией, чтобы стоять с ним плечу к плечу. —Почему я не родился белым? Жёлторожая свинья! Тебе место на свинарнике. Фу, не хочу его касаться, а то еще заражусь или буду вонять чесноком. Ты вообще моешься? Кожа желтая от грязи, как у обезьяны! Эти слова стали мне привычны. Мне было стыдно показывать синяки родителям. Я никому не говорил, что творилось внутри. —Если бы...у меня была белая кожа...—продолжал я сквозь слезы. И глаза свои не нравились. Почему они такие другие?—почему не мог родиться совсем другим..как все..? Я почувствовал руки на своей спине. Руки Саймона обняли меня. Я почувствовал тепло в этой Богом забытой кладовке. В этом прохладном месте мне стало хорошо в его объятьях. Его дыхание касалось моей кожи. Осторожное, неторопливое. Затем я взглянул на него, в эти сочувствующие мне глаза. —Чёрные волосы, темные глаза...а я считаю это крутым! Те уроды лишь хотят поглумиться над кем-то, им не нужны причины для издевательств. Не загоняйся по этому поводу, не давай себя в обиду! Его слова были наполнены уверенностью. Он говорил то, чему сам верил. Его преданный взгляд, устремленный на меня. Он будто ангел. Это заставило мое сердце ёкнуть. Но я не обратил на это внимания. Мои слезы начали впитываться в рубашку Саймона. Мои рыдания были единственными звуками в этом месте. Это были те слова, которые внутри себя я хотел услышать. Мне становилось легче с каждой пролитой слезой. Это то, что не позволял себе делать. Спасибо, Саймон. Ты—мое всё. Моя душа. Моя благодать. И я не забуду этот момент, когда будучи в таком уязвимом виде ты не оттолкнул меня, прижимая к себе утешительными объятьями, давая возможность быть собой.